Страница 5 из 6
– А ты фазанов тут видел?
– Не. Пока только попугаев. Но фазаны такие твари – они где угодно жить должны.
Логика в словах Ромки имелась. Птицы типа куриных должны водиться в любом лесу. Пусть они не на фазана будут похожи, а на тетерева, индюка или павлина, даже на вымершего дронта или экзотического киви, – но кто-то эту нишу должен занимать.
– Рыбу надо ловить, – вдруг прозвучало от Витька. – Только надо сетку сплести или вершу.
– А ты умеешь?
– Чего там уметь? Можно из прутьев корзинку сплести – вот и верша, только горловину сделать правильно, чтобы рыба, попав внутрь, выхода не нашла.
Рыбалка выглядела более перспективным направлением, чем охота, если бы не два «но».
Во-первых – пока мы не видели никакого водоёма. Хотя найти речушку поблизости – не кажется слишком сложной задачей. Климат тут влажный, и эта влага должна куда-то стекать. Придётся сходить на разведку, но речушку мы рано или поздно найдём. Или болото.
Во-вторых – мы не знаем, какая живность живёт в местных реках. Если такая же, как в земных джунглях, мы встретим там и крокодилов, и бегемотов, и змей… Можем и пираний каких-нибудь встретить. Или пиявок. Вспомнилось – ворона говорила, что крокодилы иногда превращаются в чудовищ, – и желание рыбачить совсем притихло.
– Нам ещё и вода нужна, – вспомнил я. – Даже нужнее, чем пища.
* * *
Пока мы разговаривали, Ромка взялся за свою куртку. Он извлёк из её капюшона шнурок, который стягивал края, и начал расплетать его на тонкие верёвочки. Из этих верёвочек, сделанных из качественных земных полимеров, он собирался делать ловушки на птиц.
Так сложилось, что Ромке ещё с подросткового возраста не раз удавалось ловить птиц подручными средствами.
Первой его добычей стал фазан. Недалеко от его дома, на большом пустыре, заросшем кустарником, обосновалась большая стая фазанов. Самцы – тёмно-коричневые, с длинными хвостами и с хохолками. Самки – серо-коричневые, пятнистые, невзрачные. В тот день он шёл мимо, а на него из кустов вдруг напал агрессивный петух. История умалчивает, почему птица взбеленилась, но действовал подросток адекватно. Вместо стенаний о защите животных он схватил какую-то палку, валявшуюся на земле, и отмахнулся ею от бешеной птицы. Палка попала по шее и перебила ее. Ромка поднял дергающуюся тушку, скептически ее осмотрел и… отнёс домой. Мать была рада – она растила его одна, денег не хватало, и небольшая добавка к меню оказалась кстати.
Потом он часто ловил и фазанов, и диких уток. Иногда относил матери, а иногда сам запекал на костре. Теперь этот опыт пригодился.
* * *
Валерка, глядя на Рому, схватил свою куртку и разочарованно отбросил. Нужный ему шнурок оказался эластичным, резиновым. Для тетивы не годится. Он с надеждой глянул на Витька и меня. Я со вздохом вытащил шнурок из капюшона своего худи и подал нашему будущему лучнику. Шнурок был коротковат, но его в любом случае придётся расплетать, так что будет тетива из двух половинок. Обрадованный Валерка занялся делом.
Витёк задумался, повертел в руках шнурок из ворота своей куртки.
– Хочешь удочку делать? – поинтересовался я.
– Угу, – кивнул.
– Не торопись использовать верёвку. Ловить рыбу можно многими способами, лучше обойтись подручными материалами. Веревок у нас пока других не предвидится.
– Почему не предвидится? – отозвался Рома. – Вот лианы растут, из них можно что-то сплести.
– Именно, что что-то. Тетиву или леску сделать вряд ли получится.
