Аня хотела задать миллион вопросов… Нет, в идеале, конечно, ещё хотелось вырваться, добраться до освещённых, людных и безопасных мест, снова ощутить себя уверенной современной женщиной, а не дрожащим комком в руках кого-то безусловно очень сильного и жутковатого, но ничего этого сделать она не могла – ей опять зажали рот и уволокли подальше в заросли.
– Да тихо ты! – раздался почти беззвучный шёпот ей на ухо. – Она возврращается! Ни звука, иначе я-то, может, и выверрнусь, а вот тебе не жить! Она шутки шутить не будет! Сожррёт тебя, и всё!
Как же хотелось понять, кто эта «она», и вообще, что происходит, что это за громадина, которая так странно двигалась, и…
И тут Аня опять увидела её на фоне неба – здоровенную штуку, показавшуюся на вершине холма, как раз там, где должен был быть их с Никитой дом.
– Это… это же изба на… на ногах? – изба снова начала двигаться, Аня забилась, пытаясь вырваться, но тут тот, кто её держал, резко развернул девушку к себе, она увидела абсолютно чёрные глаза на бледном лице и молча осела на землю.
– Вот делать мне больше нечего, как девок таскать! – ворчал через некоторое время Крамеш, перекидывая через плечо девицу, потерявшую сознание по его приказу.
За прошедшие пятнадцать минут он уже успел принять истинный вид, проследить за избой, обнаружить, что она вернулась на своё место и уселась в здоровенную ямищу, точно попав на трогательно выложенный кирпичиками «фундамент», а потом вернулся к Анне, так и лежащей на земле.
– Н-да… лежит! – повздыхал Бескрайнов, предчувствуя хлопоты с перемещениями этой особы.
Правда, по зрелому размышлению решил, что:
– И всё рравно так даже лучше. Не вопит, не выррывается, дуррных вопрросов не задаёт. Интерресно, изба того типа догнала или нет? А если догнала, то что с ним сделала ягишна? Хотя… судя по времени, не догнала – этого архитектора ещё выколупать надо было из его тачки. Так что не успела бы каррга так быстро вернуться. Эх… и прридётся мне ножками топать!
Он поудобнее умостил на плече свою ношу, не очень-то заботясь о комфорте переносимой особы, покосился в сторону, где среди зарослей уже зажегся огонёк в окошке дома, так похожего на настоящий, и отправился прочь – к шоссе.
Машину архитектора Крамеш обнаружил довольно быстро – тот с перепугу пересёк шоссе, к счастью, на тот момент пустое, съехал на обочину и затих в машине, словно его там и нет – видимо, от стресса напрочь закончились силы.
– Понятно, почему ягишна за ним не последовала – зачем ей шум-то устраивать да на тррассу с избой вываливаться? Ну, мне же лучше! – он снова сгрузил свою ношу в кусты.
– Тук-тук! – вежливо сказал Крамеш, перебравшись через шоссе наклоняясь к окошку. – Вы тут сидите, а мы за вами!
– Да что за хлопотное дело, а? – удивлялся он ещё через десять минут. – Какая-то эта… суетология на вррановый лад!
Крамеш развернул машину и подогнал её туда, где в кустах лежала Аня, без особых сантиментов загрузил девушку на заднее сидение, а потом закрыл автомобиль, под прикрытием густых кустов стал вороном и отправился разыскивать архитектурного беглеца, метающегося где-то по окрестным полям.
Чёрный ворон неспешно летал над полями, высматривая архитектора-побегайца:
– И зачем было от меня бегать? Всё рравно поймаю, но ты ж будешь таким уставшим! – думал он, вычерчивая поисковые круги:
– А! Вон он! Так мчится, что аж подпрыгивает. Хоррошо, что я у него смарртфон сразу изъял, когда он мимо меня из тачки прросвистел – так он молча бежит и почти без последствий, а так – назвонил бы себе на визит в психушку! Впррочем, мне-то до него и дела нет, но шум лишний нам тут не нужен.
Несчастный архитектор так и не понял, откуда перед ним появился тот самый страшный тип с чёрными глазами, заметными даже в темноте, но стоило ему только посмотреть в эти глаза, как он напрочь забыл о случившемся.
– А куда мы едем? – любознательно уточнял он, сидя за рулём собственного автомобиля.
