– Мы не пользуемся диффузорами, у нас свой парфюм. Он представлен чуть ниже, вот. Называется «Чернильное дерево»[2].
Как и сказала покупательница, у него и правда приятный древесный запах, уносящий далеко в лес. Жена Сонхо хотела найти подходящий аромат для их магазина, хотя и не сильно в этом разбиралась. После долгих поисков ей все-таки удалось это сделать. Освежающие ноты эвкалипта в сочетании с терпким запахом чернил создавали в магазине атмосферу спокойствия.
– А, вот оно что!
Посетительница слегка наклонилась, чтобы рассмотреть парфюм поближе. Молодой человек последовал ее примеру. Девушка поднесла флакон к кончику носа. Хаён показалось забавным то, как молодые люди вальяжно, словно кошки, ходили по магазину.
– А зачем здесь это? – Парень указал на деревянный стол и дизайнерский стул.
Хотя в магазине было не разгуляться, Сонхо поставил их для тех, кто хотел воспользоваться услугой «Друзья по переписке». Пришлось пожертвовать местом для товаров.
– Тот, кто хочет воспользоваться услугой «Друзья по переписке», может написать письмо за этим столом. Но это необязательно!
– «Друзья по переписке»? – с любопытством переспросил молодой человек. Раньше он не слышал о таком.
Хаён указала на стеллаж рядом со столом.
Услуга «Друзья по переписке» заключалась в следующем: если кто-то не мог поделиться своими переживаниями с близкими или хотел услышать историю другого человека и поддержать его, то в «Бюро сокровенных посланий» можно было написать письмо, а магазин предоставлял для этого все необходимое. Требовалось выбрать на фирменном конверте слова, описывающие автора письма лучше всего, и обвести их, затем нарисовать на квадратной наклейке знак, который станет личным знаком отправителя, и приклеить наклейку вместо марки. Так можно было получить искренний отклик на письмо и при этом сохранить анонимность. Магазин, в свою очередь, выступал в роли почтальона.
– Не хотите попробовать? – Хаён едва заметно улыбнулась.
Посетительница стала рассматривать стеллаж, разбитый на ячейки. На каждом письме и вправду имелась наклейка с рисунком неизвестного отправителя. В нижнем левом углу конверта он обвел несколько слов о себе из представленных: «веселый, медлительный, умный, беспокойный, книголюб, ценитель красоты, общительный, нудный, любитель кофе (не менее трех чашек в день), бездельник и транжира, скучающий, приятный, знающий цену времени, пессимист…»
Внимательно рассмотрев конверт, посетительница вернула его на место. Молодой человек стал ее уговаривать тоже поучаствовать, на что девушка неловко улыбнулась:
– Да уже столько лет прошло, я же с начальной школы письма не писала, не знаю, смогу ли… Еще и чужому человеку.
– А что тут сложного?
– Тогда сам попробуй!
Парень засмеялся:
– Да я такой же! Не думаю, что получится…
Девушка, похоже, слишком хорошо знала своего знакомого. Она потянулась за открыткой с изображением ирисов и дельфиниумов. Оплатив покупку, молодые люди задержались у окна полюбоваться видом, затем попрощались с Хаён и вышли. В магазине вновь воцарилась тишина. Хаён подошла к стеллажу с письмами и аккуратно выровняла конверты. На мгновение девушка задумалась: а когда последний раз она сама писала кому-то?
Несмотря на разницу в пять лет, Хаён не уступала сестре в написании сочинений. В пятом классе Хёмин уже решала задачи из сборников для ребят постарше, Хаён же это было малоинтересно. На следующий год Хёмин участвовала во внутришкольном конкурсе сочинений, где заняла второе место. Хаён тоже решила попробовать свои силы и написала рассказ о прачечной отца, за что получила призовое место. Папа повесил на работе их грамоты рядом и обнял дочерей. Хаён надолго запомнила то чувство гордости, которое она испытала в тот день, – впервые на стене висели не только достижения сестры.
С тех пор всякий раз, когда задавали написать какое-то сочинение, Хаён прилагала все усилия, чтобы стать лучшей. Она не могла похвастаться успехами в учебе, но ее комната была увешана грамотами и медалями за сочинения. Хаён равнялась на свою умную образцовую сестру: использовала в текстах взрослые речевые обороты, подбирала слова посложнее. Все же проще математических задач. Но прошло много времени, и она уже не помнила, когда ей искренне хотелось что-то написать. Потребность писать как-то сама собой сошла на нет, и Хаён ни капли не жалела об этом.
