Татьяна Серганова "Сделка с драконом. Изобретая любовь"

– Что? – переспросила растерянно, потеряв нить разговора.

– Не разобрался! – торжествующе выдала Ипполита. – Все как было, так и осталось. Даже хуже.

– Хм, – выдала я, допивая чай.

– Ну хватит, допила – и пора за работу, – засуетилась женщина. – А то сидит тут, уши развесила. Слушай правила. Их немного, но они важные.

Отставив кружку, я быстро поднялась и застыла по стойке смирно.

– Первое: на молодого хозяина не заглядывайся. Он у нас дракон видный, молодой, красивый, умный, из древнего ледяного рода. На него такие драконицы заглядываются, не чета тебе. Так что не надейся, поняла?

Я тут же кивнула. Даже и не думала. Место свое знала, на дракона не претендовала.

– И он всякие заигрывания не любит. Так что подмигнешь – и тут же на улице окажешься. Не ты первая, не ты последняя.

– Я даже на него смотреть не буду, – честно пообещала ей.

– Вот и правильно, не смотри. Работай, пользы будет больше. Во-вторых, в кабинет ни ногой! Поняла? Хозяин свою работу никому не показывает и тщательно бережет. Конкуренты – они такие… везде нос свой суют.

– В кабинет ни ногой, – повторила я.

С тоской посматривая в окно, где за мутным стеклом сыпал снег.

Может, лучше сразу сбежать? Горничная из меня никудышная, толку не будет. А так… подумаешь, метель. Доберусь до дороги, поймаю самоходный экипаж – денег должно хватить – и поеду на станцию. А там порталом домой доберусь. Осталось понять, как далеко дорога и насколько сильная там метель.

Или лучше переждать, переночевать и уже утром сбежать. Да, это самый лучший вариант.

Конечно, большим минусом было отсутствие документов. Но, мы же живём в современном обществе, а не сто лет назад. За отсутствие документов не сажают и на каждом углу их не проверяют.

– Третье правило: выполняй все, что скажут. И чтоб старалась. Я лентяек в доме не потерплю. Ясно?

– Да.

– Все усвоила? – строго спросила Ипполита.

– Да, – отозвалась я.

– Ну тогда приступай. Там в чулане найдешь тряпки, ведра, перчатки, средства всякие чистящие. Будешь сегодня порядок в главном зале наводить. Давно там не убирались, запылилось все… Эх, а какие раньше праздники были, какие танцы! Может, молодой хозяин передумает и пригласит кого, – с тоской добавила она.

Чулан был совсем рядом. Погрузив все на небольшую тележку, я с досадой отметила, что все чистящие средства какие-то непонятные. Ни одного флакона фирмы «Кендрик-Эмирек».

– Точно скупердяй, – едва слышно проворчала я, открывая один из пузырьков.

И едва не задохнулась от запаха хлорки.

– Гадость.

Если служебная половина, принадлежащая слугам, была мрачной, темной и унылой, то хозяйская часть потрясала своими масштабами. Сразу было видно, что это драконий особняк.

Огромные помещения, широкие коридоры, светлые стены, колонны из белого мрамора с прожилками цвета слоновой кости. Много серебра – не дешевой потали, а настоящего, благородного: ручки дверей, карнизы, накладки на мебели отливали холодным блеском. Лепнина украшала потолки – завитки, венки, стилизованные крылья драконов, застывшие в вечном полете.

А вот светильники были все такими же слабыми и тусклыми – кристаллы в них едва мерцали, словно уставшие светлячки. Но даже их робкого света хватило, чтобы я задохнулась от восторга.

Главный зал потрясал своим великолепием.

Он был огромен – как театральный зал или старинный бальный. На потолке, что поддерживался шестью массивными колоннами, изображено самое настоящее голубое небо с белыми, пушистыми облаками.

А из центра свисала самая настоящая огромная хрустальная люстра. И свечи в ней были настоящие – не магические кристаллы, а самые обычные восковые свечи в бронзовых подсвечниках. Некоторые стояли прямо, другие наклонились под странными углами, будто их вставляли в спешке. Третьи и вовсе отсутствовали, оставив пустые гнезда.

И хрусталь уже давно не сверкал. Многие подвески были сколоты или отсутствовали вовсе, а те, что остались, покрылись слоем пыли. Между хрустальными каплями висели тонкие нити паутины.

Когда-то эта люстра сияла, сверкала, а сейчас… на нее даже смотреть больно. Раздражение и злость в отношении дракона вспыхнули сильнее.

«Как он мог допустить такое? Богатый, важный дракон, при деньгах, а разрушил все, бросил, забыл, уничтожил своим бездействием и равнодушием! И почему одним все, а другим ничего?»

