Анастасия Леманн, Виктория Троянская
Измена Возвращение любви
Пролог
МАРАТ
– Жанн, так всем лучше будет!
Я смотрел на свою любовницу и понимал: она полная противоположность моей жене. Белокурая, тихая, высокая и очень худая. Вера была невысокого роста, брюнетка и с очень аппетитными формами. Что меня дёрнул чёрт изменить своей красавице-жене, я не знал. Может, её жёсткость, её постоянная работа. Я сам всё время проводил в командировках и миллионных контрактах, но когда отдыхал, то просто забивал на всё, а Вера так не могла. На работе она была двадцать четыре на семь и останавливаться не собиралась.
Я уважал её и очень ценил, хотя понимал: мы столько лет вместе, а тему детей старательно обходили и я, и она. Я очень хотел, но что-то не выходило. Говорить с Верой о клинике было бесполезно, и хоть я безумно любил её, знал: года не вернуть, нам обоим уже за тридцать, а время в таком рубеже бежит очень быстро, если не сказать неумолимо.
– Как лучше? – тихо спросила Жанна. – Просто расстаться со мной? Вычеркнуть меня из жизни? Так лучше?
Я молча смотрел в её карие глаза. Она была красивая. Блондинка с карими глазами – редкое сочетание и очень красивое, как и она сама. Только моложе и знала изначально про Веру, знала мои чувства к ней, но на том корпоративе я словно с цепи сорвался.
– Я люблю тебя, Светлояров, и отпустить не смогу! Пожалуйста, не гони меня, прошу!
В её словах было столько неприкрытой, неподдельной нежности, что я отвернулся. Жанна… Девочка… Ну зачем ты так, я же не железный…
– Светлояров, посмотри на меня!
Один миг – и она уже у меня на коленях, вся такая мягкая, податливая, как пластилин, а не робот, как Вера.
О Вере вообще думать в этот момент не мог, понимал, что подло поступаю. Мы столько прошли с ней, и я как чёрт себя веду.
– Жанн, сюда войти могут!
Осторожно пытаюсь снять её с колен, но не могу – меня словно волной бешеной накрывает, когда её губы, розовые, пухлые, на моих губах оказываются.
Глава 1
ВЕРА
– Вера Сергеевна, смотрите, какие ткани привезли!
Настя забегала электровеником туда-сюда, а я сурово посмотрела на неё.
– Где Саша?
– Александра Викторовна на встрече! До Нового года всего ничего! У нас заказаны платья Валерии и Клаве Коке! А мы ничего не успеваем!
Поймав мой взгляд, тут же осеклась.
– Оговорилась, Вера Сергеевна! Всё, всё, мы успеваем! Через пару недель, точнее дней, всё готово, всё! Даже не волнуйтесь, Вера Сергеевна!
Настя испуганно попятилась к двери и, едва не выйдя вместе с ней, оказалась в коридоре. Я резко крутанулась на стуле. Да уж, вот и неделя на Майорке. Бардак. А Саша, как всегда, в своём репертуаре: этого жалко, у этого семейные проблемы, ту муж бросил, у той понос. Да мне плевать. Мои проблемы никого не волновали, и как я шла к этому, построив такую индустрию моды. Конечно, многие мне скажут, что Марат помог, я же жена самого нефтяного магната, не просто миллионера, а миллиардера Марата Светлоярова, но, увы, всем сплетникам и завистникам облом. Марат мне не помог, лишь поддерживал сейчас, а я – вчерашняя выпускница, модельер, каких пруд пруди, зато название красивое, – обивала пороги журналов и домов мод, и лишь одна Ольга Волкова взяла меня к себе. Холодная, беспринципная, жестокая стерва, но, чёрт возьми, хоть в меня и летели и подносы, и один раз кофейник (хорошо, с остывшим кофе), она донесла до меня одно: мир у ног стервы, романтичные барышни никому не нужны. Их сжирают, порой и собственные мужья, блондинки-дуры быстро надоедают, а у руля – настоящие женщины. И, чёрт возьми, хоть сейчас Волкова и давно на пенсии, она всё равно легенда покруче самого крутого дизайнера, а я, девочка из низов, её преемница, стала тем, о ком говорят, кому преклоняются, о ком мечтают, и работа с кем откроет самые парадные и престижные двери фэшн- и шоу-бизнеса. А всё почему? Да. Да. Именно потому, что я стерва, и я это не отрицаю.
