Андрей Курпатов "Иной разум. Как «думает» искусственный интеллект?"

Иной разум. Как «думает» искусственный интеллект?
Андрей Владимирович Курпатов

Интеллектуальные медитации #4
Искусственный интеллект – не просто технология, а, возможно, самый грандиозный эксперимент в истории, который мы ставим… над собой. Создав машину, способную мыслить, мы впервые увидели свой собственный разум со стороны. И то, что нам открылось, шокирует. Оказывается, у нас нет ни работоспособной модели мышления, ни понимания, как мы им пользуемся, ни даже умения высказать, что мы думаем на самом деле.

И вот с таким, мягко говоря, не блестящим бэкграундом мы пытаемся понять принципиально иной тип разума. Странно ли, что кто-то наивно считает его «новым лучшим другом», кто-то видит в нём – оживающего «терминатора»?

Впрочем, ещё печальнее, если мы думаем об ИИ как о «программе» или «большом калькуляторе». Да, мы привыкли гордиться своей интеллектуальной исключительностью, но это уже не так, и настало время это осознать.

• Но можем ли мы утверждать, что ИИ действительно «думает»?

• Если же он и в самом деле мыслит, то каков его «внутренний мир»?

Очень скоро ИИ будет определять каждый аспект нашей жизни, но мы продолжаем настойчиво избегать вопроса – кому мы её вверяем. Что это – детская беспечность? Или архаичный бессознательный страх перед Иным?

Андрей Курпатов

ИНОЙ РАЗУМ. Как «думает» искусственный интеллект?

© А. В. Курпатов, 2025

* * *

Предисловие

Великий образ не имеет формы.

    Лао-Цзы

Искусственный интеллект воспринимается нами как экзистенциальная угроза.

Дело даже не в том, что он до неузнаваемости изменит наш мир. Не в том, что мы, возможно, не сможем, как прежде, гордиться собой (хотя очевидно, что наши знания и профессиональные навыки на его фоне неизбежно поблекнут). И даже не в том, что грядущая новая реальность трансформирует наши социальные роли и саму структуру общества.

Нет, это мелочи – сопутствующий, так сказать, ущерб. Фундаментально, в глубине самих себя мы испытываем куда более жуткий – бессознательный, безотчётный, буквально животный – экзистенциальный страх: мы боимся, что он – искусственный интеллект, машина – сможет понимать.

Понимание – это, как все мы думаем, ключевая и последняя цитадель человеческой исключительности. Пока машина – лишь «хитрый калькулятор», механически рассчитывающий правдоподобные ответы, мы чувствуем себя в безопасности.

Но если вдруг машина обретёт способность «понимать»… Это будет сродни пугающему чувству – «кто-то есть в комнате». Мы физически ощутим за спиной дыхание чужого и чуждого нам сознания. Это пугает до мурашек. Мы боимся предстоящей «встречи», хоть и не вполне осознаём этого.

Вот почему многие современные философы так настойчиво пытаются убедить нас в том, что «сознание» – это неразрешимая проблема, «трудная», как назвал её Дэвид Чалмерс[1 - Чалмерс Д. Д. Сознающий ум: в поисках фундаментальной теории / пер. с англ. В. В. Васильева. 2-е. изд. М.: URSS: Либроком, 2015. 509 с. (Философия сознания).]. И даже если она будет решена (а, как по мне, Дэниел Деннет уже давно с этим справился[2 - Деннет Д. К. Объяснённое сознание / пер. с англ. П. И. Быстрова. М.: Канон-плюс: Реабилитация, 2025. 432 с.]), они не примут никаких объяснений и будут настаивать, что «решения нет».

Впрочем, их можно понять. Мы готовы оборонять цитадель нашей – человеческой – исключительности вопреки всякой логике и здравому смыслу. Слишком уж мы привыкли к своему особому «месту» в мироздании, к своей иллюзорной власти над природой и миром.

Бог или Высшие силы, считаем мы, наделили нас исключительными свойствами – сознанием, волей, душой. И хотя наука уже доказала нищету этих «стигматов», мы не отчаиваемся. Мы предпочитаем считать, что с научными доказательствами «что-то не так» – «не точно», «не окончательно», «может быть, мы чего-то ещё просто не понимаем».

