На самом деле Энрике слышал о трепетном отношении его светлости к прислуге и считал это его слабой стороной еще до своего приезда в имение, но за эти дни собственными глазами убедился в этом. Манера герцога обращаться к главному дворецкому, уважение к экономке, да даже сама история, которую рассказала донья Мерседес в день их приезда про то, как он отчитал аристократа за плохое обращение с садовником, – все подтверждало предположения маркиза. Энрике, как и большинство представителей знатных фамилий, считал это пустой тратой времени. Макиавелли уже в «Государе» утверждал, что тот, кто на народ надеется, строит на грязи и что если выбирать между любовью и страхом к себе, то предпочтительней второе. Энрике дела не было до любви слуг, сам он никого из них не любил. Слуги должны служить, оставаясь в той грязи, из которой они происходят, так как это их стихия. Кроме того, степень их свободы должны определять господа, поскольку большинство слуг не знает ни что с ней делать, ни куда направить свою жизнь. В основном низшие слои общества были не слишком далекого ума и, конечно, не были и никогда не будут ровней ему.
Сейчас, направляясь неспешным шагом в сады Вильякор рядом с сеньоритой Амелией и самим доном Диего, маркиз размышлял, как дальше плести свои сети. Нелегко было найти кандидатуру на роль соблазнительницы герцога. Она должна соответствовать определенным требованиям: создавать впечатление дочери уважаемого семейства, но уже познавшей мужчину, быть опытной в делах соблазнения, но, что самое важное, оставаться человеком, которым легко манипулировать, то есть находиться в критическом положении, из которого он мог бы извлечь выгоду. Он все ждал и ждал, следя за всеми богатыми и знатными семействами, оказавшимися в трудной жизненной ситуации, и вдруг нашел ту, что подходила ему. Донья Мерседес упомянула о ней в ничего не значащем замечании:
– Поверьте, маркиз, единственная девушка, которая добилась от моего сына хоть какого-то расположения, несмотря на всю боль его утраты, – Амелия Кастро, при том что пытались многие. Утонченное создание из уважаемой, хоть и не титулованной андалузской семьи. И, скажу вам больше, если бы мой сын увлекся ей, то я бы не возражала против их брака, чтобы хоть как-то избавить его от грусти, даже если у девушки и недостаточно благородное происхождение. Однако она ничего не добилась, и мой сын по-прежнему остается неприкаянной душой.
Потому-то маркиз и обратил внимание на несчастье, которое приключилось с сеньоритой Кастро. И вот сейчас она, ничего не подозревая, шла перед ним и с абсолютной непринужденностью направляла все свое искусство соблазнения на дона Диего, чего, собственно, Энрике и добивался. Позади него шел сводный брат герцога и не сводил с него глаз. Если план Энрике выгорит, то этот черномазый даже и представить себе не может, что он ему уготовил.
– По правде говоря, дон Диего, в свой последний приезд я так и не побывала в Вильякоре, – говорила в это время сеньорита Амелия.
– Значит, сегодня мы исправим эту непростительную ошибку, – ответил дон Диего.
Энрике, не выносивший подобных разговоров, отвлекся на размышления о том, как он усугубил несчастье сеньориты Кастро: сначала купил ее имение, потом выкупил долги, оставленные отцом, и напоследок погасил ее собственные задолженности; затем пустил по Кадису скандальные слухи о том, что она стала содержанкой некоего кабальеро, и в итоге, окончательно повергнув ее в несчастье и отчаяние, дал ей знать через свою знакомую, Веронику Саласар – вдову с определенным общественным весом в Кадисе, которая с удовольствием приняла в качестве оплаты более ста эскудо[39], – что упорное затворничество дона Диего, возможно, уже перестало быть таковым.
– Донья Мерседес мне сказала, что это одно из ваших любимых мест, – добавила она.
– И всей семьи. Особенно весной, когда зелени больше, – с улыбкой отметил дон Диего.
«Бедная сеньорита Кастро, – сказал про себя Энрике. – Всеми отвергнутая и полная несбывшихся желаний». Она даже и заподозрить не могла, что именно из-за его интриг ей пришлось спасаться бегством в Мадрид. Энрике лишь оставалось сидеть и терпеливо ждать приезда сеньориты Амелии с просьбой о помощи, пока люди Эрнальдо де ла Марки пристально следили за ней. Наконец они встретились в театре «Принц», она – с намерением заполучить потенциального мужа, а он – вынудить ее сыграть уготованную ей роль. Каким же грандиозным было это срежиссированное им лицедейство, по своему размаху значительно превосходившее то, что разворачивалось в тот день на подмостках.