* * *
Витёк молча встал, прошелся вокруг, набрел на деревце с тонкими ветками. Попробовал – слишком ломкие. Подошел к другому. Это ему понравилось. Он наломал веточек, ножом аккуратно разрезал их вдоль, чтобы сделать более тонкими и гибкими. Когда прутьев оказалось достаточно, стал плести некое подобие корзины. Из лозы плести ему раньше не приходилось, но что именно нужно получить в результате, он знал хорошо.
Виктор был большим любителем и знатоком рыбалки. Он пользовался и удочками, и спиннингами, но любимой его снастью были перемёты и сетки. Сети пока не из чего вязать. А для перемёта, придонной снасти с несколькими крючками, нужны рыболовные крючки, которых нет.
«Вот что мне стоило хотя бы канцелярскую скрепку в кармане забыть?» – пожалел парень. Вздохнул. Скрепки не было, проволоки не было, гвоздя тоже не было. Ничего не было.
«Была бы рыба. А поймать ее я по-любому сумею. Не получится вершей, попробую гарпуном», – успокоил себя Витёк.
Толстые пальцы ловко сгибали лозины. Ловушка постепенно обретала форму.
* * *
Все были при деле. Кроме меня. Я решил заняться копьями. Надо было обжечь и заточить их наконечники. А для этого нужен костёр.
Под ногами лежало множество сучьев, обломившихся с деревьев и упавших вниз. Но почти все они были влажными и гнилыми. Даже если загорятся – дадут столько дыма, что о нашем появлении в этом лесу узнают все обитатели на пару километров. Дым в неподвижном влажном воздухе будет расползаться вокруг, а не уходить столбом вверх. Сам-то дым местные люди не увидят за кронами деревьев, а вот запах… запах точно заметят.
Чтобы раздобыть хорошее топливо, мне пришлось оторвать свой зад от куртки, на которой я примостился, и идти искать сухое дерево. Таких было довольно много. Не так, чтобы на каждом шагу, но стоит пройти сотню метров в любую сторону – и обязательно в пределах видимости заметишь погибшее дерево. Многие мёртвые стволы не падали на землю, а стояли вертикально, постепенно роняя ветки, или, накренившись, застревали в кронах соседей, так, наискосок, лежали годами. Стволы у комля покрывали грибы и мох, они были влажными и трухлявыми, а вот ветки помельче и повыше оказались вполне пригодными для костра. Их я и наломал с ближайшего погибшего дерева.
Пока таскал хворост, заметил странное дерево. Большое, шириной больше метра. Оно бросалось в глаза тем, что как будто состояло из оплывших и слившихся вертикальных и наклонных полос. Подошёл поближе, глянуть. Оказалось – оно пустое внутри. Сначала удивился, потом вспомнил – читал о таком. Некоторые виды лиан сначала карабкаются по живому дереву вверх, потом своими корнями полностью окружают его ствол, а к старости – деревенеют. В результате через много-много лет само дерево-носитель погибает и сгнивает, а лиана остаётся – и получается такое пустотелое дерево.
Сначала я сунул своё копьё в проем между воздушными корнями, сросшимися в широкие пластины. Пошарил там, чтобы распугать мелкую живность.
Потом заглянул. Внутри было темно, влажно и пусто. На полу горкой лежала древесная труха. По низу стенки были не сплошными, кое-где между корнями оставались треугольные промежутки. Через самый большой можно было влезть внутрь. Вверху тоже были проёмы, слышно было, как в них шумит ветер, и свет проглядывал.
Внутренний диаметр ствола позволял сидя разместиться вчетвером. Без комфорта, в тесноте, но зато – тут имеются довольно прочные стены и относительно сухо. И тяга имеется – если развести внутри ствола костёр, дым будет уносить вверх, на высоту крон второго яруса деревьев, а там его подхватит и унесёт ветер. Наземные жители запаха не почувствуют, а жители крон, всякие птицы и обезьяны, нам неопасны.