– Ну и снегу там намело! Планёрки ещё не было?
Саша, моя правая рука, мой зам и по совместительству близкая подруга, одна, которая у меня была, ввалилась в кабинет, на ходу расстёгивая шубу. В её руках были два банановых капучино. Саша знала мой любимый, на то она и подруга была. Близкая и родная.
– Спасибо, но не подмажешься в этот раз! – сурово сдвинула брови я, хотя знала, что моё сердце оттает. Саша трудолюбива, но Бог наградил её добрым сердцем, и наши многие модельеры, ассистенты и журналисты это хорошо знают – и на какие кнопочки нажать тоже.
Со мной это не прокатит.
– Вер! Ты очень строга! Они тебя как огня боятся! Нельзя так!
Я бросила взгляд на Сашу.
– Можно, поверь! Только дай слабину – и тебя заклюют. Ты что, Волкову забыла?
Саша поёжилась. Волкова гоняла её так же, как и меня, но знала, что Саша не станет руководителем таким, как я. Да и не надо ей это было, она другая. Добрая, а я злая и не жалею об этом. Мне так проще живётся, я счастлива, по-настоящему счастлива, хотя многие этого не понимают. На столе ожил телефон, в этот момент в дверь постучали. Сбросив незнакомый номер, я рявкнула: «Войдите!» Саша едва не подавилась своим банановым капучино, хотя она прекрасно знала: это понедельник и мой первый рабочий день, а у меня всё чётко должно быть. Война войной, а обед по расписанию. Так же и у меня. Всё всегда было чётко и по плану, и я очень нервничала, когда это всё отклонялось от плана. В кабинет вошла Карина Гуляева, моя ассистентка, бестолочь и дура, но за неё просили знакомые мужа, и хоть я это не любила, но понимала: она мебель, а из мебели путного ничего не выйдет.
Карина с отчаянием и с какими-то дикими глазами на меня смотрела.
– Что случилось? – хмуро спросила я.
– Вера Сергеевна, вы только не ругайтесь!
Начало мне уже не понравилось. Саша сделала большие глаза и отвернулась к окну, мол, помни, кто её мужик и папа.
– Ну что кота за яйца тянешь! – грубо произнесла я.
Большие, неумело накрашенные, слишком ярко и дёшево, глаза Карины наполнились слезами.
– Скоро презентация, два часа, а я макет на работе у Федюни забыла!
Я заскрипела зубами от злости. Федюня, а попросту Фёдор Конюхов, работал вместе с Маратом, и это была его соска, дочь кого-то там, тупая, безвкусная, зато бабло Конюхова и папы продвигали её.
– А трусы ты там свои дурацкие не забыла? – повысила голос я.
Чёрт. Два часа, а эта макет забыла. Как назло, София прискачет, наша конкурентка, и тут такой позор.
– Знаешь, Карина, была бы мужиком – дала бы тебе в морду! – рявкнула я. – А так… Где ты забыла этот чёртов макет?
– В кабинете Федюни на диване! – тихо, стараясь казаться совсем маленькой, прошептала и без того низкорослая Карина.
Я усмехнулась.
– Хорошо хоть не на столе, когда он тебя пёр! Дура ты! У него жена – модель и беременная. Не знаю, какую лапшу он тебе на уши вешает, но когда муж и жена не спят, беременность не наступает! Если только от Ваньки Ветрова! Я съезжу, дуй немедленно к ёлке, выставлять надо!
– Спасибо! – пропищала тоненьким голоском Карина и рванула за дверь.
Когда мы остались в кабинете с Сашкой одни, я сбросила свои изящные и бешено дорогие туфли и надела замшевые ботфорты. Если честно, я терпеть каблуки не могла, но это красота. Туфли. У женщины они должны быть идеальными и дорогими, если это, конечно, настоящая женщина.
Это была правда. Ни босоножки, ни сабо, а именно яркие красные лакированные лабутены на высоких каблуках.
– Сань, по взгляду вижу всё, что хочешь сказать, но лучше не надо. Я тебя люблю! Уехала!
Саша лишь тяжело вздохнула. Она была слишком близким мне человеком и понимала всё без слов.
Глава 2
МАРАТ
– Жанн, так всем лучше будет!
