В этот момент из-за угла вышел мужик средних лет. Крепкий, коренастый, в кожаной куртке с потертыми локтями. Лицо обветренное, щетина густая, глаза узкие и злые. Увидев меня, он заметно напрягся, сдвинул брови, на лице у него заходили желваки.
– Сергей! – рявкнул он так, что я невольно вздрогнул. – Сколько можно за тобой бегать? Думаешь, если дверь не открываешь, так долг сам собой испарится?
Обращался он явно ко мне. Голос был сиплый, прокуренный. В интонации сквозило праведное негодование – как у человека, который долго терпел и наконец сорвался.
Я замер, пытаясь сообразить, кто он такой. Память прежнего Сереги молчала. Лицо незнакомое. Но по всему было видно – он меня знает. И знает хорошо.
Чтобы не спалиться, я неопределенно пожал плечами и осторожно произнес:
– Да я не прячусь… Сколько я должен, напомните?
Мужик вспыхнул. Глаза его сузились до щелочек, и лицо налилось нездоровым румянцем.
– Только не говори, что память отшибло! – заорал он, размахивая руками. – Давно Светке говорил – не давай ему ничего в долг! Обманет! А она: «Он же доктор, просто у него тяжелый период в жизни, Марат!» Тьфу! Доктор, тля! Видал я таких докторов знаешь где! Алкаш!
Он сплюнул себе под ноги, словно пытаясь избавиться от горького привкуса во рту.
Марат, значит. А Светка, скорее всего, продавщица в магазинчике. Жена, может, или родственница. Ну, или просто наемный работник.
– На самом деле тяжелый период у меня, – признал я тихо, чувствуя, как наваливается усталость. – Извини, Марат, проблемы на работе. И здоровье что-то совсем посыпалось. Сердце…
Я инстинктивно прижал ладонь к груди, где тревожно стучало больное сердце.
– Не дави на жалость, – скривился Марат, отворачиваясь. – Просто верни долг. Все эти сказки про здоровье я уже сто раз слышал.
– Сколько? – тихо спросил я.
– Тьфу ты! Даже не помнишь, сколько должен, тля! – Марат снова сплюнул, теперь мне под ноги, и прошел мимо, задев плечом. – Двадцатка с лихвой накапала!
Он скрылся за углом, оставив меня стоять под моросящим дождем с тяжелым камнем в груди.
Я развернулся и поплелся назад к подъезду. Заходить в магазин передумал. Денег, похоже, у бывшего Сереги нет, а значит, Светка ничего мне не даст. Да и смотреть в глаза людям, которых прежний владелец этого тела обманывал, было выше моих сил. Испанский стыд не выдумка. Мне реально сделалось и стыдно, и неловко, хотя вины моей тут не было.
Да и от разговора (а может, прогулки) резко ухудшилось самочувствие – каждый шаг давался с трудом, а в висках пульсировала тупая боль.
Домой вернулся на морально-волевых. От одной мысли о том, что нужно возвращаться в срач и дышать помоями, меня замутило. Однако отдышался, сдержал тошноту и поднялся к себе.
Первым делом схватил бутылку с «Белизной» и вылил почти половину в раковину. Мыть ее сейчас сил банально не было. Пусть пока дезинфицируется. Завтра разберусь.
Открыл окно на кухне настежь.
Немного подумал, сходил в комнату и там открыл тоже. В комнате сразу сделалось холодно, зато вонь вроде как начала потихоньку улетучиваться.
Затем подхватил таз и его тоже вынес на мусорку.
Двойная «прогулка» немного привела меня в чувство. Хотя бы руки уже так не дрожали.
Дома первым делом вернулся в ванную. Стараясь не смотреть в сторону осклизлой посуды, подошел к покрытому ржавчиной, заляпанному умывальнику. Мыла нормального не было. Нашел огрызок хозяйственного и хорошо, до красной кожи, вымыл руки. Полотенце было настолько грязным, что вытираться об него не рискнул – побрезговал. Стряхнул воду так. Пусть на воздухе пока сохнут.
Затем вернулся в комнату и, морщась от отвращения, собрал замусоленное постельное белье и сунул его в стиральную машину.
Ну, как сунул – воткнул. Потому что машинка была переполнена до такой степени, что барахло оттуда вываливалось.
Это ж каким говнюком и лентяем нужно быть, чтобы даже не нажать на кнопку? Хотя, может, машинка и не работала. Но все равно, есть же прачечные и химчистки!
