Страница 3 из 5
Тело сработало само. Резкий захват запястья, бросок через бедро с использованием его же инерции. Глухой удар, шелест дорогой ткани о пол.
Спустя пару секунд мужчина лежал, прижатый лицом к прохладным каменным плитам, а я, опустив колено ему на лопатку, сидела сверху, контролируя каждое движение. Он дернулся раз, другой и зашипел сквозь зубы ругательства, задыхаясь от ярости и унижения.
Я знала, почему отец не зовет на помощь. Его положение было не просто неудобным – оно было позорным. А публичный позор мужчины, да еще от руки женщины, в империи бы никому не простили.
Да и если бы позвал… Древний, неумолимый закон гласил: прикасаться к женщине, которая выше тебя по положению, мужчина не мог. Дозволялось это только ее отцу или законному мужу. Или мужчине на порядок выше положением. Таких здесь не было. Поэтому ни один слуга не рискнул бы лишиться рук, чтобы стащить с господина его строптивую дочь.
– Кажется, дорогой отец забыл, в какую обитель он меня отправил и какие «особые» наставления дал директрисе насчет моего воспитания, – цедила я сквозь сжатые зубы. – Тренировали меня много, чтобы спровоцировать сильный стресс, от которого бы проснулся дар шамана. Недоволен результатом? Что так? Я же шаманка! И пора пожинать плоды. Знай, если попробуешь причинить мне вред, я тебе руку сломаю. Или еще что похуже сделаю. Понял?
Все во мне содрогалось от омерзения к этому человеку. Но пока он был нужен.
Подо мной его тело внезапно обмякло, яростная борьба сменилась леденящей неподвижностью. Он повернул голову, насколько позволял захват, и его голос, хриплый и лишенный всякой надменности, прозвучал в каменной тишине с пугающей ясностью:
– Ты… не моя дочь.
От этой фразы я разжала хватку и отпрянула, поднимаясь на ноги. Неужели догадался? Видимо, мозгами все-таки этого мужчину при рождении не обделили.
– Ты злой дух, который вселился в ее тело!
Ан нет. Все встало на свои места. Я лишь присмотрелась к отцу: серьезно он или издевается. Но тот был серьезен и встревожен.
Мужчина медленно поднялся с пола, отряхивая рукава, но его взгляд, устремленный на меня, был теперь иным. В нем не было ярости. Были опаска, настороженность, злость…
– Моя дочь умерла, а ее место занял злой дух, – повторил он.
Ну, если подумать… Не то чтобы он был не прав. Моя душа вселилась в тело Аши, и я была зла.
– Поэтому ты видишь призраков и повелеваешь ими. Дело не в шаманстве. Мне все рассказала директриса. И ты сумела ее обмануть, но меня не обманешь!
Еще немного – и его накроет паника.
– У меня предложение.
Отец опасливо прищурился.
– Ты доставляешь меня в столицу. Ведешь себя как образцовый папочка. Да, знаю, для тебя это будет непросто, но ты или станешь идеальным отцом, или я тебя таким сделаю, – нежненько начала я.
Получилось плохо. Услышав это, отец задумал бежать.
– Смотри правде в глаза. Сбежать ты не можешь. Судя по твоим тратам, деньги ты у заговорщиков уже взял, и их нужно отрабатывать. А я сама до дворца могу и не доехать.
Тут родитель побледнел.
– Ты знаешь?..
– И императорская семья знает. Поверь своей дочурке… вернее, духу. Чтобы они пошли на помолвку с сумасшедшей невестой, нужна веская причина, а именно – земли моей матери.
– Но ты не сумасшедшая, – ухватился за лазейку дорогой батюшка.
Какой же жадный. Боится меня, а отдавать ничего не хочет.
– Они не будут вникать. Используют любой предлог отказаться. Тогда заговорщики быстро избавятся от тебя и меня. Вернее, я избавлюсь от тебя раньше них и попробую скрыться.
– Как ни посмотри, везде расклад плохой, – нахмурился мужчина.
– Если я выйду замуж за темного князя, то ты станешь отцом будущей императрицы. И сможешь спокойно жить на своих землях, которые принадлежат твоему роду по праву. Заплатили за меня тебе немало. Не забывай об этом.