– Пррямо, прррямо, а потом напрраво! – командовал ему черноволосый тип, которого архитектор прекрасно знал – сразу вспомнил – это же помощник его клиента, Володя его зовут. Он сопровождает невесту клиента на встречу.
– А Анна? Она заболела? – обеспокоенно косился архитектор на заднее сидение, где без сознания лежала невеста Неместова.
Не то что его это очень интересовало, просто не хотелось бы лишиться денежного клиента из-за того, что его слабосильной невесте стало дурно на свежем воздухе.
Крамеш вздохнул – он откровенно устал от разговорчивого типа, но более жёсткое воздействие решил не применять – всё-таки дорога, мужик за рулём, пусть лучше болтает, чем в кого-то врежется. Поэтому пришлось отвечать:
– Ничего стррашного, прросто очень устала. Вы нас сейчас вот тут у дверрей высадите, и всё с ней будет отлично. А вы и вовсе забудете о том, что ей было нехоррошо! Понятно?
– Да! Конечно! – радостно рапортовал архитектор. – Интересно только, и почему у меня так ноги болят?
– А это вы там спорртом занялись: вдрруг ни с того ни с сего как побежали по полю, как запррыгали! Наверрное, засиделись за своими прроектами!
– Да, точно! Я так и думал! – соглашался архитектор, послушно высаживая пассажиров у указанного здания. – Хорошего вам вечера! – лучезарно попрощался он.
– Век бы тебя больше не видеть! – пробурчал Крамеш, втаскивая Аню в гостиницу. – Тррусливое тррепло!
Он опять сгрузил свою ношу, обернулся, вовремя заметив бдительного участкового, который заторопился было к странной паре, но, не добежав до них, уставился в лицо черноглазому типу, зачем-то кивнул и спокойно пошёл по своим делам.
– Туда перреноси, сюда перреноси… Закончится сегодня это… суечение… суетение… корроче, суета на рровном месте, или нет? – уточнил Крамеш у гусей, которые озадаченно обнюхивали лежащую на полу девушку. – Не знаете? Вот и я не знаю!
Он прикинул, можно ли поэксплуатировать Сшайра на предмет переноски спящих дев, но прислушался, различил голос Соколовского и громкое карканье Никиты, вздохнул и поволок свою ношу дальше – надо же продемонстрировать приложенные усилия?
Глава 7. Очень разный эффект
Появление деловито-усталого Крамеша, волокущего на плече Аню, которая явно была без сознания, вызвало безусловный эффект… Просто очень разный.
Соколовский поднял брови, Таня, которая присутствовала при разговоре, ахнула, Вран, стоявший рядом с ней и тихо переводивший карканье Никиты, озадаченно взъерошил волосы, Шушана сплеснула лапками, а Никита в крайнем волнении захлопал крыльями и разразился возмущёнными и испуганными воплями.
– Володя, объясни нам, пожалуйста… – негромко велел Соколовский, без усилий перекрыв какофонию Никиты.
Крамеш поискал глазами, куда бы складировать тело, Таня за секунду до его решения поняла, что это «куда бы» будет пол, поэтому быстро поднялась с дивана и указала на него.
– Ааа, ну да! – кивнул Крамеш, сваливая Анну на диван. – Так оно, конечно, удобнее!
– Кррааа! – возмутился Никита, прыгая по спинке дивана.
Он уже увидел, что Аня жива, дышит, но почему не просыпается? Разумеется, всё это он спросил уже сотню раз!
– Не скандаль, – отмахнулся от него Крамеш. – Всё с ней в порядке. Спит.
– Кра?
– Да, так кррепко спит. Иначе, не знаю, где бы я её ловил из-за той самоходной избушки-попрррыгушки!
– Что? – Соколовский привстал с кресла. – Изба проснулась?
– Ещё как! Пррыгала за архитектором, с которым девица поехала дом «прривязывать к местности», только так! – он прислушался к только что сказанной фразе и фыркнул: – Кажется, это каламбурр получился, да?
– Крамеш! –Соколовский рыкнул так, что заткнулся даже Никита. – Рассказывай быстро и по порядку.
– Да запрросто! Врран, будь дрругом, дай крресло. Умаялся. Девиц перретаскивать как-то не прривык, – Крамеш никогда не замечал в себе страсти к театральности, а вот поди ж ты – вылезла, и даже Сокол оценил – чуть дёрнулись углы губ.