Вернулся на кухню. Где-то здесь у него должна быть соль. Или хотя бы сода. Надо насыпать на бумажки и разложить по комнате, чтобы впитались неприятные запахи. Окно-то на ночь придется закрыть, на улице холодно. А вот задохнуться от вони не хотелось бы. Да и неполезно дрянью всей этой дышать.
Конечно, «бабушкины» методы не панацея, но других вариантов под рукой все равно сейчас не было. А отмывать жилище я пока что физически не мог.
В дверь внезапно постучали. Я замер, не зная, стоит ли открывать. Стук повторился, более настойчиво.
– Сереженька, это я, Алла Викторовна. Открой, пожалуйста!
Я осторожно подошел к двери и отпер. На пороге стояла пожилая женщина лет шестидесяти пяти, с аккуратно уложенными седыми волосами и проницательными глазами.
– Опять всю ночь бухал? – без обиняков спросила она, окидывая меня критическим взглядом. – Весь дом ходуном ходил. Я уже думала участкового опять вызвать.
– Простите, Алла Викторовна, – пробормотал я покаянно. – Больше не повторится.
Она удивленно вскинула брови.
– Ого! Впервые от тебя такое слышу. Обычно орешь, что имеешь полное право делать в своей квартире что угодно. – Она прищурилась. – Сережа, ты нормально себя чувствуешь?
– Да, просто… тяжелый день на работе.
– Ясно. Ты бы закусывал хоть, когда пьешь. Совсем на себя не похож. – Она вдруг принюхалась. – А запаха нет. Ну… вернее, есть, но несвежий. Вчерашний? Ты что, правда сейчас трезвый?
– Да, вполне.
– Чудеса. – Она покачала головой. – Ну ладно, тогда отдыхай. Только имей в виду, соседи снизу грозились пожаловаться участковому. Да и Гариповы тоже возмущаются. А Ахметовы вообще хотят петицию накатать и подписи собирать за твое выселение. Только ты им не говори, что я тебе все рассказала.
Я кивнул, не зная, что ответить. Судя по всему, прежний Серега был мастером портить отношения не только с коллегами, но и с соседями.
– И еще, – добавила женщина, – тебя опять какие-то придурки спрашивали вчера. Я сказала, что ты на дежурстве.
– Спасибо. – Я постарался изобразить благодарность. – Это… коллеги, наверное.
– Ага, как же! – Она фыркнула. – Я сорок лет медсестрой отработала, таких вот «коллег» сразу вижу. Эти от какого-то Михалыча. Уж не того ли бандюгана? Будь осторожнее, Сереженька.
Она еще раз окинула меня пристальным взглядом, словно пытаясь что-то для себя решить, а потом вздохнула и скрылась за дверью своей квартиры.
Я вернулся в комнату, мысленно добавляя в список проблем еще и «неприятных придурков», которые меня разыскивают.
Оглядевшись по сторонам, снова осторожно сел на краешек кровати. Голова гудела от наплыва мыслей и эмоций. Если все, что сейчас происходит, – реальность, а не предсмертный бред угасающего сознания или галлюцинация, то судьба преподнесла мне странный и жестокий подарок.
Во-первых, необходимо прижиться в этом теле. «Вылепить» из куска жирного студня что-то нормальное. И желательно здоровое.
Во-вторых, раскопать прошлое моего казанского тезки. Нужно стать ментальным археологом, исследующим древние руины, слой за слоем, фрагмент за фрагментом, пока не проступит полная картина жизни, которую мне предстояло продолжить. Кем он был? Чем дышал? Кого любил? Что разрушило его некогда перспективную карьеру врача?
В-третьих, эта загадочная Система, возникшая перед глазами, словно футуристический дар свыше, – что она такое? Инопланетная технология, сбой мозга или нечто, связанное с самим феноменом моего переселения в чужое тело? Необходимо научиться управлять ею, понять ее возможности и ограничения, превратить из непонятного явления в надежный инструмент.
Тоже в-третьих, но чуть другое: понять, что нужно, для того чтобы активировать Систему не на 1%. Каких ресурсов ей не хватает? Была у меня теория, что из-за общей отвратительной выносливости тела, митохондриальной дисфункции, энергии не хватало как самому Сереге, так теперь и Системе.