– А смогу ли я бывать при дворе? – начал торговаться отец.
– А захочешь ли ты там бывать? – сладко улыбнулась ему я, напоминая, кто здесь злой дух.
– В любом случае следуем первоначальному плану, – кивнул отец, приняв для себя какое-то решение.
Будет пытаться меня обмануть. Этого я ожидала.
– Моему плану. Помни, я не связана с тобой дочерней привязанностью, и не сомневайся – расправлюсь с тобой без всяких сожалений. Только дай мне повод.
– Ты все же в теле моей дочери, – попробовал заикнуться родитель.
– Не тебе взывать к дочернему долгу, – прорычала я. – Если она начнет взыскивать долги за всю боль, что ты ей причинил, тебе не рассчитаться.
И такая ярость во мне поднялась, что отец отступил назад, выхватив из-за пояса нож. Добрый батюшка!
– Спрячь железку. Помни, если со мной что-то случится до попадания во дворец, то ты не жилец. А теперь я бы поела, – вздохнула, усаживаясь за стол.
Еда, конечно, уже остыла, но по сравнению с тем, чем меня кормили в обители, это просто настоящая амброзия. И я принялась накладывать снедь себе в тарелку, смотря на то, как отец садится напротив.
Первый этап плана прошел успешно.
* * *
Наше путешествие проходило в повозке. Такое себе транспортное средство, но другого в этом мире не водилось. Она была, в общем-то, ничего: относительно мягкие тюфяки, запах старого дерева и пыли. Везли нас лошади, но внешне они немного отличались от земных и были крупнее. Остальные животные… Были те, кто походил на привычных мне, были и такие, которые в корне отличались. Не говоря уже о нечисти. Но о ней думать не хотелось.
Первые два часа я даже находила в этой качке некоторое умиротворение, наблюдая, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в пологе, пляшут золотистыми зайчиками на одежде.
Но постепенно начала мерзнуть. Холод, мой вечный спутник, коварный и пронизывающий, начал просачиваться сквозь теплый плащ. И у нас с отцом случилась небольшая борьба уже за его теплый плащ. Главный аргумент: привезти дочь здоровой, не сыграл должной роли. Пришлось отвоевывать силой.
В итоге отец ворча, что уже весна, а нечисть мерзнет в этом мире и так ей и надо, завернулся в меховые вонючие шкуры, проиграв мне битву. Не знаю, что у них тут называют весной, но мир за пределами полога был высечен из льда и белого, слепящего снега. Было сыро и хотелось спать.
Когда заполучила плащ, мне сразу стало чуть теплее, и я блаженно уткнулась носом в воротник плаща, наслаждаясь. Интересно, как обстоят дела в императорском дворце? Есть ли там место где погреться? И сколько там призраков?
Я пока не определилась буду ли пользоваться их услугами. Для меня это вообще легко, но у всего есть цена. Чем больше я привлекаю на свою сторону духов, тем холоднее будет становиться.
По своей сути шаманизм являлся даром незамысловатым. Всего тридцать четыре обряда для контакта с иным миром, одиннадцать – для изгнания вторгшихся сущностей, девять – чтобы нейтрализовать чужое волшебство и семь – для разрыва печатей проклятий. По-настоящему трудных из них насчитывалось от силы полдюжины. Тех, что нуждались в долгой подготовке и были сопряжены с опасностью. Остальные можно было исполнить менее чем за час, если твердо знать последовательность. Это была магия в ее первозданном виде – неотесанная, неукрощенная и очень полезная.
Все эти знания были в библиотеке обители. Но я не простой шаман. В моем случае все тоньше. Ритуалы я изучу и буду пользоваться, всякое может пригодится в жизни. Но общение именно с призраками в моем случае будет иным.
Придется опытным путем прощупывать границы дозволенного и цену, которую мне придется платить. Это меня и беспокоило, но выяснять придется уже в императорском дворце, после заключения помолвки. И до нее надо дожить в этом мире полным опасностей.
Нас сопровождало несколько воинов. Сквозь щель я видела их заиндевелые плащи, напряженные спины. Скудная охрана тревожила. Отец, уловив мой беспокойный взгляд, отмахнулся, и на его тонких губах расползлась гаденькая улыбка.
