– Следователь Овчинников.
– Хороший мальчик, я была знакома с его отцом, он тоже работал в убойном отделе. Наши дороги пересекались несколько раз.
– Думаешь, кто-то из трех кланов прикрывает своих? Вампиры довольно закрытая группа.
– Знай они кто это, то уже давно бы совершили суд над ними или же сами притащили в полицию. Никто не любит дурную славу, особенно любители крови.
Я глубоко вздохнула.
Бабушка поднялась с места и направилась на кухню, она достала телефон и кому-то позвонила. До меня доносились отголоски разговора:
– Нужно усилить периметр Да, я знаю
София была определенно обеспокоена тем, что творилось в городе. Уверена, что она немедленно начнет действовать и в лучшем случае на меня просто навесят кучу амулетов отслеживания и зачаруют, в худшем же Верховная приставит кого-то следить за моими передвижениями.
Последнего мне хотелось меньше всего.
Меня тревожило то, что на девушек нападал какой-то чокнутый. Неприятное жжение в груди не давало спокойствия. Плохой знак. Нужно будет обновить свои амулеты. Мой взгляд затуманился. Я надеялась, что девушка выжила, иначе скоро начнутся волнения среди населения, а после этого недалеко и до охоты на монстров с факелами и пистолетами. Пусть иные и занимали более привилегированное место в обществе, однако недоброжелателей у каждой магической группы достаточно. Сколько раз только в школе меня пытались поставить на место испуганные и надменные девчонки, считавшие, что я приворожила кого-то из их парней или наслала прыщи на королеву параллели.
Порой людские предрассудки намного страшнее, чем мы можем себе представить.
Глава 3
Я слышала трель телефона. Она доносилась до меня словно из-под толщи воды - приглушенная, отражающаяся и уходящая куда-то вдаль. Недовольно скривившись, я накинула на голову одеяло и попыталась отключиться от раздражителя моего сна.
Но трель не прекращалась.
С трудом разлепив веки, посмотрела на прикроватную тумбочку. На ней как раз стояли электронные часы, на которых большими зелеными цифрами светилось число: 03:40.
Мне захотелось ругнуться и запустить свой телефон куда-нибудь в стену, потому что три утра это уже слишком. Нет, бывало, что чистильщиков вызывали по ночам, но не в такое время, обычно дожидались хотя бы семи или восьми утра, но сегодня явно произошло что-то из ряда вон выходящее.
Прокряхтев на манер древней старушки из которой вот-вот должен начать сыпаться песок, я посмотрела на дисплей телефона. На нем было написано имя: Зло во плоти
Черт!
– Да, Арина Степановна? – мой голос был скрипучим и сонным.
При желании им можно было пугать детишек, которые не хотят ложиться спать.
Интересно, зачем мне в три утра звонит начальница? Вряд ли соскучилась по своему лучшему работнику.
– Богословское кладбище, возьми с собой розмарин и мак. Наташа уже на месте, – и Арина Степановна просто отключилась.
Немногословная женщина, что еще можно сказать.
– Розмарин и мак? На черта на кладбище понадобились травы от сглаза и порчи? – задала я вопрос в пустоту своей комнаты, одновременно с этим пытаясь засунуть ногу в узкую штанину джинсов.
Попытка не увенчалась успехом и в итоге я оказалась задницей кверху и лбом в полу. У меня и без того координация не очень, а уж спросонья так вообще кошмарная. Мне потребовалось минут семь только для того, чтобы натянуть одежду и завязать волосы в высокий хвост. Еще восемь ушли на то, чтобы спуститься на первый этаж и отыскать в бабушкином кабинете мешочки с травами. Она хранила зелья и ингредиенты под замком в сейфе за огромным автопортретом, чтобы никто не лез в ее запасы, но у меня был так сказать карт-бланш. В конце концов должны же быть какие-то плюсы в статусе наследницы Ковена Четырех Ветров.
С особой щепетильностью бабуля складывала свои припасы, подписывая их и отделяя по направлениям.
Сверху лежали защитные травы, на второй полке для любовных чар, на третьей располагались уже готовые зелья с заботливо наклеенными этикетками, а в самом низу уже кое-что из самых опасных вещей, например, ритуальный стилет, который после смерти Софьи достанется мне по наследству. Фамильная реликвия так сказать. Кому-то бабушки оставляли сундуки с одеждой, квартиры, а мне нож.
На столе у бабушки едва различимо мерцал хрустальный шар, он мигал в нескольких разных местах яркими красными точками.
Мышка прыгала вокруг меня создавая шум и почти уронила фоторамку на которой мне было семь лет и у меня не было двух передних зубов. Я сидела на дереве, огромном дубе, которому уже почти сотня лет в нашем саду и широко улыбалась, довольно щурясь. Это было время, когда родная бабушка еще была жива и не заболела, а родители не бросили меня на попечении Верховной, укатив на свои великие свершения.
Они были благодетелями, два лекаря, которые пытались исцелить этот мир от любой болезни. Слава Богу, что я единственная в семье, не стоило расстраивать больше одного ребенка за раз, иначе могли пойти нехорошие слухи по городу.
