– Камеры в том районе не работали. Технические неполадки. А показания свидетелей говорят об обратном. Что это вы спровоцировали конфликт.
Я понимаю, что разговор бессмысленный. Меня взяли не за драку.
– Я хочу позвонить своему работодателю, – заявляю я. – По закону я могу.
Он наконец поднимает на меня глаза. Хотя это даже не глаза, а скука и раздражение.
– Какие работодатели у курьеров? Курьерские службы. Мы их уже уведомили. Они не несут ответственности за действия своих сотрудников вне рабочего времени.
Врет, сто процентов.
– Тогда я требую адвоката, – говорю я следующую стандартную фразу.
– Вам его предоставят. В течение сорока восьми часов. А пока у нас есть время разобраться. Вот, подпишите пока вот это. – Он протягивает мне планшет.
На экране – протокол задержания. В графе «Обвинение» уже стоит галочка напротив «Хулиганство с применением насилия». Внизу – поле для электронной подписи.
Я даже не смотрю на документ.
– Я ничего подписывать не буду. Без присутствия адвоката.
Его нить злобы вспыхивает ярче, становится почти алой. Ему не нравится, когда усложняют работу.
– Вы только усугубляете свое положение, – говорит он и забирает планшет. – Ладно. Подумайте тут. Может, передумаете.
Он встает и уходит. Дверь снова закрывается на замок.
Я остаюсь один. Ну что ж, классика. Посиди, подумай, испугайся. Только со мной этот номер не пройдет. Его движения вполне понятны: либо я подписываю их липу, либо они будут ломать меня дальше.
Как хорошо, что у меня всегда есть, чем заняться. Чем именно? Конечно же, сосредоточиться на том же щите. Час. Два. Просто сидеть и ждать – не моя тема. Лучше использовать это время с пользой.
Мне не приносят ни еды, ни воды. Ожидаемо. Это тоже часть давления – вызвать слабость, сломить волю. Жрать, конечно, хочется, да и воды бы, но тело может подождать. Гораздо важнее, чтобы был в порядке разум.
Дверь открывается снова. Входят двое стражников.
– Выходи. С тобой поговорит начальство, – говорит один из них.
Я встаю и выхожу. Они ведут меня по-другому, более чистому коридору, в другую комнату. Она больше похожа на кабинет. Там за деревянным столом сидит человек, которого я уже видел. Тот самый, с тростью. Глеб Орлов. Он смотрит на меня с холодной, самодовольной усмешкой.
– Ну что, Серпов? Понравилась наша гостеприимность? – спрашивает он.
Я молчу. Стою посреди комнаты. Стражи остаются у двери.
– Садись, – говорит Орлов, указывая на стул перед столом кончиком своей трости. – Давай поговорим по-мужски. Без лишних глаз.
Я сажусь. Смотрю на него. Его нить уверенная, жесткая, как стальной трос. Он привык командовать и быть уверенным в своей безнаказанности.
– Твоя новая покровительница, Волкова, тебя ищет, – говорит он. – Суетятся, звонят, делают запросы. Бесполезно. Ты здесь наш гость. На неопределенный срок.
Я продолжаю молчать. Жду, пока он выложит больше карт.
– Вот смотри, какая ситуация сложилась. – Он складывает руки на столе. – Ты нам мешаешь. Ты маленькая мушка, которая летает не там, где нужно, и жужжит слишком громко. Но мушку можно прихлопнуть. Или… приручить. У меня есть для тебя предложение.
Мушка. Лестно. Я-то думал, я уже дослужился до таракана. Карьера не складывается.
Я поднимаю бровь, делая вид, что заинтересован.
– Какое?
– Работать на нас. По-настоящему. Не как тот жалкий чинуша из администрации, с которым ты сегодня должен был встретиться. А по-крупному. Мы дадим тебе все. Деньги, реальную защиту, статус. Больше, чем может предложить Волкова.
Ага. Не убрать они меня хотят, а перевербовать. Использовать меня как своего агента против Волковых. Какой, однако, я нужный человек! Буквально герой шпионского романа на минималках. Прямо горжусь собой!
– А что я должен делать? – спрашиваю у него.
– Все очень просто. Ты продолжаешь делать то, что делаешь. Работаешь на Волкову. Выполняешь их поручения. Но всю информацию – планы, встречи, слабые места – ты передаешь нам. Становишься нашими глазами и ушами внутри их дома.
Я делаю вид, что обдумываю предложение. Так-то по-хорошему, если даже предположить, опасная игра. Если я соглашусь сразу, он не поверит. Если откажусь…
– А если я откажусь? – спрашиваю я, чтобы оценить его реакцию.
Орлов улыбается. Холодной, безжизненной улыбкой.
– Тогда мы найдем другой способ тебя убедить. У нас есть специалисты. Они могут… переубедить кого угодно. Даже стереть ненужные воспоминания. Даже вживить новые. Сделать из тебя идеального, послушного слугу. Но это долго, больно и некрасиво. Я предлагаю цивилизованный вариант.
Ого, а что, так можно было? Мне однозначно есть куда прокачиваться.
– Мне нужно время подумать, – говорю я, делая вид, что колеблюсь. – Это серьезное решение. Измена – это не то, на что решаешься за пять минут.
Орлов смотрит на меня несколько секунд, изучая мое лицо. Потом кивает.
– Хорошо. Думай. У тебя есть ночь. Завтра утром я жду твоего ответа. Но учти, мое предложение действует только до завтрашнего утра.
Он кивает стражам:
– Уведите его.
