Я слегка потрясла головой, пытаясь сфокусировать взгляд.
Картинка перед глазами мало отличалась от той, которую я видела прежде, чем хлопнуться в обморок.
Взъерошенные белые волосы, желтые радужки, недовольное-сонное выражение физиономии сменилось только на обеспокоенное. Клыкастый мужик держал меня за плечи и заглядывал в глаза, как будто пытался отыскать там зачатки разума.
– Точно?
Точно – что?
А… водички.
Нет, тут надо что покрепче водички.
Но вместо ответа я только помотала головой, и слегка повела плечами, которые тут же выпустили.
– Вы кто? – строго спросила я, решительно взяв себя в руки. – И она – кто? – я ткнула пальцем в сторону совы, но кое-что вспомнила и палец убрала. – И что вообще происходит, кто-нибудь мне нормально объяснит?!
– Я Кейран. Можно Кей. И можно на “ты”, – спокойно отозвался мужик. – А это…
– Фуареллия Иммакулата Корделия, – перебила его сова, приосанившись и надув белоснежную грудку.
– Фуфа… как? – споткнулась я.
– О боги всемогущие, ну за что мне послано это испытание! – запричитала птица, возведя глаза к потолку. – На кого он меня покинул, на кого оставил?.. За что судьбинушка так жестока к бедной-несчастной мне?..
– Так, цыц, чучело! – рыкнул на нее Кей-Кейран. Отчетливо причем так рыкнул, другого слова не подобрать, раскатисто, прям аж дрожь по позвоночнику пробежала.
– Эй, не обижай птичку! – возмутилась я.
– Эта птичка сама кого хошь обидит, – проворчал мужик, но звук убавил.
Мне показалось или во взгляде совы мелькнуло что-то похожее на одобрение?
Конечно, показалось, мне в принципе чего только нынче не мерещится!
– Как тебя зовут? – мужик переключил внимание обратно на меня, а я, соответственно, на него. Щекам опять стало горячо.
С одной стороны, очень хотелось попросить его одеться, а с другой стороны – очень не хотелось.
Как бы придумать пялиться так, чтобы он не видел, что я пялюсь?..
Ну, красиво же… и глаза красивые. Черты лица немного резкие, и брови неожиданно черные, что еще ярче выделяет необычность остальных цветов. Но все вместе так гармонично получается.
– Снежана, – сглотнув, призналась я.
– Сне-жа-на, – повторил Кей по слогам. – Очень красиво.
Ага, красиво. Особенно когда вокруг все Маши, Кати и Лены, а ты – Снежана, и мальчишки зовут тебя то сосулькой, то снегуркой, то ледышкой, то снежком. А ты еще и при этом блондинка, и каждый третий любит пошутить, что тебе на солнце находиться опасно, как бы не растаяла.
Но, если подумать, на фоне Кейрана и Фифу… Фифи… Фуфи… как оно там было вообще? Короче, нормальное имя на фоне получается!
– Так вот, Снежана. Ты подписала контракт межмирового путешествия по обмену. И поэтому на срок действия этого контракта оказалась в нашем мире. А Иверин, в квартире которого ты находишься, и чьим соседом я являюсь, соответственно отправился в твой.
– Не подписывала я никакого межмирового контракта! Я в Ярославль собиралась!
– В контракте был прописан… этот город, куда ты собиралась?
– Нет, но… – я возмущенно открыла рот. Закрыла. Подскочила. Нашарила взглядом контракт, который валялся на полу – упал, когда я упала, очутившись здесь. Схватила бумажки, снова пробежалась по ним беглым взглядом. – Вот! Смотри, тут ничего про межмировые перемещения!
Кей взял контракт, который я ему сунула, и тоже бегло просмотрел.
– Ну да. Но и про Я… город этот ничего нет. Они специально так составляют контракты. То, что сказано при продаже тура не имеет никакого значения, если оно не прописано в контракте. Те, кто начинают требовать внесения точной информации сюда не попадают. Да, схема серая, правозащитники там, вроде бы, что-то бубнят, но с юридической точки зрения, здесь нет ни строчки обмана. Немагические миры закрыты для свободного посещения, туда можно наведаться только с помощью компаний, имеющих на это лицензию. И если организовывать экскурсионный тур, то это стоит очень приличных денег. Обмен – проще и дешевле, что по энергозатратам, что по деньгам. Единственный минус – приходится ждать подходящего момента, пока найдется человек, который с вашей стороны согласится поучаствовать в авантюре.
У меня неожиданно затряслись губы.
– То есть… то есть ты хочешь сказать, что я дура, да?
Мужик поднял свои выразительные брови и сложил их домиком.
– Ну зачем сразу дура? Просто, наверное, тебе очень хотелось поехать в этот…
– Ярославль, – подсказала я, и вдруг озадачилась. – Слушай, погоди, если я в другом мире, то как я вас понимаю?