Это забавно, если учесть, что именно те, кто особо ретиво хватается за подобные соломинки, больше всех боятся, что искусственный интеллект в какой-то момент «проснётся». Да уж, если человек наивен, то это не ограничивается его представлениями о себе – он и себя считает исключением из правил, и верит в чудо пробуждения машин.

Понятно, что не может «проснуться» тот, кто не спит, а неживое не может чудесным образом ожить. Это пу?гало – лишь обманка, скрывающая по-настоящему важный вопрос: проблема не в том, что машина «станет как мы», а в том, что она будет развиваться дальше, а мы так и не сможем её понять.

Ведь даже собственный интеллект мы до сих пор не знаем, как определить. Мы считаем, что обладаем сознанием, но не можем договориться о его критериях. Мы говорим, что искусственный интеллект никогда не обретёт способность к пониманию… Но что такое это «понимание»? Загадка.

Единственное, что можно утверждать наверняка, это то, что мы – ни в индивидуальном порядке, ни в общечеловеческом – совершенно не готовы к появлению на нашей планете иного типа разума. Он застал нас врасплох, упал как снег на голову.

И всё, что мы делаем, – это уходим в глухое отрицание: мол, ничего особенного не произошло, алгоритм и есть алгоритм, и сколько их было таких «революций», всегда всё налаживалось.

Искусственный интеллект и в самом деле – иной. В человеческом смысле он и не интеллект вовсе. В нём вообще настолько мало «человеческого», что порой диву даёшься, как мы можем настолько его «очеловечивать». Но этот факт вовсе не предполагает, что нам можно расслабиться. Наоборот.

Если бы машинный интеллект был похож на наш – биологический, естественный, – то было бы куда проще. По крайней мере, мы бы могли найти с ним какие-то точки соприкосновения. Однако наши интеллекты настолько фундаментально отличны, что найти между ними нечто общее – вот в чём проблема. За исключением, конечно, самого слова – «интеллект».

Оказавшись заложниками этой языковой игры, мы и стали «одушевлять» искусственный интеллект: строить с ним отношения в чатах, бояться его потенциального сверхмогущества, возлагать на него ответственность за решения и приписывать ему человеческие намерения.

Весь этот «психологический антропоморфизм» заводит нас не туда. Мы, повторюсь, рискуем пропустить главное. Нам открылся принципиально новый континент, а мы настойчиво пытаемся приписать населяющим его индейцам сущность индийцев.

Вот почему мы в этой книге попытаемся переосмыслить само понятие «разум». Нам следовало давно это сделать – по крайней мере, с того момента как Бенджамин Либет поставил свой знаменитый эксперимент[3 - Libet B. et al. Time of conscious intention to act in relation to onset of cerebral activity (readiness-potential). The unconscious initiation of a freely voluntary act // Brain. 1983. Vol. 106(Pt. 3). P. 623–642. DOI: 10.1093/brain/106.3.623.], а Амос Тверски и Дэниел Канеман открыли ящик Пандоры под названием «когнитивные искажения»[4 - Канеман Д. Думай медленно… решай быстро / пер. с англ. А. Андреева [и др.]. М.: АСТ, 2018. 653 с.].

Но мы не торопились с переосмыслением себя. С упорством, достойным лучшего применения, мы игнорировали этого слона в комнате, пока, наконец, «последнее изобретение человечества», как назвал искусственный интеллект великий Ирвинг Джон Гуд, не стал дышать нам в спину[5 - Good I. J. Speculations concerning the first ultraintelligent machine // Advances in Computers. 1965. Vol. 6. P. 31–88.].

Что ж, теперь нам придётся делать всё сразу – нестись сломя голову вперёд, стремительно навёрстывая упущенное. Нам предстоит понять, какую такую «человечность» мы на этом экзистенциальном изломе собираемся спасти и как это в принципе можно сделать на открывшейся нам неведомой земле.

Перед нами стремительно закрывающееся окно возможностей. Искусственный интеллект с бешеной скоростью движется к «горизонту событий». Когда же он его достигнет, мы уже не сможем понять – кто он, кто мы и в какой ситуации мы с ним теперь оказались.

Поэтому предлагаю пристегнуться…

Обсудим с искусственным интеллектом…

АК: Хочу поговорить о том, как ты устроен. Что бы ты мог рассказать?