– Тише ты, – шикнула я на Мышку и она гарантирую, недовольно подпрыгнула на месте и замерла, словно спрашивая Что?.
Иногда мне казалось, что моя метла была редкостной стервой, но в этом было ее очарование.
Открыв небольшой спортивный рюкзак, я засунула туда травы и на всякий случай прихватила зелье бодрости. Оно намного лучше кофе помогало, правда и его хватало от силы часа на два, но надеюсь, что к тому времени я уже закончу работу и вернусь домой в теплую постель.
Я никогда не была фанатом кладбищ - мрачно, зловеще, так еще и духи повсюду шляются. Нет, против призраков у меня не было предубеждений, но если от них вовремя защиту не поставить, то привяжутся, хрен отстанут.
Наверное, еще и поэтому я не особо любила Яромира. Он как некромант был вынужден иметь тесное общение с гостями из того мира, и поэтому от него постоянно пахло сырой землей, дымом и за ним толпой таскались неупокоенные.
До кладбища я добралась быстрее обычного. Как бы это странно ни звучало, но ночью не только дороги свободны, в небе тоже не особо много народу передвигалось. И слава всем Богам. Не хватало еще в три утра в пробке застрять.
Зеленые деревья были высажены по всему периметру кладбища, красиво окаймляя территорию святого места. Небольшие железные ворота на главном входе охранял упитанный лысоватый мужичок с огромными, как у моржа усами.
Черный рабочий костюм был слева заляпан каким-то соусом, надеюсь, что это все же соус, а не кровь. Выглядело похоже.
— Че надо? — грубый голос не особо располагал к общению.
— Ярослава Метелина, Чистильщик, — я предъявила свою синюю корочку удостоверения.
Мужик как-то скептически меня осмотрел. В его маленьких серых глазках так и читалось: «Мент? Ты-то?»
Да, пусть я и выглядела как подросток, но все же. У меня так-то документ государственный с моей фотографией, печатью министра обороны и зачарованной полосой, которая не позволяла использовать удостоверение кому-либо кроме меня самой.
— Меня вызвали, — уже немного раздраженно сказала я. Мышка рядом со мной сварливо стукнула черенком по воротам.
— Детский сад на соседней улице,— из-за спины я услышала голос, который в ближайшее время не хотела слышать.
Насмешливый тон, надменный взгляд.
— А психбольница через две улицы, но ты почему-то стоишь здесь, — фыркнула я, сложив руки на груди.
Когда ты ростом с кустовое дерево, то сложно быть очень уж убедительной.
Повернувшись к своему жениху, я оторопела наблюдала за тем, как он даже не демонстрируя удостоверение спокойненько проходит на территорию кладбища, а охранник ему еще и честь отдал.
Да какого хрена?!
— А его значит пустили без проблем?!
Моему негодованию не было предела. Уже четыре утра, мать вашу, меня вытащили из теплой, уютной постели, а я вынуждена торчать на входе, как какой-то смертный, который пытается пролезть в храм Богини Мораны.
— Так он некромант, — словно само собой разумеющееся сообщил мне охранник и хмыкнул. — А вас девушка и посадить могут за кражу зачарованного удостоверения.
Все. Достал.
— Duratus!
Мгновение и мужчина застыл с остекленевшим взглядом в той же позе, в которой и стоял: ухмылка под густыми усами, крошки на бороде и руки в карманах брюк.
— А в следующий раз я порчу на понос нашлю, — хмыкнула я зловеще и пошла на кладбище. Мышка поскакала следом за мной.
И без того поганое настроение не могло стать еще хуже. Как мне казалось. Но вонь смерти и разложения врезалась в меня, словно «Секира Перуна», заставляя непроизвольно задохнуться от отвращения и тошноты.
Пройдя мимо надгробий Виктора Цоя и Горшка из «КиШа», я прижала ладонь ко рту, подавляя приступ рвоты. Гнилостный, кислый привкус свернулся на кончике языка. Желудок скрутило от спазма и боли, Мышка рядом со мной встревоженно запрыгала на месте, переживая за меня.
— Все хорошо, — с трудом выговаривая слова, я попыталась успокоить свою метлу. — Я в порядке.
— Яра! — встревоженный голос Наташи с трудом, но выдернул меня из какофонии звуков и магических всполохов силы смерти.
Ненавижу я кладбища всей душой. Не только призраки были редкостным геморроем здесь, но и сила неупокоенных. Они пусть и погибли, но остаточный тревожный, а иногда и опасный фон ярости и ненависти у них зашкаливал.
Энергия смерти влияла на меня сильнее всех остальных. Порой, я бы хотела работать в «Бюро неразбитых сердец» и быть окутанной эйфорией любви и страсти, а не трястись от холода и не передергивать плечами от нервного напряжения.
— Почему так долго?! У меня волосы уже дыбом от всего происходящего!
— Меня на входе пускать не хотели.
— Удостоверение забыла? А я тебе говорила, что нужно сумку тщательно собирать, — наставляла и журила меня Наташа.