– Магия же, – Кей пожал плечами. – При переходе вплетают переводчик. Поэтому основная речь понятна, а вот с именами собственными сложнее. У тебя кстати инструкция должна быть, тебе разве не выдали? Ее дают в запечатанном конверте, вроде бы.
Я помотала головой.
– Непорядок, – Кейран нахмурился. – Знаешь что, давай собирайся, прогуляемся до агентства. Во-первых, тебе там все детально объяснят, а во-вторых, я тебе хоть окрестности покажу, чтобы не так страшно было.
Мысль о том, что я в этом бреду не одинока, и мне, кажется, помогут, и вообще, что, может быть, сейчас все разрешится и меня вернут обратно и можно будет все забыть как страшный сон (а может это и есть страшный сон?), придала мне сил. Я вскинулась “собираться”, схватила шубку и… замерла. Посмотрела на себя: полностью одетая, даже еще в ботинках, шуба в руках… и на мужчину напротив. Который, кажется, совершенно забыл, в каком виде он передо мной красуется.
Кей проследил оба моих взгляда.
– Хм… переиграем. Я соберусь – и прогуляемся! Дай мне пятнадцать минут, хорошо?
Закрывая за ним дверь, я очень старалась не хихикать по-дурацки.
Так.
Ну…
Осмотреться, что ли?
По коридору справа была кухня, прямо – туалет, слева – уже знакомая гостиная, из которой вела дверь в спальню, а из той – в ванную. Все, как и обещали в контракте, чтоб его!
Все казалось каким-то непривычным. Вроде бы и как у нас, а вроде бы и не как. На кухне было особенно все непонятно, я сходу не разглядела там ни чайника, ни кофеварки, ни микроволновки. Варочная панель, вроде бы, была, по крайней мере, я предположила, что это варочная панель – большой темный квадрат посреди столешницы, но вот как она работает… мне же сову надо будет покормить…
Я вернулась в гостиную.
– Это тебе между прочим! – вышеупомянутая сова вдруг сорвалась со шкафа вниз, схватила со стола лежащий на нем конверт и на обратном пути сбросила мне на голову.
Я бросила на нее сердитый взгляд и распечатала.
“Дорогой путешественник,
Я рад приветствовать тебя в своем скромном жилище. Надеюсь, ты с удовольствием проведешь время в нашем мире. Советую обязательно посетить следующие достопримечательности… они не фигурируют в стандартном путеводителе, но, я думаю, могут оказаться очень интересными. Особенно, если вдруг ты прибываешь сюда уже не первый раз.
В нашем мире все работает несколько иначе, поэтому ниже я составил для тебя подробную инструкцию о том, как пользоваться предметами в доме.
Надеюсь, тебя не слишком стеснит моя сова. По поводу нее не беспокойся, я настроил автоматическую кормушку.
Желаю приятного пребывания в нашем мире и городе.
Иверин”
– Кстати, где мои сердечки? – поинтересовалась та самая сова, по поводу питания которой мне только что сказали не беспокоиться.
Но ответить я не успела. Снова раздался мелодичный звонок, который означал, что сейчас меня будут выгуливать по магическому городу.
Я накинула шубку как доспех, бросила быстрый взгляд в зеркало, убеждаясь, что выгляжу прилично, поправила волосы, чуть-чуть покусала губы, чтобы добавить им цвета и, резко выдохнув, распахнула дверь в новый мир.
Варвара
Когда-то щедрая, но абсолютно непрактичная Снежанка подарила мне урок вокального мастерства в пафосной студии. Так вот, преподавательница, которая вела этот урок, никогда бы не поверила, что я способна на столь изумительно высокую ноту!
Незнакомец с испуганным (неужели подумал, что я брошусь грудью на защиту давным-давно никому, кроме квартирной хозяйки не нужных “хрусталей”?) и удивленным (не ждал, злодей, что в квартире кто-то вообще будет?) шагнул в мою сторону – и все посторонние мысли из головы разом вымело, а визг из слышимой части диапазона ушел в ультразвук.
Я отчетливо увидела, как хрусталекрад вскинул руку, сделал сложный жест и…
Когда-то, отдыхая со Снежаной “на югах”, храбрая, но не очень умная я сделала нам с ней подарок: оплатила спуск по склону горы в огромном надувном шаре с неблагозвучным названием “зорб”. Так вот: тогда, внутри зорба, мне было и то не так страшно! Даже в половину! Даже когда он катился с высокой горки в море!
От жеста мужика с мешком вокруг меня возник мыльный пузырь, переливающийся разводами, только не бензиновыми, а радужными, и это было, во-первых, по-настоящему противоестественно и жутко, а во-вторых, собственный визг шарахнул мне по ушам так, что я оглохла, ослепла и заткну… Замолчала, в общем.
Ну, ладно, замолчала я от того, что воздух кончился. И связки не могли больше орать: горло саднило.
Мамочки, что делать-то?