Я смотрел на свою любовницу и понимал: она полная противоположность моей жене. Белокурая, тихая, высокая и очень худая. Вера была невысокого роста, брюнетка и с очень аппетитными формами. Что меня дёрнул чёрт изменить своей красавице-жене, я не знал. Может, её жёсткость, её постоянная работа. Я сам всё время проводил в командировках и миллионных контрактах, но когда отдыхал, то просто забивал на всё, а Вера так не могла. На работе она была двадцать четыре на семь и останавливаться не собиралась.
Я уважал её и очень ценил, хотя понимал: мы столько лет вместе, а тему детей старательно обходили и я, и она. Я очень хотел, но что-то не выходило. Говорить с Верой о клинике было бесполезно, и хоть я безумно любил её, знал: года не вернуть, нам обоим уже за тридцать, а время в таком рубеже бежит очень быстро, если не сказать неумолимо.
– Как лучше? – тихо спросила Жанна. – Просто расстаться со мной? Вычеркнуть меня из жизни? Так лучше?
Я молча смотрел в её карие глаза. Она была красивая. Блондинка с карими глазами – редкое сочетание и очень красивое, как и она сама. Только моложе и знала изначально про Веру, знала мои чувства к ней, но на том корпоративе я словно с цепи сорвался.
– Я люблю тебя, Светлояров, и отпустить не смогу! Пожалуйста, не гони меня, прошу!
В её словах было столько неприкрытой, неподдельной нежности, что я отвернулся. Жанна… Девочка… Ну зачем ты так, я же не железный…
– Светлояров, посмотри на меня!
Один миг – и она уже у меня на коленях, вся такая мягкая, податливая, как пластилин, а не робот, как Вера.
О Вере вообще думать в этот момент не мог, понимал, что подло поступаю. Мы столько прошли с ней, и я как чёрт себя веду.
– Жанн, сюда войти могут!
Осторожно пытаюсь снять её с колен, но не могу – меня словно волной бешеной накрывает, когда её губы, розовые, пухлые, на моих губах оказываются.
Её зубы царапнули нижнюю губу. Охренеть от того, что они делали, – такие мягкие и, чёрт возьми, податливые, от которых с ума сойти можно.
– Пожалуйста.
– Пожалуйста что, девочка моя? – я был на грани, я думал, разорву её всю, и да, я хотел разорвать – жёстко, жестоко хотел её разорвать.
– Пожалуйста, трахни меня. – Жанна никогда раньше не просила мужчину трахнуть её, и эти слова настолько сильно возбуждали, что я думал, с ума сойду от неё. Так и было: я сходил, я желал эту девчонку до ломоты во всём теле.
– Мне горячо, девочка! – я сунул руку в задний карман и вытащил презерватив. Я предохранялся всегда, ведь лишних сюрпризов мне было не нужно.
Я разорвал его зубами, обёртка упала на пол. Я тут же поднял её и зашвырнул в мусорное ведро, быстро надел его, а потом мои руки оказались под её сочными бёдрами, чтобы уложить её на стол.
– Обхвати меня ногами, ну же, давай, девочка!
Она обвила ногами мои бёдра, и я яростно и жёстко вошёл в неё одним сильным толчком.
– Почувствуй меня всего, девочка!
Я замер, давал ей время привыкнуть, зная, что у неё там всё очень узко.
Жанна впилась ногтями в мои плечи и приподняла бёдра, когда я рванулся вперёд. Ей нравилось – и я весь, моя грубость, дикость, необузданность, моя жестокость. И я точно знал: она никогда не откажет мне в близости, в любое время дня и ночи, каким бы я ни был, потому что она моя. Я сам, того не желая, полностью сделал её своей.