Вздохнув, я опустила голову, рассматривая необычный пол. В центре был широкий паркетный круг, выложенный узором из разных пород дерева: темно?коричневый орех, светло?золотистый клен, почти черный палисандр. Все это образовывало вихрь завитков, складывающихся в совершенный геометрический рисунок.

Вдоль стен – высокие узкие окна с витражами. На стеклах переливались изображения драконов: одни парили в небесах, другие обвивали башни, третьи словно охраняли зал, расправив крылья. Тусклый свет, пробиваясь сквозь цветные стекла, рассыпался по полу радужными пятнами – синими, алыми, изумрудно?зелеными.

Окна чередовались с зеркалами в массивных узорчатых рамах, которые сейчас были заляпанными, мутными и серыми от грязи и времени.

По периметру зала – диваны и кресла с темно-синей бархатной обивкой, низкие столики из красного дерева, на них – вазы с сухими цветами, которые кое-где были затянуты паутиной, серебряные подсвечники.

Воздух здесь пах старинной мебелью, затхлостью и пылью. Тишина была густой, почти осязаемой. Казалось, стены помнят музыку, смех гостей, заполнявших раньше зал.

Я остановилась на пороге, чувствуя себя крошечной в этом пространстве.

«Здесь танцевали драконы, – пронеслось в голове. – Здесь звучали тосты, звенели бокалы, шуршали шелковые платья… А теперь – пыль, тишина и хозяин, который гонит слуг и боится непонятных конкурентов».

– Принимайся за работу, – велела Ипполита на прощание. – Тут ее много.

Вздохнув, я подкатила тележку к первому дивану.

– Ну что ж, – пробормотала едва слышно, натягивая перчатки, – приступим к уборке.

Самое главное – не использовать магию, а работать руками. Тогда есть хоть какой-то шанс ничего не сломать, не поджечь и не разрушить.

С чего бы начать? Почистить диваны и кресла? Вымыть зеркала и витражи? Или, может, протереть столики?

Взяв щетку с мягкой щетиной, я принялась аккуратно сметать пыль с обивки. Пыль поднималась вверх облачком, оседая на перчатках, щекоча нос. Я чихнула раз, второй, третий… десятый.

Вместо уборки я просто чихала, практически непрерывно – глаза слезились, в горле першило.

– Вот же тохонь! – выругалась, отбрасывая щетку в сторону.

Взяв ведро с водой и тряпку, направилась к ближайшему зеркалу. Не получается с мебелью – вымою зеркала.

Добавив в воду каплю едкого состава, намочила тряпку и осторожно провела на зеркальной поверхности. С каждым движением проступали новые детали: отражение люстры, силуэт колонны, мое собственное покрасневшее от натуги лицо.

Зеркало было очень высоким – почти в два моих роста. Поэтому я, недолго думая, подтащила к нему одно из кресел. Его ножки с противным скрипом заскользили по паркету, оставив на лакированной поверхности едва заметные следы.

«Потом протру», – мысленно оправдала себя и, скинув ботинки, забралась на сиденье.

Снова взялась за тряпку, вытянулась вверх, насколько могла. Но и этого оказалось мало. У меня так и не получилось дотянуться до верхней резной рамки, из центра которой свисал огромный клок паутины – серый, пыльный, будто маленький призрачный флаг.

Даже встав на цыпочки, я лишь едва касалась кончиками пальцев края рамы.

– Понастроили, – раздраженно выдала я, смахивая со лба капельки пота.

Рука уже ныла от напряжения, плечо горело от непривычной нагрузки.

Честно говоря, я была совершенно не приучена к физической работе. В приюте я занималась цифрами и бумажками – сортировала отчеты, сверяла балансы, выводила формулы. Неудивительно, что уже через четверть часа у меня заныла спина, заболели руки, а ноги задрожали, будто я простояла на них целый день.

Паутина вверху колыхнулась от сквозняка и вернулась на место, будто издеваясь.

– Ничего. Я до тебя доберусь, – пообещала я.

Подтянулась, вставая на подлокотники кресла – крепкие, массивные, из темного дерева с резными узорами. Затем осторожно поставила колено на сиденье, вытягиваясь почти в шпагат. Приподнялась, перенося вес с одной ноги на другую, и вытянула руку вверх.

Кресло подо мной натужно заскрипело. Я тут же замерла, прислушиваясь.

«Только не шатайся. Только не падай».

Вроде пронесло. Глубоко вдохнула и снова потянулась.

Еще чуть?чуть… я почти достала…

Резким движением провела тряпкой по краю, зацепив краешком паутину. Та оторвалась не сразу, но поддалась, свалившись мне на плечо.