У меня на случай паники ровно две стратегии, одна из них дурацкая, “вытаращить глаза и визжать в ужасе”, и только что с блеском провалилась. А вторая, “заткнуть уши, зажмуриться и ждать, пока само рассосется”, еще более дурацкая – и довериться ей я пока не готова.
Пока я трусливо металась внутри себя, постепенно доходя до мысли, что стратегия “Б”, конечно, на редкость идиотская, но надо что-то делать, а на безрыбье и она сгодиться, мыльный пузырь лопнул – красиво, с мелодичным чпоканьем и нежными разноцветными брызгами.
Я проводила их взглядом, проследила, как они растаяли в воздухе, не долетая до хозяйского шерстяного свежепочищенного мной ковра. Мимоходом отметила, что хрустальная посуда, кстати, заняла свое место в горке, ведет себя прилично и кружиться вокруг незнакомых мужиков больше не пытается.
И только тогда осмелилась поднять взгляд на виновника всего этого безумия.
Он застыл на том же самом месте. Поднял руки вперед и вверх раскрытыми ладонями и с явной тревогой на лице смотрел на меня.
Опасается? Меня?
Больной, что ли?
Я ему неприятности доставить смогу только если помру на месте от ужаса, и тем самым переквалифицирую его деяние из грабежа в убийство по неосторожности!
– Госпожа? Сударыня? Товарищ женщина?
На подобный бред я могла отреагировать только подавляющим превосходством своего интеллекта:
– А?..
Прозвучало это с чувственной низкой хрипотцой – шутка ли, так орать! Тут надо радоваться, что вообще голос есть.
– Я… простите, я не местный… я не пойму, как у вас положено уважительно обращаться к молодой женщине, которой вы не представлены… Сейчас-сейчас, минутку, я соображу!
А. А! Вот откуда “товарищ”, вот откуда “женщина”.
– Две революции. Не сообразите. – Уверенно предсказала я.
И, сочтя вопрос с обращениями исчерпанным, перешла к насущному:
– Кто вы такой и что вы здесь делаете? Вы что, в воздухе что-то распылили? – Новое слово в грабежах. Наукоемкая отрасль. – У меня были галлюцинации?
– Леди?.. Барышня?.. – Вид у мужика сделался крайне растерянным, я же говорила, что не сообразит! – Вы в порядке?
– У меня галлюцинации, – как идиоту, пояснила я. – Я не могу быть в порядке.
И поставила одну босую ногу на другую, в попытках согреть хоть одну из них, хоть немножко.
У хрусталекрада стал откровенно пристыженный вид. Пробормотав себе под нос “Простите, гражданка!” (фу, ну нашел же, что выбрать!), он шевельнул руками, которые так и держал на весу (я приготовилась заорать), но шевельнул как-то иначе – и мои ноги обернуло, словно самыми лучшими термоносками, теплым воздухом.
Вот если бы когда-нибудь в будущем ко мне вдруг подскочила ушлая журналистка с оператором и бейджем какого-нибудь маститого телеканала, желающая получить интервью у одного из лучших маркетологов нашего времени, и, тыча мне в нос микрофоном, выстрелила скороговоркой вопрос: “Варвара, как вы поняли, что незнакомец, вломившийся в вашу квартиру в декабре двадцать пятого года, вовсе не хрусталекрад, а приличный человек, вашей безопасности ничего не угрожает а всё происходящее явно какое-то недоразумение?”, я бы без колебаний ответила, что вот в этот самый момент.
Потому что человек, планирующий в отношении другого человека причинение вреда, не станет беспокоиться о том, чтобы у потенциальной жертвы не замерзли ноги.
Вот улыбаться, извиняться и говорить то, что приятно услышать – станет. А греть ноги – нет, не станет.
И я как-то сразу… ну, не знаю. Выдохнула. Успокоилась. Поняла, что “хрусталекрад” – мужчина очень симпатичный, ситуация непонятная и дурацкая, ковер мокрый, а я – стою себе посреди всего этого в пижамке.
Нет, так не пойдет.
Надо брать ситуацию в свои руки!
– Обращаться ко мне можно по имени, Варвара. Сойдите, пожалуйста, с ковра – у вас сапоги в снегу, с них течет вода, квартирная хозяйка будет недовольна, если вы испортите ее имущество. Сапоги поставьте во-о-он там, у порога. Тапочек вашего размера у меня нет, так что проходите на кухню босиком – будем разбираться, как вы попали в квартиру, откуда появился мыльный пузырь и откуда у меня галюцинации с вазочками и менажницами.
Посмотрела на незнакомца еще раз. Нет, правда, симпатичный: смугловатый шатен, волосы чуть вьются, уложены небрежно. Нос – горбинкой, глаза карие. Общее ощущение спокойного дружелюбия и какой-то надежности. Камушек сережки в ухе и многочисленные кольца на пальцах это ощущение не смазывали и не добавляли незнакомцу женственности.
Так что я вздохнула и закончила фразу:
– И пить чай.