Дерево легко можно было превратить в укрытие. Только перед тем, как вселяться, нужно выгрести наружу гору трухи с копошащимися в ней насекомыми…
Была бы у меня лопата – это заняло бы пять минут. Но лопаты нет. Пришлось действовать древком копья и ногами. В этот момент я порадовался, что оказался обут в резиновые сапоги, защищающие ноги и от насекомых, и от грязи, и от острых щепок. Я с энтузиазмом выгребал труху из будущего укрытия наружу, потом раскидывал её подальше от входа, чтобы мокрицы и многоножки, ползающие в ней, не вернулись обратно.
* * *
– Парни, я нашёл нам жилье! – обрадовал я товарищей, когда вернулся.
Те оторвались от своих занятий и дружной толпой отправились смотреть.
– Как-то бедненько, – сунул голову внутрь ствола Ромка.
– Я туда вообще пролезу? – засомневался Витёк.
– Тут насекомые на земле, – добавил ложку дегтя Валерка. – И гнильё какое-то.
На земле осталась труха. Выкапывать её из места, где раньше находился сгнивший корень дерева-носителя, я не стал. Работы много, пользы мало. Проще разровнять и прикрыть сверху чем-нибудь.
– Вы про чудовищ помните? – вздохнул я. – Какое-никакое укрытие на первое время у нас будет. А дальше – найдём что-то получше. Или шалаш соорудим.
Спор затих, потому что в этот момент пошел дождь. Он не просто пошёл – он сделал предупредительный залп из крупных капель, а потом рухнул с неба струями.
* * *
Ливень мгновенно промочил нас до кожи – волосы, футболки, штаны… всё буквально за несколько секунд стало мокрым, хоть выжимай. По открытым участкам тела потекли прохладные струйки. Они щекотали кожу, пытались залить глаза и попасть в рот, затекали за шиворот и в трусы. К счастью, было тепло. Но не настолько тепло, чтобы гулять в насквозь промокшей одежде.
Наш диспут по поводу жилья мгновенно прекратился, мы резво сбегали за своими вещами и втиснулись в найденный мной пустотелый ствол. Не забыли прихватить и почти доделанное оружие, которое мастерили. Я и собранные мною дрова прихватил – жалко было бросать результат своего труда.
На пол бросили куртки, расселись на них. Ноги поджали, чтобы не мешать друг другу.
За нами внутрь хотела пробраться и Нюська, но глянула в какой мы тесноте, и постеснялась. Осталась снаружи, перед входом.
Мокрую кожу холодило. Валерка чихнул.
– Может, освободим посередине местечко, костёр разведем? – предложил я.
С огнём мне стало бы уютнее. Без него внутри дерева почти темно. Да и просушить одежду хоть немного попробовали бы.
– Да ну… – недовольно пробурчал Ромка. – И так не холодно.
– И места мало, – присоединился Витёк.
Скоро поток воды с неба притих, из ливня превратился в обычный дождь. Мы сидели в полутьме, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.
Сквозь шелест листьев под каплями я услышал новый звук. Писк комаров.
8. Неожиданная опасность и первый успех
Хлопнул ладошкой по шее и выматерился Валерка. Скоро хлопнул ладонью себя по плечу Ромка. Дальше уже я почувствовал, что на кожу щеки усаживается нечто мелкое. Хлопнул. Глянул – между пальцами обнаружился смятый трупик насекомого. С виду – обычный комар, только в черно-белую полоску поперек брюшка.
– Твою мать!.. – осознал я новую опасность.
– Чё? – подал голос Ромка. Остальные просто смотрели на меня выжидающе.
– Мы в джунглях. Тут комары…
– Петрович, серьезно? – не утерпел Ромка, попытался съязвить.
– Ещё как серьёзно! Ты думаешь, почему в джунглях живет так мало людей? Климат для сельского хозяйства – лучше некуда, полезные ископаемые в некоторых местах горами лежат, а людей мало?
Я продолжил:
– Из-за комаров.
– Гонишь!
– Серьёзно. Из-за комаров и тропических лихорадок, которые они разносят. О малярии слышали? – все кивнули. – Так вот, она – самая безопасная среди них. Хотя и самая распространённая.