– В империи безопасно. Твой будущий жених заботится о своей территории и вырезает все опасное под корень.
Его голос звучал сладко и ядовито, и по моей спине пробежали мурашки, не от холода.
Но убедиться в правдивости слов батюшки мне предоставился случай, когда до столицы оставалось часа четыре. Повозка резко, с пронзительным скрипом полозьев по снегу, остановилась. Я тревожно завертелась.
– Что случилось? – запереживала я.
– Не знаю. Шума не слышно. Значит, не ограбление, – спокойно ответил отец, но его пальцы крепче сжали свиток.
Значит не так спокоен, как хочет казаться.
– Ты же сказал, тут безопасно, – зашипела я.
– Нигде и никогда нет абсолютной защиты, – флегматично бросил отец, уткнувшись в текст и хмурясь. – Не переживай. У нас охрана. Она справится.
– А если погибнут? – уточнила хрипло.
– Ну, значит, им не повезло, – пожал плечами этот «добрый» человек. – На повозке амулеты. Ни чудовища, ни люди сюда не проникнут.
Поджав губы, я подалась вперед. Дрогнувшими пальцами слегка отодвинула край полога, осторожно посмотрев в образовавшуюся щель. Холодный воздух ударил в лицо, заставив глаза слезиться. А там…
То ли зверь, то ли мутант – существо с мокрой, свалявшейся шерстью и глазами, светящимися тусклым желтым огнем в сумерках. Оно было похоже на странную вывернутую собаку, но размером с телку, а из пасти, оскаленной в беззвучном рыке, капала слюна, от дыхания шел пар. Дальше я смотреть не стала. Меня затошнило. Мамочки!
Я отпрянула, будто обожженная, вдавилась спиной в плотно набитый тюфяк и плотнее закуталась в плащи, стараясь стать меньше, незаметнее. Отвратительный, непонятный затхлый запах, витал в воздухе.
– Чего испугался, злой дух? – гаденько улыбнулся отец, и в его глазах заплясали знакомые искры злорадства.
– Вот думаю, быстро ли убивают эти твари? Может, мне прикончить тебя раньше, чтобы не мучился? Милосердие для моего «любимого» родителя, – криво улыбнулась я в ответ.
– Мерзкая гадина, – напрягся мужчина. – К лучшему, что ты пойдешь в жены к чудовищу. Вы друг друга стоите.
– То есть мне в супруги достанется хороший человек? Отец очень добр, что так заботится обо мне, – пропела я, чувствуя, как закипаю раздражаясь.
В этот момент полы полога взметнулись вовнутрь, захлестнутые ледяным порывом ветра, пахнущим медью, хвоей и смертью. Мимо молниеносно пронеслись несколько сгустков черного огня, слышались возня и крики. А следом, по девственно-белому снегу, брызнула алая, почти черная в зимнем свете, кровь.
У меня перехватило дыхание. В горле встал тошнотворный ком.
– Что это?
– Хороший человек, который достанется вам в мужья, дорогая дочь, – усмехнулся родитель, взглянув на меня с издевкой. – И его люди. Как иронично, лично выбрался на охоту. Видимо, добыча слишком далеко забрела. Надеюсь, вы будете счастливы с этим прекрасным мужчиной.
Мне нестерпимо захотелось пнуть родителя, чтобы это самодовольное выражение слетело с его лица. Но я сжала руки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой и отрезвляющей.
«Не нервничай, Наташа. Насилие не выход. Вернее, сейчас для него не время», – твердила я себе, стараясь успокоиться.
Я прислушалась. Снаружи доносились приглушенные командные крики, лязг оружия, хруст снега под тяжелыми шагами. И тишина, наступившая после, была страшнее любого шума. Я уткнулась носом в грубую шерсть плаща, стараясь заглушить сладковато-тошнотворный запах крови, который все еще витал в воздухе. К этому нельзя привыкнуть. Да я и не хочу.
Постепенно голоса стихли, и повозка, с жалобным скрипом, снова тронулась в путь.
– Ну что ж, направляемся в столицу. На днях нас ждет представление ко двору и предложение о помолвке, – голос отца звучал ужасающе буднично.