В-четвертых, само тело, доставшееся мне, взывало о помощи на клеточном уровне. Каждый орган, каждая система находились на пределе возможностей. Сколько лет безалаберного отношения к собственному здоровью потребовалось, чтобы довести себя до такого состояния? И как мне теперь остановить этот стремительный бег… Хе-хе, Серега-то, похоже, если и мог сделать спринт, то только за пивком в ближайший магазин, да еще к могиле. На всех парах прям мчался, идиот. Самое удивительное, что я в своем шестидесятивосьмилетнем теле и то чувствовал себя намного бодрее! Бегал, гонял на велосипеде, ходил целыми днями по грибы или лазал по горам! А в отпуске и на доске по волнам серфил! А этот, прости господи, молодой человек? Рухлядь! И, что обидно, не генетика, а именно сам себя довел, кретин! Имбецил!
В-пятых, профессиональная катастрофа, в эпицентре которой я оказался, требовала немедленных действий. Три погибших пациента за месяц, комиссия министерства, волчьи взгляды коллег – сколько сил потребуется, чтобы повернуть эту ситуацию вспять?
И, наконец, что за «неприятные придурки» разыскивают меня… то есть этого Серегу?
Но самым главным было – выяснить, что там с моими родными? Настоящими родными! Теми, кто остался в Москве. Конечно, если я сейчас позвоню туда, меня, мягко говоря, не поймут. И будут правы – как я докажу, что жирный неудачник Серега Епиходов из Казани – это и есть их уважаемый и обожаемый Сергей Николаевич?!
Но позвонить, узнать, ужас как хотелось! Интересно, когда мои похороны? Света уже прилетела из Австралии? А Виталий? Бедная моя Ирочка! Как ей будет тяжело все это вынести! Я очень надеюсь, что мои дети поддержат ее, а не как обычно!
Я вздохнул и начал осматривать квартиру более тщательно. Надеялся найти хоть какие-то подсказки. Удостоверение личности, рабочие документы, дневник – все, что поможет понять, с какой жизнью я теперь имею дело.
Достав из кармана убитый древний телефон, открыл контакты. Хаотично набранные имена, прозвища, многие без фамилий: «Татарин», «Мельник», «Тоха», «Дура», «Светка (магазин)», «Рамиль (гад)», «Папа», «Мама», «Банк Не Брать». Ни фото, ни деталей. Просто список непонятных людей и организаций, причем короткий. Ощущение сложилось, что нормальный телефон Серега потерял или заложил, а этот взял у кого-то на время. Или вообще нашел. Причем синхронизировать личные данные не стал.
Ни соцсетей, ни мессенджеров, кроме WhatsApp, но в нем то ли была удалена вся переписка, то ли ее никогда не существовало. Только от отца и матери какие-то анимационные открытки и короткие сообщения вроде «Сынок, как ты там?» без ответа.
Эсэмэски все какие-то рекламные или служебные, а единственное за последнее время человеческое было от «Вика Шлендра»: «Сереж, ты опять пропал?». Тоже без ответа.
В фотогалерее десяток размытых фото. Бутылки на столе. Чья-то спина в медицинском халате. Селфи с красным лицом и мутными глазами. Закладки в браузере: ставки на спорт, порно, еще ставки. Форум алкоголиков – последнее посещение три месяца назад. Онлайн-казино, слоты, снова порно, порно, порно. Сайт проституток города.
Я отложил телефон. Информации – ноль. Только подтверждение того, что прежний Сергей был функциональным алкоголиком без социальной жизни. Странно, что его еще не выперли.
Поискал документы, порывшись в ящиках стола, в шкафу, на полках. Паспорт валялся на приборной панели в машине – уже видел. Где СНИЛС, полис, банковские карты? Порылся еще – нашел карту Сбербанка в кармане старой куртки. Пин-код, к счастью, нацарапан прямо на самой карте. Видимо, чтобы по пьяни не забыть.
На столе валялось несколько неоплаченных счетов за коммунальные услуги, некоторые с пометками о пени за просрочку. В ящике стола – просроченные рецепты, записная книжка с несколькими телефонами, помеченными только именами или кличками, да пара медицинских справочников, изрядно потрепанных.
Я открыл замусоленный ноутбук, но он запросил пароль. Попробовал стандартные варианты: 123456, password, дату рождения из паспорта – безуспешно. Еще одна проблема.