Насколько велика сила писем в эпоху, когда всего за секунду можно с кем-то связаться? Владельца «Бюро сокровенных посланий» часто терзали сомнения: смогут ли письменные принадлежности и услуга «Друзья по переписке» держать магазин на плаву? В последнее время молодым людям кажется неловким обсуждать свои чувства и искать утешение в словах другого человека. Что уж говорить про письма? Сонхо пришлось разработать стратегию. Теперь в магазине продавалось все, что только можно: парфюм, передающий атмосферу «Бюро сокровенных посланий», блокноты, перьевые ручки. Его отношение к письмам осталось прежним, но надо было что-то придумать, чтобы привлечь молодежь.
«Может, и мне написать?» – пробормотала Хаён и села заполнять журнал.
Журнал «Бюро сокровенных посланий»
– Дата: 26 марта (вых.)
– Погода: ясно
– Работник: У Хаён
– Количество посетителей: 23
– Выручка безнал.: 220 800 вон
– Выручка нал.: 10 500 вон
– Итого: 231 300 вон
– Заказать:
Набор для писем «Фруктовая серия – Оливки»
Фигурка-дельфин, пресс-папье (остался один в зале)[3]
– Расходный материал:
Упаковочные пакеты
– Комментарий: Утром к нам зашел молодой человек лет двадцати, попросил сфотографировать его. Он сел за стол и сделал вид, будто пишет письмо. А после признался, что любая писанина его утомляет. Нашел нас, наткнувшись на пост в инстаграме[4]. Похоже, работа над нашим аккаунтом принесла свои плоды: в тихом районе, как наш, редко можно увидеть таких стильных молодых людей.
Конечно, грустно, что люди моего возраста почти не пишут письма. Но я все равно верю, что есть те, кто предпочитает не соцсети, а живые письма. В любом случае нам нужно работать над аккаунтом дальше, чтобы привлекать как можно больше таких клиентов. Тогда нас точно ждет успех. Обдумайте мое предложение как следует, босс!))
* * *
Хаён заполнила журнал и посмотрела на часы – 18:25. Из большого окна падали теплые лучи заходящего солнца. Этот вид разительно отличался от того, который открывался из левого окна, выходящего на гору. Здесь же напротив располагался пятиэтажный дом, построенный еще в семидесятые годы. На фасаде виднелась надпись «Ёнхва», а рядом – вертикальная синяя полоса. Но так было не всегда. Сонхо рассказывал, что ее перекрасили только в прошлом году. Раньше полоса была приятного сиреневого оттенка. Пока что Сонхо не мог свыкнуться с новым цветом.
Вдруг Хаён заметила на четвертом этаже за чуть зашторенным окном женщину, поднимающую легкие гантели. Сидевшей в магазине девушке казалось, словно она ее знает сто лет. Сокращая с кем-то дистанцию и попадая в личное пространство, ты становишься ближе к этому человеку не только физически, но и эмоционально.
Раз-два, раз-два. Наблюдая за усердной тренировкой женщины в окне, Хаён подметала пол, подхватывая ее ритм. Ее никогда особенно не интересовал спорт, но сейчас она двигалась очень живо и подметала так увлеченно, что даже не заметила, как перед ней появился высокий мужчина. На вид он был ее ровесником. Точно не старше тридцати.
– Сонхо на месте? Сегодня должен быть, – обратился он к ней.
– Вы ищете владельца? Он ушел сидеть с ребенком. А вы по какому делу?
Интересно, в курсе ли он вообще, что у Сонхо есть дочь? Как давно они друг друга знают? Пока Хаён думала, что спросить дальше, посетитель бесцеремонно прошелся по магазину, словно сам хотел убедиться, что владельца нет на месте. Конечно, Сонхо был тем еще шутником, но не до такой же степени, чтобы прятаться под стойкой или за дверью.
– У меня кое-что для него есть. Я писал, что припоздаю, но он мне так и не ответил.
Мужчина протянул картину, завернутую в газету. Хаён прислонила огромное полотно к стойке.
– Ну ладно! Хорошо, что хоть вас застал.
Почесав голову, мужчина попросил передать картину владельцу магазина и попрощался с Хаён. Встретившись с ним взглядом, девушка неловко улыбнулась. Вдруг молодой человек резко остановился. Что случилось? Он же уже уходил. Может, что-то забыл?
– Эти письма Сонхо сам писал? – Посетитель указал на разбросанные на стойке конверты.