Оценил и замечания делать не стал. В самом-то деле, судя по всему, заварушка могла быть весьма непростой, в придачу ещё и с печальным финалом, уж кому-кому как не ему знать, на что может быть способна изба на курьих ножках, да ещё не на вольных выпасах, а с ягишной внутри!
– Вран, дай ему кресло, – только и сказал Филипп.
– Спасибо! – кивнул Крамеш, усаживаясь поудобнее и начиная повествование.
Сокол давно приучил его к особой форме доклада – чётко, ясно, по существу, но с необходимыми подробностями. Так, чтобы можно было не только события узнать, но и атмосферу – иногда это бывает даже важнее происходящего.
Судя по реакции слушателей, Крамеш справился великолепно! Таня испуганно замерла, Вран озадаченно ерошил шевелюру, Шушана озабоченно качала головой, Соколовский грозно сузил глаза, что-то черкая в блокноте и посматривая на экран смартфона, а Никита… Вот уж кто был благодарным слушателем!
– Я даже не знал, что мы можем так крыльями за голову хвататься! – про себя оценил Крамеш жесты несчастного жениха.
– Что вы там, уважаемый, такое каркаете? – вздохнул Соколовский, тоже обратив внимание на Никиту.
Неместов тут же выдал всё погромче, да так, что аж поёжилось оконное стекло, но тут же привело себя в порядок под строгим взглядом Шушаны, ибо нечего уподобляться нервным людям!
– Никита! – Сокол прекрасно понимал все его переживания – у самого волосы дыбом становились, когда он вспоминал, через что пришлось пройти жене, чтобы его отыскать, да мало того что отыскать, но ещё и пробиться к его сознанию через одно из самых мерзких зелий исконных земель. – Никита! Успокойтесь! Да, вы забыли предупредить невесту, чтобы она и близко не подходила к участку, но вы никоим образом не могли предвидеть такое стечение обстоятельств! Верно?
Карканье стало чуть потише.
– Вот! Вы же сами говорите, что этот архитектор очень занят, что должен был поехать на ваш участок только примерно через месяц. Так с чего бы вы должны были Анне что-то такое говорить? Я вам больше скажу, если бы и сказали, она бы могла специально туда рвануть, в полной уверенности, что вас где-то там и держат!
– Кррра… – выдохнул Никита, осознав, что да, это было бы очень возможно!
– Вот! Так-то лучше! – кивнул ему Соколовский, понимая, что Неместов уже приходит в себя и ему самому неловко за такой крик.
Потом он повернулся к Крамешу:
– Молодец! Вот просто безукоризненно всё сделал! И очень хорошо, что ягишне не показался. Да… архитектор заморочен надолго?
– Навсегда, если не пррикажете что-то изменить, – довольный собой Крамеш откинулся на спинку кресла, уже гораздо более добродушно припоминая свои подвиги в качестве погрузо-разгрузчика этой девицы – результат того стоил!
– Отлично! Нет, думаю, ничего менять не нужно. Нам ни к чему нездоровые сенсации, – кивнул Сокол, а потом снова перевёл взгляд на Никиту:
– Почему она так крепко спит? Да она и не совсем спит – просто заморочена. Ой, вот только не надо так шуметь!
– Карррр! – карканье непонятным образом трансформировалось в какой-то рычащий звук, и Крамеш небрежно отмахнулся от этого взрыва эмоций:
– Да не перреживай ты! Это снимается элементаррно. Хоть сейчас могу снять.
Никита захлопал крыльями, загомонил, явно призывая морочника срочно это и сделать!
– Уверрен? – усмехнулся Крамеш. – А как потом будешь объяснять невесте, кто ты такой?
Никиту как заткнули – клюв был открыт, но оттуда не доносилось ни звука, только тоскливо опустилась голова и обмякли, бессильно повисли крылья.
– Да, Крамеш прав! – поддержал подчинённого Соколовский. – Я вот, например, не возьмусь объяснять вашей невесте, что вот этот ворон, – широкий жест рукой указал на Никиту, – и есть её жених!
– И что же делать? – Вран машинально перевёл для Тани взволнованное карканье гостя.