Меня снова ведут в первоначальную комнату. На этот раз мне приносят бутылку воды и какой-то завернутый в бумагу бутерброд. Заветренный, одинокий, бутерброд выглядит так, будто его уже один раз съели. Я почти чувствую к нему жалость. Почти. Но сейчас я не ем. Пью только воду, небольшими глотками. Бутерброд с «неожиданной начинкой» от Морозовых – не лучший ужин для растущего организма.
Ночь тянется медленно. Я не сплю, сижу и думаю. Вариантов немного. Согласиться – значит стать предателем в стане Волковых. Рано или поздно они раскроют меня, и тогда мучительная смерть – это самое мягкое, что меня ждет. Отказаться – значит здесь меня ментально обработают так, что в лучшем случае буду зомби-рабом этому клану. Третий вариант – попытаться сбежать. Но как? Камера надежная, охрана бдительная.
Под утро я начинаю слышать звуки за дверью. Приглушенные голоса, шаги. Они затихают. Потом снова приближаются.
Я встаю. Прижимаюсь к стене рядом с дверью.
Дверь открывается. В проеме – женщина в серой форме уборщицы. С тележкой для уборки и ведром.
– Быстро. Одевайся, – шепчет она и кидает мне сверток. В нем лежит такой же серый рабочий комбинезон.
Я не задаю вопросов. Быстро натягиваю комбинезон поверх своей одежды. Она сует мне в руки швабру. Вот это тема! Получил новое боевое снаряжение. Теперь я смертельно опасен… для грязных полов.
– Иди за мной. Не смотри ни на кого. Ты глухой и немой уборщик. Понял?
Я киваю. Мы выходим из комнаты. В коридоре никого нет. Но слышны крики и грохот откуда-то издалека.
Идем по коридору, я опустил голову, тащу за собой швабру. Проходим мимо двух стражников. Они смотрят на нас, но не останавливают. Она – уборщица, то есть, по сути, просто часть фона, ее не замечают. Я – просто еще один работник.
Мы выходим через черный ход на загрузочную площадку. Там стоит такая же тележка с тряпками. Рядом – старый, видавший виды грузовик с логотипом клининговой службы.
– Садись в кабину. На пол. И не двигайся, – говорит женщина, уже подходя к кабине.
А она неплохо все это придумала, кем бы она ни была. Старый грузовик, водитель-уборщица – идеальный камуфляж. Быстро залезаю и ложусь на пол, хотя это пипец как тесно. Она садится за руль, заводит двигатель, и мы едем. Грузовик трясется на колдобинах.
Видимо, мы уже отъехали на приличное расстояние, потому что дама эта, наконец, призывает меня пересесть на сиденье.
– Кто ты? – спрашиваю я, смотря на ее профиль.
Она на секунду отрывает взгляд от дороги.
– Елена. Ты ворошил дело моего дяди, Сергея Воронова. Спасибо за это.
Воронов. Ну конечно. Тот самый, из архива. Теперь ясно. Это не случайность. Я потревожил ее прошлое, и она решила, что я могу быть полезен. Или мы оба можем быть полезны друг другу.
– Не за что, – говорю я. – Я искал информацию для себя. Но, вижу, наши интересы совпали?
– Расслабляться рано, – отрезает она моими же словами, не отрывая взгляда от дороги.
Едем плавно, без лишней спешки. Я смотрю в окно – утро, город просыпается. Рано или поздно грузовик сворачивает в некий двор, петляет между гаражами и наконец останавливается в глухом углу, у заросшего бурьяном забора. Елена глушит двигатель.
– Приехали, – объявляет она.
Я слезаю с сиденья. Мы идем к неприметной двери в основании пятиэтажки. Елена достает ключ из-под облупившегося подоконника, открывает замок.
Мы в маленькой однокомнатной квартире. Пахнет пылью, старой мебелью и немного сыростью. Но чисто. На столе – ноутбук, пачка сигарет. Видно, что это не постоянное место жительства, а временная явка.
Елена щелкает замком, вешает цепочку и поворачивается ко мне.
– Ладно. Осваивайся. Это моя берлога. Здесь можно передохнуть. Морозовы сюда пока не дотянутся. По крайней мере, точно не сразу.
Она проходит на кухню, приносит из холодильника две бутылки с водой, протягивает одну мне. Я беру, выпиваю почти всю залпом.
– Спасибо, – снова говорю я. – За все.
– Не за что. Я должна была это сделать. За дядю Сергея. И за тех, кого они уже забрали.
Она садится на стул, отпивает из своей бутылки. Смотрит на меня оценивающе.
– Ты, конечно, темная лошадка, Серпов. Дядя в своих записях упоминал, что чувствовал таких, как ты. Людей с… другой магией. Не из крови. Он называл это «тихой силой». Говорил, что вы есть, но вас либо ломают, либо стирают. Как его.
– Твой дядя… он сопротивлялся им? – спрашиваю я.
– До последнего. Он был упрямый. Не хотел верить, что его могут сломать. Искал таких же, пытался понять, как их сила работает. Вел дневники. – Она кивает на ноутбук. – Часть из них у меня. Я после его смерти все его бумаги вытащила, пока они квартиру опечатывали. Рисковала, но теперь понимаю – не зря.
Она закуривает, затягивается.
– Моя сила – это магия, – поправляю я. – Просто не та, к которой привыкли здесь. Она не из крови рода. Она – от споров, договоров, интриг. От энергии, что люди выделяют, когда взаимодействуют.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