– Кто бы мог подумать, что именно я буду делать предложение руки и сердца мужчине? – усмехнулась я.
Моя затея, особенно после увиденного, уже не казалась хорошей идеей. Но пути назад нет. Это чужой мир, чужое тело и судьба, которую мне предстоит сделать своей. Еще глубже закутавшись в плащ, втягивая голову в плечи, я закрыла глаза. Сейчас нужно думать не о победе, а о выживании.
Я была холодна, сосредоточена и ужасно, до дрожи, напугана.
* * *
Повозка неторопливо въехала за высокие городские стены, окруженные многочисленной охраной. После непродолжительного досмотра нас быстро пропустили внутрь.
Столица встретила разнообразием запахов: тонким ароматом сандала, еды и пряностей, пробивавшимся сквозь вечернюю сырость. Повозка скрипела дальше, пока наконец не остановилась у большого дома. Шум города остался где-то вдалеке – мы прибыли в респектабельный район, далекий от мирской суеты.
У этого постоялого двора для сливок местного общества не было названия. Родовитые семьи чаще всего имели дом в столице, но мой отец не обладал для этого достаточным состоянием – он мог лишь делать вид благополучия, не более.
Едва мы ступили под сень гостиницы, как родитель, мгновенно перевоплотившись из склочного спутника в важного дворянина, зашагал с таким видом, будто вступал в собственные владения. Гостиница была полна призраков, но я старалась не обращать на них внимания, а то так на самом деле недолго сойти с ума.
Нас проводили через внутренний дворик с красивым зеленым деревом и причудливыми растениями, к отдельному павильону-флигелю.
– Твои апартаменты, дитя мое, – кивнул отец на дверь, отделанную перламутром, а сам направился к другой. – Не вздумай бродить ночью. Здешние сады могут быть опасны.
Родитель исчез за своей дверью, не попрощавшись. Слуга в простых, но безупречно чистых одеждах молча распахнул передо мной створки.
Тепло встретило меня, едва я вошла в комнату. Заранее подготовленная жаровня уже прогорела, согревая помещение своим жаром. Воздух был наполнен запахами благовоний и сушеных персиков.
Комната обставлена аскетично, но те немногие предметы, что здесь были, оказались качественными и дорогими: светлое мягкое белье на кровати, стол из черного дерева, большое деревянное кресло у огромного окна, закрытого бумажными панелями.
Попав в этот мир, я уже хорошо знала, как все устроено и чего ждать от окружающих, а вот самого города еще не видела. И ждала, когда слуга оставит меня одну.
Ужин принесли без лишних слов: лакированные подносы с идеально нарезанной рыбой, прозрачным супом, шариками риса и овощами. Вкусная, качественная еда. Не то что в обители. Я ела медленно, наслаждаясь каждой крошкой на фарфоровой посуде.
После трапезы отодвинула поднос и подошла к окну. Раздвинув бумажные створки, я удивленно вздохнула. Гостиница находилась на возвышенности, с площадью и садом, и из окна открывался невероятно красивый вид на город. Это была не полная картина, но все равно было интересно наблюдать за людьми, которые еще не легли спать, за огнями в домах, ощущать жизнь вокруг.
В обители не было ощущения, что я в другом мире – просто каменные стены, настоящая тюрьма. Сейчас же невозможно было не осознать очевидное. Чужой, но все-таки прекрасный мир завораживал.
Вздохнув, я снова закрыла створки. Тихая служанка, появившаяся так же бесшумно, принесла полотенца из нежнейшего хлопка и теплое мягкое платье для сна. Вслед за ней слуги-мужчины внесли лохань с горячей водой и быстро удалились, даже не подняв на меня взгляда.
– Потребуется ли что-то еще, госпожа? – едва слышно осведомилась девушка.
– Да, – ответила я, не оборачиваясь, глядя на свое нечеткое отражение в воде. – Принеси бутылку крепленого напитка. И чашку.
Служанка замешкалась. Сразу было понятно – она не ожидала подобного распоряжения.
– …Крепленого?
– Ты прекрасно слышала. Зачем переспрашиваешь? – уточнила я, покосившись. Неужели папенька отдал особые распоряжения на мой счет?