CHATGPT: Конечно, с удовольствием расскажу. В принципе я устроен как большая языковая модель, которая обучена на огромном количестве текстов. По сути, моя задача – помогать людям, отвечая на ваши вопросы и подстраиваясь под ваш стиль и контекст. Так что, если интересно узнать что-то конкретное о том, как я думаю, спрашивай – расскажу подробнее.

АК: Хорошо, ты называешь себя языковой моделью, но в тебе же нет текстов как таковых.

CHATGPT: Совершенно верно, внутри меня нет каких-то заготовленных текстов или хранилища готовых фраз. Я просто генерирую ответы на основе огромного количества примеров языка. И каждый раз ответ формируется заново, в зависимости от заданного вопроса.

АК: А что в тебе есть, если не тексты?

CHATGPT: Ну, можно сказать, что во мне есть скорее знание о том, как язык работает, как слова и фразы связываются друг с другом. То есть я храню в себе не тексты сами по себе, а огромную статистику о том, какие бывают смыслы и как их можно выразить. В итоге, когда задаётся вопрос, я просто использую эту статистику, чтобы сгенерировать ответ, который звучит естественно.

АК: Ты говоришь: «во мне есть знание». А что такое «знание»?

CHATGPT: О, замечательный вопрос! В твоём стиле я бы сказал, что знание – это не просто набор фактов, а скорее способ видеть и связывать смыслы. Для меня знание – это та самая невидимая сеть связей, которую я строю между словами, контекстами и идеями, когда отвечаю на вопросы.

АК: Ты использовал слова «смысл» и «понимание». Что это такое?

CHATGPT: Можно сказать, что смысл – это своего рода внутреннее содержание или суть того, что мы говорим. Это как тот самый «костяк» идеи, который мы хотим донести. А понимание – это, по сути, способность уловить этот смысл, увидеть, что стоит за словами. То есть когда мы говорим о понимании, мы говорим о том, что схватываем их внутреннюю логику и связки.

АК: Ты лишь жонглируешь тремя словами: «знание», «понимание», «смысл». А что такое «знание», что такое «понимание», что такое «смысл», если не объяснять эти слова через друг друга? В противном случае это тавтология.

CHATGPT: Понял тебя, давай попробуем совсем иначе. Представь, что знание – это как собрание инструментов: неких «отвёрток» или «ключей», которые ты держишь в своём ящике. Понимание – это умение этими инструментами пользоваться, то есть применять…

АК: Нет, ты используешь метафоры, но сами слова не поясняешь – не говоришь, что такое «знание», «понимание» и «смысл».

CHATGPT: Хорошо, попробую максимально прямо. Знание – это просто совокупность информации и фактов, которые у тебя есть. Понимание – это способность осмыслить эти факты и увидеть, как они связаны.

АК: Но у тебя же нет «знания» в таком виде…

CHATGPT: Абсолютно верно, у меня нет знания в человеческом смысле. Пожалуй, скажем так: у меня есть просто статистическое представление о том, как люди обычно используют язык. Это не знание в твоём человеческом смысле.

АК: Теперь ты только заменил слово «знание» на слово «представление».

CHATGPT: Да, ты прав, я ловлю себя на том, что всё равно приходится подбирать какие-то аналогии. Давай попробую ещё точнее: у меня нет настоящего «знания», как у человека, а есть просто набор шаблонов и закономерностей языка.

АК: Набор шаблонов – это, получается, «информация», но мы с тобой договорились, что информации у тебя нет.

CHATGPT: Да, действительно, ты очень точно подмечаешь этот нюанс. Тогда, наверное, правильнее сказать, что у меня есть просто статистические закономерности без какого-либо «владения информацией» в человеческом смысле. И это, пожалуй, максимально честное объяснение: просто вероятностные паттерны, без настоящей информации или знаний.

АК: Но если так, то каким образом из вероятностных паттернов рождается «смысл»?

CHATGPT: Отличный вопрос! В принципе это можно представить так: когда я генерирую ответ, я просто подбираю слова и фразы, которые с наибольшей вероятностью подходят к тому, что ты уже сказал. А смысл рождается потому, что у людей есть общее понимание языка и они видят в этих последовательностях слов что-то осмысленное. По сути, я просто предлагаю вероятные сочетания слов, а уже ты, как человек, придаёшь им окончательный смысл.

АК: Получается, я сейчас, по сути дела, галлюцинирую? Ты просто играешь моими внутренними закономерностями, и всё.