Сперва пришла мысль о том, что надо бы все-таки разблокировать. Попробовать еще варианты паролей, или, может, в телефоне есть подсказки, а в край отнести его в мастерскую и попросить разблочить. Сказать, мол, забыл пароль. Однако при мысли о том, сколько Серега там мог накопить дерьма, за которое мне потом краснеть перед технарями, от идеи я отказался. Не горит. Еще не хватало, чтобы там вообще что-то криминальное было – мне сейчас только этого не хватало.
В прихожей громко загрюкали по двери, да так, что я едва не подпрыгнул от неожиданности. Стук был решительный, агрессивный, совсем не похожий на деликатное шуршание соседки.
– Жирный, открывай! Я знаю, что ты дома!
Голос был низким, с легкой хрипотцой – и совершенно незнакомым. Я подошел к двери, но открывать не спешил. Вместо этого спросил через створку:
– Кто там?
– Открывай давай! Михалыч ждать не любит! – Голос за дверью звучал угрожающе.
Не то чтобы сердце моментально ушло в пятки, но адреналин выработался. Ноги стали ватными, в горле пересохло – похоже, это тело испугалось рефлекторно, без участия разума.
Михалыч. О нем и упоминала соседка. Кто бы это ни был, судя по ее тону и моему самочувствию, добра от него ждать не приходилось.
Я осторожно посмотрел в глазок. На площадке стояли двое крепких мужиков в кожаных куртках. Типичная внешность коллекторов – или братков: короткие стрижки, тяжелые челюсти, холодные глаза. Один из них снова поднял руку, чтобы постучать.
– Жирный, мать твою! Кончай прятаться! Лучше открой по-хорошему!
Глава 3
Мозг лихорадочно работал. Бежать было некуда: второй этаж – это, конечно, не девятый, но и тело у меня, прямо сказать, неспортивное. Серега и на «Веселых стартах» в детском саду вряд ли вошел бы в число призеров.
Звать на помощь бессмысленно: судя по тому, что я уже узнал о репутации предыдущего хозяина тела, соседи не придут на выручку.
Я глубоко вздохнул, снял цепочку и открыл дверь, стараясь выглядеть спокойным.
– Здравствуйте, – произнес я, удивляясь собственной выдержке. – Чем обязан?
Один из мужчин, тот, что повыше, с небольшим шрамом над бровью, недобро усмехнулся:
– О, посмотрите-ка, как вежливо! Прямо доктор Айболит, а не лох Серый. Что, решил хорошего мальчика изобразить?
– Чем могу помочь? – осторожно спросил я, изо всех сил стараясь не выдать паники.
– Ты дурку косишь или как? – нахмурился второй, пониже и пошире в плечах, похожий на раскормленного мопса. – Михалыч сказал, сроки вышли. Ты должен триста двадцать штук, и он больше не хочет ждать.
Триста двадцать тысяч. Не то чтобы сумма большая. Но то для меня в прошлой жизни, а вот для доктора в районной больнице – зарплата за несколько месяцев. К тому же у хозяина этой квартиры вряд ли имеются хоть какие-то накопления.
– А что насчет отсрочки? – предложил я, лихорадочно обдумывая варианты.
Мужчины переглянулись, явно удивленные моей реакцией.
– Ты, видать, башкой где-то долбанулся, – хмыкнул шрамобровый. – Мы тебе уже три отсрочки давали. Ты в последний раз обещал расплатиться после дежурства. И что? Опять голяк?
– Послушайте. – Я попытался говорить спокойно и убедительно. – У меня скоро будет премия в больнице! Серьезная сумма. Я отдам все до копейки, просто нужно еще немного времени.
Это была чистой воды импровизация, но единственное, что пришло в голову.
– Премия? Тебе? – Мопсоподобный громко рассмеялся. – Ты там людей пачками дохнуть отправляешь, а сам на премию рассчитываешь? Ври, епта, хотя бы правдоподобно, тля!
Я сглотнул. Ситуация становилась все более неприятной.
– Неделя! – твердо сказал я. – Дайте мне неделю, и я верну долг. Полностью.
Шрамобровый прищурился, разглядывая меня с подозрением.
– Что-то ты сегодня странный, Серый. И трезвый. Обычно ты к этому времени уже в хлам.
– Решил завязать с выпивкой, – быстро ответил я. – Новая жизнь, все такое. Зарабатывать нужно. Долг отдать… Домик еще хочу… в Хорватии…
Тот хмыкнул и переглянулся со своим мопсоподобным подельником, а тот выдал:
– В Черногории лучше, там… – Но запнулся.
Его кореш со шрамом после короткой паузы кивнул.