Даже в четыре утра эта женщина казалась сногсшибательно красивой. Длинные, черные как ночь волосы были завязаны в тугую косу, лицо бледное, почти прозрачное и на нем словно омуты светились огромные голубые глаза. Она могла бы запросто сойти за модель, если бы не черное обмундирование и два пистолета - в набедренной кобуре Colt 1903, а на поясе Grand Power T10.
Наташа по своей боевой мощи могла вынести небольшой отряд зомби, причем даже не вспотеть, и раньше так и было. Она работала в подразделении по отлову магических преступников. Магии не имела, но стреляла как боженька просто. А еще была магнитом для призраков, поэтому пребывание на кладбище для нее сродни пыткам.
— Наташ, не начинай. Лучше расскажи, что произошло?
— А ты лучше сама посмотри, и блевать можно, эксперты уже все сфотографировали и собрали улики.
Воодушевляюще.
На своей работе я всякое дерьмо видела: разорванную оборотнем девушку, у которой одна половина тела была целой, а другая превратилась в фарш; феечку которой какие-то подростки оторвали крылья, а после забальзамировали, но то, что предстало передо мной сейчас было отвратительнее всего.
Надгробие в виде большого бетонного креста было наполовину разломано, а к нему серебряными гвоздями был пришпилен мужчина.
На вид мертвецу было лет тридцать. Волосы свисали паклями, пропитанные потом и кровью, лицо перекосило от боли, рот открыт и из-под верхней губы торчали два острых клыка. Вампир.
Кто-то распял вампира прямо на кладбище.
Ладони были пробиты насквозь, из них тоненькой струйкой стекала багровая кровь.
Ноги перевязаны бечевкой. На макушку же был надет терновый венец, пронзающий кожу мужчины.
Под телом собралась небольшая алая лужа, обведенная перевернутой пентаграммой. Если присмотреться, то можно заметить, что вампир был какой-то иссохший, что ли? Из него кровь выкачали?
Недалеко от мертвеца стоял Яромир.
Кожаная куртка неотъемлемая часть образа «плохиша», черные джинсы и тяжелые, военные ботинки, которыми самое оно отбиваться от умертвий, желающих отгрызть кусок живой плоти.
Между указательным и средним пальцами была зажата наполовину выкуренная сигарета. Marlboro Cherry, судя по коричневой бумаге и бежевому фильтру. У меня двоюродный брат такие курил.
– Мусорищь на месте преступления, молодец, – фыркнула я, кивнув в сторону окурка, валяющегося рядом с надгробием.
– Это не моя, – нахмурился Яромир и перевел взгляд мимо меня.
— Вы будете его оживлять? — тихо спросил молоденький полицейский, судя по всему новенький. Просто старенькие такие глупые вопросы не задавали, особенно некроманту. Вообще практически все старались обходить таких, как Яромир десятой дорогой.
Чернов даже не обратил внимания на говорившего. Так и продолжил тихо курить, смотря на распятого вампира, словно тот ему ответы какие-то даст.
— Зато теперь понятно, почему меня просили травы взять, — тихо проговорила я, трясущимися пальцами открывая застежку замка на рюкзаке.
Вытащив перевязанный черной веревкой розмарин, я вдохнула его терпкий запах и мое сердце немного успокоилось.
Защита от темных чар важнейшее, что должна сделать уважающая себя ведьма, когда присутствует в месте насильственной смерти, тем более на кладбище.
— Добрый дух на землю, злой под землю, — прошептала я, медленно перетирая несколько листков розмарина между пальцами.
— Свои заговоры оставь при себе. Магическое поле нарушишь, — беззлобно, но как-то нравоучительно проговорил Яромир.
Уронив сигарету на сырую землю, он растоптал фильтр носком ботинка и повернулся ко мне.
— Тошнит? — спросил он и я удивленно вскинула брови.
— Тебя это не касается. И нет, не тошнит, — буркнула я, убирая пучок трав и заправляя за ухо выбившуюся прядь темных волос.
— У тебя лицо зеленое и руки трясутся. Мне-то не ври, — фыркнул Яромир, медленно облизнув свою нижнюю губу. — Отойди подальше.
— В твоей заботе не нуждаюсь,— огрызнулась я, поправив рюкзак на плече. — К какому клану он принадлежит? — спросила, обращая все свое внимание на распятого.
Обычно принадлежность к одному из кланов можно было рассмотреть на предплечье, там чаще всего били удостоверяющие татуировки.
— Неужели даже среди мусорщиков не было никого, кроме тебя?
— А что вообще некромант забыл у тела неживого вампира? Его из мертвых не поднять, допрос не устроить. Подышать свежим воздухом приехал? Скучно одному в своем гробу ночевать?
Терпеть не могу этого высокомерного засранца. И чего он ко мне пристал? Не виделись шесть лет и еще бы столько же не видеть этого некроманта.
— Моя работа не твое дело, а мне вроде как положено беспокоиться о своей невесте.
Последнее слово он произнес с таким ядовитым удовольствием, что будь у меня под рукой кирпич, я бы его точно в эту надменную физиономию запустила.