– Ура! Победа! – радостно выдала я.

И в тот же миг тело предательски дернулось: нога соскользнула с подлокотника, центр тяжести сместился, и я с коротким вскриком полетела назад.

Время будто замедлилось. Перед глазами в мутном отражении зеркала мелькнул потолок с нарисованными облаками, хрустальная люстра и собственный вытянутый силуэт, нелепо раскинувший руки.

Вот же… тохонь!

Но удара о паркет не последовало.

Чья?то рука молниеносно схватила меня за талию, резко притянула назад – так близко, что я почувствовала тепло чужого тела и легкий аромат сандала с нотками морозной свежести.

– Осторожно, – прозвучало над ухом низким спокойным голосом.

Я замерла, прижатая к чьей?то твердой груди. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть. Медленно повернула голову и замерла, встречаясь с ярко-синими глазами своего спасителя.

Насмешка в их глубине медленно сменилась удивлением, а потом – самой настоящей злостью. Не знаю почему, но этот дракон очень сильно рассердился.

«Наверное, ему не понравилось, что я влезла ногами на его дорогое кресло… Так я ботинки сняла», – пронеслось в голове.

Недолго думая, я выбралась из его захвата и отступила на пару шагов назад, рассматривая своего спасителя.

Дракон был красивым. Что неудивительно: все родовитые драконы невероятно красивы.

Длинные светлые волосы цвета выбеленного льна собраны в низкий хвост – не небрежно, а с той продуманной аккуратностью, которая выдает привычку к порядку.

Высокий, крепкий, сильный – вон как ловко поймал меня и даже не поморщился. Плечи широкие, но не мощные, тонкая талия, узкие бедра.

Одет он был просто: черные брюки строгого кроя, темно?синяя рубашка из плотной ткани. Две верхние пуговицы расстегнуты, открывая узкую полоску кожи. Рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с проступающими венами.

Прямой нос с чуть заметной горбинкой, четко очерченные скулы, словно высеченные из мрамора, чувственные полные губы. Образ дополнял крохотный изумрудный камешек в ухе. Не серьга, не кольцо, а именно камешек, оправленный в серебро.

Я поймала себя на том, что разглядываю дракона слишком пристально, и поспешно опустила глаза.

– Спасибо за спасение, – произнесла я как можно ровнее. – Меня зовут Элли, и я…

– Человек, – процедил он едва слышно.

Я содрогнулась от сдерживаемой ярости в его голосе и подняла на него удивленный взгляд. Это было не просто раздражение – это была глубокая, почти инстинктивная неприязнь.

Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, на скулах заиграли желваки. Дракон сделал шаг назад, будто отстраняясь от чего?то заразного, и окинул меня взглядом – с головы до ног, медленно, оценивающе, с явным презрением.

– Человечка. Как ты… посмела явиться в мой дом?

Глава 3. Где я?

Моя растерянность сменилась злостью. Нет, не так. Яростью! Обжигающей, ледяной яростью!

Да, я человек. Да – сирота. У меня нет семьи, уровень дара весьма низкий, и я практически бесполезна – по меркам нашего мира, где сила и кровь решают все. Но это совершенно не дает права этой высокородной ящерице смотреть на меня как на жалкую букашку!

Да кто он вообще такой? Подумаешь, дракон! Я их вчера столько в Голд-Тери видела, не сосчитать!

Я выпрямилась, расправила плечи, хотя внутри все дрожало. Взгляд, который он бросил на меня – холодный, презрительный, будто я была не человеком, а бесполезным предметом, случайно оказавшимся на его пути, – жег сильнее, чем любая обида.

– Поверьте, в ваш дом я попала случайно и не испытываю никакого желания оставаться здесь дальше! – произнесла я, и голос, к моему собственному удивлению, не дрогнул. – Так что можете и дальше зарастать в этой грязи и паутине с затухающими кристаллами! Один!

Дракон слегка приподнял бровь – едва заметное движение, но в нем читалось явное недоумение. Видимо, не привык, чтобы люди ему возражали.

А меня уже было не остановить. Резко стянула с головы злосчастное кружево, да так, что шпильки болезненно царапнули по голове, вырывая пару волосков, и бросила в сторону кресла. Но оно не долетело и упало на пыльный пол. И это тоже разозлило.

Что ж за наказание такое? Почему у меня ничего не выходит?

– И не надо на меня так смотреть, – задрав подбородок, выпалила я. – Я вас не боюсь. И не надейтесь!

– Неужели? – хмыкнул он, и в этом коротком звуке прозвучало нечто среднее между насмешкой и раздражением. – Может, мне стоит вызвать полисмагов? Уверен, они заинтересуются незаконным появлением в Ледяном Кряже человечки.