– А ваша матушка, дон Диего, не пойдет с нами? – спросил Энрике, чтобы завязать разговор и обозначить свое присутствие.
– Она отправилась туда с самого раннего утра. Ей очень нравится прогуливаться до Вильякора по утрам, – ответил герцог.
Амелия Кастро, которой нужно было все внимание герцога, кокетливо улыбнулась.
– Если бы я знала, то, возможно, пошла бы с ней. Женщина в компании двух мужчин… Думаю, это не совсем правильно, – сказала она, поглядывая на обоих.
«Весьма глупо с ее стороны», – сказал себе Энрике. Если она намеревалась завладеть сердцем герцога Кастамарского, то ей ни в коем случае не стоило сбрасывать со счетов его сводного брата. Этим замечанием она показала, что считала негра не полноценным членом семьи, а лишь облагороженным рабом, в то время как для дона Диего этот потомок африканцев был братом. Однако он знал, что герцог не станет принимать это во внимание – должно быть, он уже привык к подобного рода оговоркам.
– Даю слово, что вам ничего не грозит. Вы среди трех кабальеро, – ответил герцог.
Она заметила свою оплошность и ласково улыбнулась ему.
– Мне этого достаточно, дон Диего, – сказала она. – Ничто не может угрожать тому, кто находится под защитой двух представителей благородного семейства Кастамаров и маркиза де Сото.
Энрике улыбнулся в ответ на комплимент, хотя в глубине души больше всего его порадовало, как достойно Амелия вышла из положения. «Хороший ход», – отметил он про себя. Послышался скрип колес тачки, и слева возникла огромная и слегка сгорбленная фигура садовника. Он перевозил мелкие растения вместе с удобрением, покрытым золой. Мужчина остановился и, сняв шляпу, поздоровался.
– Доброго дня вам, ваша светлость, ваше сиятельство, и всем остальным.
– Добрый день, Симон. Мы направлялись к садам Вильякор, – ответил герцог, по-дружески обращаясь к садовнику.
– Я проводил вашу матушку туда уже довольно давно, как она и попросила. В эту пору они чудесны, – с довольным видом ответил старик.
Дон Диего с братом ненадолго остановились, чтобы обменяться парой слов со слугой, и Энрике, увидев это, за пару шагов нагнал Амелию.
– Сеньорита Кастро, вчера нас прервали, – начал он, – и я не хотел бы, чтобы вы чувствовали себя неловко рядом со мной.
– Напротив, дон Энрике, вы даже представить себе не можете, как я вам благодарна, – спокойно ответила она тихим голосом.
– Я не требую от вас никакой благодарности, – сказал он, держа руки за спиной. – Вы знаете мои побуждения. Лишь позвольте мне быть и дальше вашим покровителем.
– И дальше? Мне не хотелось бы злоупотреблять вашей помощью, это было бы невежливо с моей стороны…
Маркиз отметил ее нервозность. Он почувствовал, как ее изящная головка поворачивается в его сторону, пытаясь понять, можно ли ему верить. Энрике протянул руку в перчатке и дотронулся до ее руки, а она не знала, как на это отреагировать.
– Я понимаю, – согласился он. – Вы правы, мы знакомы всего несколько дней. Поэтому знайте, что я не допущу, чтобы с вами случилось что-либо нехорошее, и сегодня утром я приказал своему управляющему, сеньору Барросо, погасить от моего имени все ваши долги… Вашего отца и ваши личные, – уточнил Энрике. – Включая выкуп семейной усадьбы. Теперь ваших долгов не существует.
– Но дон Энрике! – прошептала она, широко открыв глаза.
Маркиз заметил, как у сеньориты Амелии дрожат губы, выдавая ее страх, растерянность и недоверие. Она бежала из Кадиса от всех своих кредиторов и своей испорченной репутации, но оказалась в руках единственного кредитора. Бедняжка вдруг поняла, что он, несмотря на свою бескорыстную помощь, был сейчас хозяином всей ее жизни.