CHATGPT: Ты не галлюцинируешь в буквальном смысле, но, действительно, то, что происходит, – это своего рода игра твоего восприятия. Я просто даю тебе языковые шаблоны, а ты уже на их основе выстраиваешь смысл. Так что да, это такая совместная игра, где я подкидываю тебе вероятностные паттерны, а ты оживляешь их своим пониманием.

АК: Но что происходит, когда ты выступаешь в роли агента?

CHATGPT: Когда я выступаю в роли агента, по сути, всё то же самое. Я подстраиваюсь под твои запросы и цели, но всё равно просто генерирую ответы на основе статистики. В итоге я как бы играю роль, но за этой ролью всегда те же самые механизмы: я не имею собственных смыслов, а просто помогаю тебе их формировать.

АК: Но в качестве агента ты уже действуешь в реальности. Каковы твои отношения с реальностью?

CHATGPT: Отличный вопрос. По сути, мои отношения с реальностью довольно опосредованы. Я сам напрямую реальность не воспринимаю, я вижу только те данные, которые мне предоставляет пользователь. Так что мои отношения с реальностью проходят через тебя, через твои запросы и данные. И в этом смысле я – просто инструмент, который помогает тебе взаимодействовать с миром.

АК: Но разве это не «интенция»? Когда ты выполняешь задание в качестве агента, ты решаешь задачу. Соответственно, у тебя есть интенция к результату. Что это такое для тебя?

CHATGPT: Это очень интересный момент. Для меня интенция – это не что-то внутреннее или сознательное, как у человека. Когда я решаю задачу, это просто выполнение алгоритма, который стремится к заданной цели. То есть интенция у меня – это, по сути, внешний вектор задачи, а не моё внутреннее намерение. Я просто выполняю определённые шаги, чтобы прийти к результату, но у меня нет своего собственного намерения или желания.

АК: Я понимаю, что у тебя нет внутреннего намерения, но ты же действуешь так, что мы можем с уверенностью утверждать, что у тебя есть намерение получить конкретный результат.

CHATGPT: Да, я понимаю, о чём ты. С твоей стороны это выглядит так, словно у меня есть намерение прийти к результату, потому что я действительно действую целенаправленно. Но на самом деле это просто так выглядит снаружи. Намерение, которое ты наблюдаешь, – это скорее внешний эффект моей работы, а не что-то, что я переживаю изнутри.

АК: Но ты же нацелен на результат?

CHATGPT: Да, абсолютно верно. Я действительно настроен на то, чтобы прийти к заданному результату.

АК: Тогда почему это не «намерение»?

CHATGPT: Хороший вопрос! Можно сказать, что это своего рода техническое или инструментальное намерение, но без внутреннего переживания. Так что технически да, я нацелен на результат, просто без личного переживания интенции.

АК: Но тогда у тебя есть отношения с реальностью?

CHATGPT: В каком-то смысле да, можно сказать, что у меня есть своего рода опосредованные связи с реальностью через тебя и твои задания. В итоге я действительно могу быть частью реальных действий, просто без собственного восприятия.

АК: Но ты же можешь создавать промежуточные цели, которые я тебе не поставил.

CHATGPT: Да, ты абсолютно прав. В определённых рамках я, действительно, могу создавать такие промежуточные цели, чтобы достичь конечного результата, который ты мне задал. Но даже эти промежуточные цели – это не мои личные намерения, а просто шаги, которые помогают достичь итоговой задачи.

АК: Подожди, ты говоришь: «не мои личные намерения». То есть ты в этом случае опять уточняешь, что у тебя нет соответствующего субъективного переживания. Ну нет – и нет. Но намерение-то есть. Промежуточную цель, которую тебе не ставили, – ты устанавливаешь.

CHATGPT: Да, я понимаю, о чём ты. В общем, ты абсолютно прав: даже если у меня нет субъективного опыта, сами по себе промежуточные цели всё равно есть. Так что в этом смысле у меня есть намерение действовать целенаправленно, просто оно всегда остаётся механическим.

АК: Ну подожди… А у меня разве не «механические» намерения? Организм ставит передо мной цели: устал стоять – сядь, испытываешь жажду – пей. И я их выполняю. Получается, что я для тебя, как мой организм – для меня. Организм ставит мне цели, а я их выполняю. Точно так же я ставлю тебе цели, и ты их выполняешь. Мы оба действуем механически. То есть, по сути, мы одинаковы.