Надежда Соколова "Волшебный замок для попаданки"

Волшебный замок для попаданки
Надежда Игоревна Соколова

Я – попаданка в магический мир, стала ведьмой не по своей воле. Теперь мне надо учиться варить зелья, творить волшбу и попытатся не прибить своего наставника – говорящего ворона. Ну и жениха приручить, угу. Трудно? Есть такое. Но я справлюсь. И с вороном, и с женихом.

Надежда Соколова

Волшебный замок для попаданки

Глава 1

Я стояла у котла, чувствуя себя самой настоящей ведьмой, если не считать, что у самой настоящей ведьмы, наверное, не дрожали бы коленки от вида бурлящей фиолетовой жижи. Моё второе в жизни зелье. Первое пришлось ликвидировать заклинанием из учебника, потому что оно начало проявлять признаки разумной жизни и пыталось сбежать из чана. Надеюсь, сейчас хоть что-то получится.

Котёл булькал над синим пламенем, распространяя стойкий аромат старой тряпки и кислых ягод. Я сверялась с рецептом, который был испещрён пометками прежних владельцев вроде «Не вдыхать!» и «Проверь, спит ли мандрагора».

– Итак, лунная роса, – пробормотала я, выливая склянку. Жидкость в котле с одобрительным шипом приняла серебристый оттенок.

– Роса с ущербной луны, – тут же прокомментировал с жёрдочки у окна мой учитель, ворон Дартис. – Идеально, если хочешь, чтобы у объекта применения началась беспричинная ностальгия. Или ломота в костях. Пятьдесят на пятьдесят.

Я сделала вид, что не слышу, и потянулась к баночке с блестящим порошком.

– Пыльца снов эфемерного мотылька. Щепотка.

– Выглядит подозрительно ярко, – сказал Дартис. – Ты уверена, что это не глиттер из того набора для детского творчества, что ты купила, чтобы «придать зелью эстетики»?

Я фыркнула, но сдула щепотку в котёл. Бульканье на секунду зазвучало как колыбельная. Обнадёживающий признак.

– Дальше… корень мандрагоры. Мелко нарезанный.

Я с отвращением вытащила сморщенный корешок, напоминавший сердитого карлика. Нож в моей руке дрогнул.

– Он смотрит на меня, Дартис.

– Естественно. Ты же не стала его усыплять. Рецепт, Витка, рецепт! Там ясно написано: «Спой две строчки колыбельной про червей и влажную землю». Но нет, ты решила сэкономить время.

– Я не помню той колыбельной!

– А я тебе пел её на прошлой неделе! Ты сказала, что у тебя от неё мурашки по коже.

Я закрыла глаза и рубанула ножом. Корень издал тонкий, обиженный визг. Сбросив кусочки в котёл, я поспешила перейти к следующему пункту, пока варево не начало меня осуждать.

– Чешуя речного тролля. Три штуки.

– Сушёные, а не свежеощипанные, – важно заметил Дартис, наблюдая, как я с трудом отковыриваю три твердые пластинки от комка. – Свежие придают зелью агрессивность. Ты что, хочешь, чтобы твой любовный напиток заставил объект влюбленности тут же начать крушить мебель?

Жидкость в котле уже помутнела и загустела, напоминая кисель с дурным предзнаменованием. Последним штрихом должны были стать «слезы единорога» – капля чистой росы, пойманная в радугу. Я осторожно держала крошечный хрустальный флакон.

– Просто капни, – вздохнул Дартис, уже без надежды. – Аккуратно.

Я капнула. И в этот момент со стола соскользнул кусочек неиспользованной чешуи тролля и плюхнулся прямо в эпицентр бульканья. Раздался глухой хлопок, и из котла вырвался столб ярко-оранжевого дыма, пахнувшего жжёным сахаром и старой кожей. Когда дым рассеялся, на дне котла лежал не мерцающий эликсир, а нечто, напоминающее плоский, влажный блин болотного цвета. Он тихо шипел.