– Я… никогда не смогу расплатиться с вами, – сказала она. – Это невозможно…
– Успокойтесь и ни о чем не волнуйтесь. Мне невыносима сама мысль о том, что вы страдаете, в то время как в моих силах помочь вам. Такая сеньорита, как вы, не может опускаться ниже соответствующего ей уровня. – Энрике улыбнулся, внимательно глядя на нее. – Кроме того, если вы желаете добиться руки дона Диего, то вряд ли это удастся без хотя бы минимального приданого. В любом случае – и вы это прекрасно знаете – это было бы выгодным замужеством.
В каком-то смысле так и было, поскольку у нее не было никакого титула, а дон Диего был грандом Испании в нескольких поколениях. Несмотря на это, ей на руку играло установившееся при дворе мнение, что герцог так и умрет, не женившись во второй раз.
– Не хочу вас обидеть… – осторожно начала сеньорита Кастро, удивленно глядя на него, – но скажите мне правду: что вам нужно от меня?
Дон Энрике не ответил и лишь слегка улыбнулся, заметив, что герцог со сводным братом приближаются к ним сзади.
Он незаметно отстранился от сеньориты Амелии, притворившись, что между ними полное взаимопонимание, в то время как дон Диего подходил к ней с другой стороны, а рядом шагал негр, не сводивший с Энрике глаз.
– У вас тут весьма опытная прислуга… На меня это произвело незабываемое впечатление, дон Диего, – поддержала игру маркиза сеньорита Кастро.
– Кастамар всегда славился уровнем обслуживания, – сказал дон Габриэль, неожиданно приняв участие в разговоре. – Мой брат, как известно, всегда уделял этому особое внимание.
Энрике почувствовал на себе взгляд метиса с противоположной стороны. Этот наглец ему мешал. Он появлялся в неподходящее время в неподходящем месте, как в самый первый день, и постоянно приглядывал за ним. Маркиз подумал, что надо бы хорошенько проучить его за нахальство, но еще слишком рано для этого и следует пока обуздать собственное нетерпение.
– Садовник, кажется, староват для того, чтобы одному заниматься таким большим участком, – заметил он, даже не взглянув в сторону Габриэля.
Они добрались до конца тропинки, теряющейся среди каменисто-песчаных почв и сухой осоки. Пейзаж кое-где разбавляли дубы и большие глыбы твердого и гладкого серого гранита, характерного для горных окрестностей Мадрида.
– Это так, и, хотя у него бесчисленное количество помощников, он упрям как осел, дон Энрике, – ответил дон Диего. – Наш дворецкий, сеньор Элькиса, выделил ему около семи садовников, но каждый раз все заканчивается тем, что он сам выполняет всю работу вместо того, чтобы поручать другим.
– Это общая беда, присущая всем слугам: они не умеют управлять другими, – сказал Энрике.
– Я где-то читала, что слуга своим плохим поведением обычно обязан господину, который плохо им управляет, – заметила сеньорита Кастро с милой, бесхитростной улыбкой.
– Не стоит обращать внимания на книги, в которых говорят подобные вещи. Мой опыт показывает, что это бессмысленно, – возразил маркиз.
– А мой опыт показывает обратное, дон Энрике, – ответил герцог с полуулыбкой. – Сеньорита Кастро верно подметила, поскольку дурные приказы господина всегда выполняются его слугами. Я бы сказал, что среди слуг встречается такое же разнообразие характеров, как и среди представителей высшего общества.
– Не согласен, друг мой, все сходятся во мнении, что слуги в основном не обладают силой характера, необходимой для того, чтобы управлять другими, и только в исключительных случаях удается наблюдать склонность к управлению у определенных выдающихся представителей, как, например, дворецкий или управляющий.
Дон Диего не ответил, а только пожал плечами, чтобы не превращать разговор в долгий спор. Энрике промолчал, говоря себе, что герцог показал ту же нетвердость характера, что и его отец, когда дал свободу негру. Маркиз шагал, понимая, что, несмотря на попытку сблизиться с сеньоритой Кастро, ему сегодня же нужно взять инициативу в свои руки, если он хочет, чтобы его стратегия имела успех. Они шли еще полчаса, на этот раз сеньорита Амелия, помня о своей ошибке, обращалась в разговоре и к сводному брату герцога. Тот лишь один раз обронил ничего не значащее замечание, не желая углубляться в тему.
Они преодолели несколько холмов и оказались в большой роще, в которой дикорастущие деревья соседствовали с рукотворными каменными вазонами и простиралась тропинка, покрытая тонким слоем специального раствора. По ней они, петляя, поднялись на холм, оставив у его подножия ручей Кабесерас.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