– Что? А, да! – кратко ответила девушка, сделав шаг назад.
Хаён немного растерялась: ей показалось, что между ними завязался уже какой-то личный разговор, хотя она видела этого человека впервые. Хаён пыталась выдержать дистанцию.
– Вообще адрес получателя пишут впритык к краю. А у вас вон отступ на пять миллиметров.
– А что в этом такого?.. – спросила Хаён.
Девушка тут же замолчала. Может, она не так его поняла? Молодой человек слегка улыбнулся и снова указал ей на ошибку. Внезапно у него в кармане раздался звонок телефона. Он поднял трубку, тут же простился с девушкой и направился к выходу.
Беседа была совсем недолгой, но заставила Хаён изрядно понервничать. На душе остался неприятный осадок: посетитель пришел в нерабочее время, раскомандовался и молча ушел. Но, немного поразмыслив, она успокоилась: все было не так уж и плохо.
Закончив с уборкой, Хаён взяла сумку и собралась уже уходить, как неожиданно раздался звонок. Это был Сонхо.
– Ёнгван заходил? Высокий такой, симпатичный.
– А! С картиной?
– Да, он должен был занести портрет Хаюль. Решил сделать ей подарок.
– Он художник? Или просто мастер фотошопа?
– Ёнгван рисует вебтуны. Кстати, он очень известный. Решил к нему обратиться.
Хаён хотела было спросить у Сонхо, где именно следует писать адрес на конвертах, но передумала. К тому же она уже подписала все пятьдесят пригласительных, да и Сонхо отвлек ее просьбой снять с портрета упаковку и сфотографировать. Ему не терпелось увидеть картину.
Хаён сняла с холста газету и увидела портрет маленькой девочки. Хаюль выглядела миловидно и очаровательно. Хаён еще позабавило то, что ребенка, которому едва исполнилось сто дней, изобразили в кружевном платье. Ёнгван, конечно, постарался изобразить Хаюль как можно более реалистично, однако избавиться от привычного стиля весьма непросто, поэтому портрет получился довольно необычным.
– Ёнгван уже как год к нам заходит. Фактически с самого открытия с нами. Живет в многоэтажке через дорогу.
Хаён невольно кинула взгляд на здание «Ёнхва». Сонхо даже уточнил, что посетитель живет на пятом этаже.
– Работает из дома. Правда, сейчас у него что-то не очень дела идут. Сидит над новым проектом и днем и ночью, почти не выходит никуда. Как он, кстати? Сегодня нормально выглядел? А то на днях его встретил, пришел в ужас: какое-то воронье гнездо на голове, весь зарос.
– Вроде нормально. Со стороны…
– Ну уже хорошо.
Повесив трубку, Хаён невольно снова взглянула на пятый этаж жилого дома напротив. Будь Ёнгван все еще просто незнакомцем, она могла бы притвориться, что не знает его, а теперь ей придется здороваться с ним при каждой встрече. А может, уйдя в работу с головой, Хаён и не будет пересекаться с ним?
Она предположила, что после телефонного звонка Ёнгван сразу пошел домой. Девушке захотелось воспользоваться шансом проскочить мимо, поэтому она скорее сложила все пригласительные и закрыла магазин.
Спустя некоторое время Хаён уже неспешно прогуливалась по району и наблюдала, как небо окрашивалось в разные цвета. В детстве, когда солнце клонилось к горизонту и есть хотелось все сильнее, сестра ей говорила: «Пора домой». Обычно в это время все собирались во дворе покататься с горки или повисеть на перекладинах, пока мамы не звали ужинать.
А знает ли Хёмин, что ей тоже уже давно «пора домой»?
3
На следующий день Хаён перед работой забежала на почту отправить пригласительные. Почтовое отделение в Ёнхидоне находилось всего в минуте ходьбы от магазина. Такое расположение «Бюро сокровенных посланий» было только на руку. Интересно, может, поэтому Сонхо открыл магазин именно здесь? Однако выяснилось, что он узнал об этом гораздо позже.
Хаён казалось, что Сонхо во всем полагался на судьбу. Он довольно поздно решил задуматься об образовании, но все же смог поступить на актерское мастерство. Однако учеба шла не так гладко: он постоянно пил, пропускал занятия, делал глупости. На сотом прослушивании Сонхо снова провалился и решил покончить с карьерой актера, как раз тогда он повстречал свою умницу-красавицу жену.