Глава 3
ВЕРА
Я сходила с ума… Образ детства стервозины летел ко всем чертям, сейчас мне хотелось одного – ощутить его в себе, кончить вместе с ним… Да-да, вам не послышалось… Так именно думала я, стерва Вера, но во что, а точнее в кого я превращалась с ним, я даже описать не могла. Я не искала смысла, логики, я искала лишь эмоций. Слишком долго я была лишена их и сейчас наверстывала упущенное. Страсть, горячо, красиво… Он держал меня за ягодицы так крепко, а я откидывала голову назад, подставляя шею и грудь, так соскучившиеся по настоящему мужику, по его ласкам… Я хотела сделать ему приятное, хотела видеть огонь в его глазах, что я особенная, что не похожая на других… Такая нетипичная девочка, а особенная, особенная лишь для него… Я легонько упёрлась в него и, оттолкнув, вперёд, не обращая внимания на его недоумевающий взгляд, опустилась перед ним. И я, и он – оба были в шоке, но мне хотелось. Очень хотелось сделать ему приятное, оставить отпечаток в душе, оставить отпечаток не только физический, но и душевный. Ещё два дня назад я даже боялась писать об этом в книге, считая это за гранью возможностей, аморальным поступком, а сейчас… Сейчас мои губы, пусть и неумело, скользнули, касаясь него, язык прошёлся вокруг головки, и мой мозг взорвался. Хотя это был эпитет, и он не мог взорваться, но эпитет, метафора… Да чёрт побери, всё смешалось в моей голове! Я… Как бы банально и унизительно для многих моралистов это ни звучало, но да, я ласкала его, и мне, такой стервозине, пусть я и не умела этого, очень нравилось, даже больше чем нравилось. Он властно прижал мою голову, его руки не грубо, но с напором держали меня за волосы, а я неумело, но с таким желанием касалась губами.
– Сладкая моя, ты самая лучшая! – жарко шептал он, и для меня это значило очень много. Я слышала интонацию в его голосе и могла сейчас открыть тайну любой из вас: грешница в постели – это самое важное качество жены, и порой поважнее борща на кухне. Поесть мужчина может и в кафе, а вот если ты не устраиваешь его в сексе и он куда-то ходит налево, значит, это приговор.
Я усмехнулась сама себе, не понимая, зачем вспомнила это, а ещё непроизвольно вспомнила наш самый первый раз с ним, с моим мужем Маратом Светлояровым.
Предательский стон срывается с моих губ, я веду себя как дешёвая грешница, но мне так сейчас… Я никогда не могла подумать, что могу быть такой развратной. Он хватает меня за ноги, к себе, и разводит их в стороны. Раздаётся щелчок, я наконец девочка Светлоярова, меня отдали ему на растерзание, а я так сладко стону под ним. Его дьявольская ухмылка сводит меня с ума, я как сумасшедшая. Он притягивает меня, я могу двигать руками. Холод вперемешку с его горячим телом вызывает нереальное ощущение, я прижимаюсь к нему всё крепче, пытаясь согреться. Я давно стараюсь не думать о своём поведении, рядом с ним ловлю себя на мысли: я вообще не могу думать ни о чём, кроме того, что он вот-вот во мне.
– Сладкая моя! – Светлояров проводит пальцем по моим губам, я с готовностью касаюсь его языком. Ощущаю, что внутри сжимаются все мышцы, я очень хочу его внутри, безумно хочу, сейчас… Меня ничего не может остановить. Он резко входит в меня.
Вновь с моего горла вырывается предательский стон, я ёрзаю на нём, как последняя грешница, насаживаясь всё сильнее.
Марат почти вдавливает меня в кровать своей тяжестью, у меня рвёт крышу, да, да и ещё раз да. Меня всю сотрясает, я царапаю его спину, как безумная, умоляя только об одном: только бы эта сладкая пытка не заканчивалась, я хочу его в себе постоянно, хочу чувствовать.
Я лежу на его груди, какое-то странное ощущение. Мы враги и всегда ими были. Что поменялось сейчас, что-то изменилось? Да, наверное, многое изменилось: враги стали сношаться.
Рука Светлоярова обнимает меня, крепко прижав к своему телу. Я чувствую: если он сейчас уберёт её, то всё закончится.
– Ты так сладко стонешь, когда я тебя трахаю!
Очень романтично, просто нереально. Вот именно то, что нужно в этот момент, – такое хамство не каждая захочет услышать, это грубо.
Я приподнимаю голову, Светлояров усмехается.
– Ты так со всеми хамишь или только со мной – я особенная?
Он прищуривается.
– Со всеми? Хочешь узнать, как со всеми?
Я внезапно ощущаю какой-то укол внутри. Со всеми. Ну конечно, он же не только со мной спит. Внутри стало ещё больнее. Неужели я ревную его? Я сама ужаснулась этой мысли: этого просто не может быть, я не умею ревновать, да и тем более кого – его я точно ревновать не собираюсь…
– Ты ревнуешь, детка?
Он что, экстрасенс?
– С чего ты взял? – как можно спокойнее спросила я.
Марат приподнимается и тут же подминает меня под себя.
– Я вижу, ты так сердито на меня посмотрела! Да, детка, со всеми, ты же не особенная!