– Ждать, пока вы вернётесь в людской вид, конечно. Сами потом девушке всё и объясняйте! – благожелательно подсказал Соколовский, а заметив панику во взгляде Никиты, усмехнулся:
– А если хотите доброго совета, то дайте ей отдохнуть примерно до шести вечера, а там уж её Крамеш разбудит, и объясняйтесь на доброе здоровье! А когда слова закончатся – покажете, как меняетесь, чтобы она воочию всё увидела.
Неместов замахал крыльями и закаркал, на что получил ответ:
– Она готова вас искать, так что спокойно сидеть на месте не будет, – пожал плечами Сокол.
– Каррр? – кивок на Крамеша был вполне логичен.
– Он, конечно, может её заморочить, чтобы она забыла и про бегающую избушку, и про свои подозрения, но…
Соколовский потёр левую бровь, вздохнул и продолжил:
– Но мой травник разобрал состав зелья, которым вас облили, – Филипп помрачнел, так что Никита задержал дыхание, понимая, что, судя по всему, ему предстоит услышать что-то не очень-то радостное.
– Крра? – поторопил он хозяина дома.
– Да, всё сложно, – согласился с ним Соколовский. – Я не говорю, что шансов нет, но, боюсь, это будет долго и непросто. Карга напихала в зелье столько всего, что собрать это можно далеко не сразу – просто нет сейчас этих растений и веществ – что-то расцветёт в июле, а там нужны именно цветы, что-то вызреет в конце августа или в начале сентября…
Филипп не стал продолжать и говорить о том, что кое-что и вовсе достать проблематично, но Никита и так всё понял. Он с такой тоской смотрел на спящую Аню, что даже Крамеша пробрало – он отвернулся и вздохнул.
– Так что вы решили? – спросил у гостя Сокол.
Никита помолчал, а потом ответил – словно в воду камень уронил – коротко и безнадёжно, по крайней мере, именно так услышала это Таня.
– Он говорит, что ррраз так, то он не имеет пррава ей моррочить голову. Что лучше ей забыть не только избу, но и его самого, – тихо перевёл Вран.
– Это мы, конечно, можем, – кивнул Соколовский. – Только вот есть два момента…
– Кра?
– Какие? Сейчас объясню! Во-первых, ваша невеста вас любит. Причём, похоже на то, что любит именно вас, а не ваши финансовые возможности, комфорт, который вы можете ей дать, и всё прочее.
Возмущённое карканье было ему ответом.
– Да-да, понятно, что вы в этом не сомневаетесь, вот из этого и проблема! Заставить всё забыть девушку, которая шла к мужчине ради приятной и удобной жизни, – это очень просто, к тому же никаких последствий для неё иметь не будет. А вот в её случае, – Сокол кивнул на Аню, – тут всё сложнее! Крамеш запросто может изменить её воспоминания, но ничего не сможет поделать с чувствами, так что ваша невеста будет тосковать сама не зная о ком. Сильно тосковать. И тут две возможности – тяжёлая депрессия или перенос чувств на кого-то другого. Хорошо, если этот кто-то будет испытывать к ней то же, что и вы. А если нет?
Ворона, с оперением разом вставшим дыбом, увидишь не каждый день. По крайней мере, Таня, даже при всём своём немалом опыте общения с врановыми, такого ещё не видела!
Неместов превратился в перьевой шар, гневно раскрыл крылья, причём было понятно, что всё это направлено не на Соколовского, а на того неизвестного гада и паразита, посмевшего играть чувствами Ани в некоем возможном будущем.
– Да-да, я примерно так и представлял вашу реакцию! – бесстрастно ответил Сокол. – Так это мы ещё не обсудили второй момент – что вы-то будете чувствовать?
Разом потускнел гневный блеск в глазах, оперение вернулось к своему обычному объёму, голова опять опустилась.
– Понятное дело, – согласился Филипп. – Словно сердце вынимают, да?
Неместов взглянул на него, но не увидел ни насмешки, ни пустого любопытства, только опыт человека, пережившего нечто подобное.
– Я приму ваше решение, а Крамеш сделает с памятью вашей Ани то, что я ему прикажу, но… Но дайте ей шанс тоже поучаствовать в построении своей жизни. Как вы считаете? Имеет она право сама выбрать, как ей жить?
Неместов раскрыл крылья, явно обращая внимание собеседника на своё плачевное положение.