Зная его любовь к кино, близкие переживали, как бы он не пожалел о своем решении все бросить. Тем временем отношения Сонхо и Сохи развивались стремительно, молодые люди идеально подходили друг другу, как два кусочка пазла. Неожиданно для всех он подался в домохозяйки. Все подняли его на смех, говоря, что он удобно устроился у жены за пазухой. Но Сонхо было с чем сравнить – сейчас он ощущал себя гораздо счастливее, чем когда-либо. Когда Сонхо узнал, что его жена работает научным сотрудником, да еще и в крупной компании, он сильно огорчился. Многих позабавила его реакция, и они продолжили над ним насмехаться.
– Мне надо отправить пятьдесят пригласительных. Подскажите, это будет считаться крупным заказом?
– Вообще крупные заказы начинаются от сотни штук.
На вид сотрудница была ровесницей Хаён или чуть младше. Казалось, что девушка устроилась совсем недавно: голос еще звучал задорно, и выглядела она неплохо. Хаён выложила все пригласительные на стол, и сотрудница почты стала аккуратно складывать их в почтовый терминал. Затем она внимательно рассмотрела пять попавшихся писем и заметила:
– Машина не считывает. У вас адрес получателя написан с небольшим отступом…
– И что это значит?
– Видите, у вас тут отступ, миллиметров пять. В таком случае машина не может распознать адрес, и за транзакцию будет взиматься комиссия.
– Комиссия?
Хаён вспомнились слова Ёнгвана. Он именно об этом и говорил ей. Неужели молодой человек был прав? Девушка осознала, что перед ней тогда и правда был художник вебтунов. Его выдала внимательность даже к таким деталям.
– За каждое пригласительное комиссия сто двадцать вон, будете отправлять?
– Да, давайте, – кивнула Хаён, тяжело вздохнув.
На лице сотрудницы почты тоже читалось сожаление, но она тут же принялась оформлять доставку. Щеки Хаён горели от стыда, хотя она прекрасно понимала, что ошибка была незначительной, ведь за неделю она не могла научиться всем тонкостям.
Хаён решила, что стоит доложить начальству о своей оплошности, и, как только она вышла, набрала Сонхо, который в этот момент готовил молочную смесь для дочери. Он выслушал Хаён и громко захохотал:
– Ты, похоже, там от стыда чуть под землю не провалилась? Вся раскраснелась небось!
– Да кто там краснел? Просто потратила на шесть тысяч больше. С меня кофе!
– Забудь про деньги! Даже не думай об этом.
– Не спорь! Это я виновата. Может, мне просто их в кассу доложить?
– Хаён…
– Что?
– Хватит париться! Ты работаешь всего неделю.
Хаён молча согласилась и положила трубку в расстроенных чувствах. Сбежав от родителей в Сеул, лишь бы больше не получать писем от сестры, девушка и не задумывалась, как сложится ее дальнейшая судьба. Она совсем не знала, чем ей хочется тут заниматься и хочется ли вообще.
До переезда Хаён училась на кинорежиссера и все время боялась оплошать перед съемочной группой. Приходила раньше всех, осматривала площадку и придумывала еще несколько планов на случай, если что-то пойдет не так. Тогда Хаён была сверхчувствительной к чужим ошибкам, но она никогда не высказывала напрямик то, что думала. Ей не хотелось никого обидеть. Видимо, в магазине старая привычка снова дала о себе знать: все, чего касается ее рука, должно быть доведено до совершенства. Именно об этом и говорил Сонхо. Ее привычка тянулась за ней, как тень, и совсем неважно, случилось бы подобное сегодня или завтра.
Наступило утро, и в магазине все начинало оживать. Проникая сквозь большое окно, солнечные лучи мягко освещали письменные принадлежности. Раньше Сонхо увлекался плотничеством и даже сам изготовил комод, который теперь стоял в магазине. Верхний глубокий ящик был закрыт стеклом, чтобы посетители могли видеть его содержимое. Остальные товары аккуратно складывали на нижние полки. Так покупатели могли тщательно рассмотреть всю их продукцию. Сонхо хотелось, чтобы, заглядывая внутрь комода, посетители ощущали такой же трепет, как при распечатывании письма.
Хаён считала начальника безнадежным романтиком. Перед такими чарами не смогла устоять даже его жена, серьезный работник лаборатории, окруженная бездушной грудой металла. Бросив учебу, Сонхо пытался разобраться в себе. Увлекшись резьбой по дереву, он подходил к делу со всей душой, уделял внимание каждой детали – от выбора древесины и ее замера до внешней отделки.