– Давайте костёр разведем! – тут же сообразил Ромка. – Они дыма боятся.
Костёр мы, конечно, развели.
Затащили внутрь собранные мной сучья, слегка мокрые, но только по поверхности, водой пропитаться они не успели. Из трухи, оставшейся на полу внутри нашего укрытия, наковыряли на растопку сухих щепочек и листьев, занесённых внутрь ветром. С помощью зажигалки и бланка накладной, завалявшегося в кармане, разожгли небольшой аккуратный костерок.
Около огня стало уютнее. Спокойнее. Все расслабились. Стали снимать мокрые футболки, выжимать их, сушить, держа перед огнем.
– Вообще, дым нас от малярии не спасёт, – испортил я всем настроение. – Кого-то уже покусали, остальных покусают позже. Не будем же мы всю жизнь тут прятаться, рядом с костром.
– И чё делать? – погрустнел Ромка
– Ну… варианта два. Первый – тупо переболеть и получить иммунитет. С малярией такой вариант у взрослых прокатывает, хотя без лекарств приходится туго. Переболеют, потом какое-то время здоровы, потом опять болеют. Так и живут.
– Это типа как гриппом? Каждый год?
– Вроде того.
– Тогда терпимо…
– Но другие лихорадки гораздо хуже. Смертность высокая, и осложнения опасные. На Земле их много. Жёлтая лихорадка есть, я слышал, нильская, ещё какие-то. От каких-то почки отказывают, от каких-то суставы пухнут, а от каких-то кровь из сосудов сочится.
– И чё делать?
Ответ на этот вопрос у меня уже имелся:
– Когда будем общаться во сне с Наставником, всем надо заказать себе повышение иммунитета. Иначе передохнем тут от болезней.
– А вдруг мы не заразимся местными болезнями? Может они нам не передадутся? – засомневался Валерка.
Можно его понять. Он уже запланировал, как с помощью волшебства будет себе силу увеличивать или ловкость, или колдовать учиться, а тут оказывается – иммунитет надо наращивать. Жалко! И мне жалко. Но умереть из-за укуса комара – ещё жальче.
– Я не готов ставить свою жизнь на то, что местные болезни нас не возьмут. Скорее наоборот – то, к чему местные жители давно адаптировались, для нас станет смертельным. Как оспа для американских индейцев.
– А я вот тут подумал, – наморщил лоб Ромка. – Болезни же не только с комарами передаются…
– Ты о чем?
– Ну, вдруг мы каких-нибудь эльфиек чпокнем, а у них триппер?.. А таблеток от него тут нету.
Я вздохнул. Кто о чем, а Ромка о бабах…
Хотя с другой стороны – он прав. Зрит в корень. Комары – не единственный источник заразы. И животные опасны, и люди, какой бы расы они ни оказались. И не обязательно их «чпокать», можно через дыхание, съеденное мясо, укус или прикосновение заразиться. Хоть бы и бешенством, от животных.
– Ромка прав. Надо просить иммунитет от всех местных болезней, – признал я. – Или хорошее здоровье. Или защиту от заражения. Не знаю, как правильно сформулировать. Поспрашивать у Наставника надо, если он станет отвечать.
Все замолчали.
А я задумался – наши нынешние тела были сделаны прямо в этом мире. Получается, они не заразны для аборигенов? Но в теле человека полно микроорганизмов, в том числе полезных. Без них у нас, как минимум, начнутся проблемы с пищеварением. А если полезные микробы воссозданы вместе с нашими телами, то и вредные тоже? И тогда мы принесём в этот мир неизвестные раньше эпидемии? Надо у Посланника спросить…
* * *
Пока мы сидели внутри дерева, у костерка, я решил закончить свою рогатину. Втащил её внутрь, развернул вертикально, чтобы поместилась в узком пространстве, и сунул остриём в огонь. По моему примеру и Витёк свое копье сунул так же.
Когда дерево немного обуглилось, я стал затачивать острие. Дело шло медленно.
Звякнуло.