Я уставилась на это творение. Дартис подлетел, покивал головой и клюнул «блин». Тот издал звук, похожий на всхлип.

– Поздравляю, – сказал ворон без тени сарказма. – Ты изобрела зелье… тоски по родине. Для болотных троллей. Оно совершенно бесполезно для человека, если только ты не планируешь внезапно захотеть есть мох и слушать кваканье лягушек в дождливый день.

Я опустила ложку. Опять. Опять полный провал.

– Вторая попытка, – безрадостно констатировала я, глядя на шипящую лепёшку на дне котла. – Дартис, что я делаю не так?

– Всё, милая. Абсолютно всё, – ответил он, возвращаясь на жёрдочку. – Но особенно хорошо у тебя получается добавлять ингредиенты, которых нет в рецепте. Это талант. Разрушительный, но талант. Ну что, начнём уборку? А потом, может, с третьего раза повезёт. Или с тридцать третьего.

Я вздохнула, глядя на шипящий «блин» тоски по болоту на дне моего котла. Энтузиазм, с которым я начинала, теперь вытек вместе с оранжевым дымом и витавшим в воздухе запахом провала. Но руки опускать было нельзя. По крайней мере, так говорил учебник «Основы алхимии для упрямых».

– Ну что ж, – проговорила я без особого энтузиазма. – Процедура ликвидации. Приступаем.

Я потянулась к полке, где стояли склянки с нейтрализаторами. Одна из них была подписана «Для органических казусов».

– Ты уверена, что это «казус»? – поинтересовался Дартис, наблюдая, как я с трудом откручиваю пробку. – На мой взгляд, это полноценная катастрофа. Маленькая, липкая, но катастрофа. У них отдельный реактив должен быть, «Для тоскливых тролльих лепёшек».

– Закрой клюв, – буркнула я, но беззлобно. Плеснула прозрачной жидкостью в котёл. Шипение усилилось, а затем блин начал медленно таять, превращаясь в подозрительную серую жижу, которая тут же начала испаряться едким паром.

– О, великолепно! – воскликнул Дартис, энергично взмахивая крыльями, чтобы разогнать пар. – Теперь у нас тут атмосфера прокисших грёз и разбитых надежд. Очень способствует творчеству. Не открыть ли окно, или ты хочешь этим подышать, чтобы проникнуться настроением для следующего шедевра?

Я молча подошла к окну и распахнула его створки. Вечерний воздух, пахнущий дождём и сырой листвой, ворвался в комнату, сметая миазмы моего фиаско. Я глубоко вдохнула, посмотрев в сторону двери. Туда, где был коридор, кухня с обычным чайником и мир, где вещи не шипели и не смотрели на тебя с укором.

– Мысль о чашке чая выглядит всё привлекательнее, – заметила я, вертя в руках пустую склянку.

– Ты же знаешь, что заварка у тебя тоже странно себя ведёт, – напомнил ворон. – После того как ты перепутала её с сушёными головастиками для зелья прыгучести. Она до сих пор иногда шевелится в банке. Испуганно так.

Я сдавленно хмыкнула. Он был прав. Даже в самых простых вещах меня преследовала какая-то алхимическая злая ирония. Взяла огромную магическую тряпку, которая должна была сама впитывать грязь, и начала вытирать брызги со стола. Тряпка лениво шевельнулась и втянула пару капель.

– Смотри, хотя бы это у тебя получается, – ехидно заметил Дартис. – Натирать стол до блеска. Может, переквалифицируешься? Алхимия – не для всех. Есть же призвание попроще. Уборка, например. Или мытьё котлов. Спрос всегда есть.

Я швырнула в его сторону тряпку. Она лениво долетела до половины пути и упала на пол, издав звук, похожий на вздох. Дартис даже не шелохнулся.

– Насилие – признак бессилия, Витка. И плохого воспитания. Настоящие ведьмы кидаются заклинаниями, а не тряпками.

– Я бы с радостью кинулась заклинанием, – проворчала я, поднимая тряпку. – Но боюсь, и его перепутаю. Вместо «Очищения» случайно наложу «Вечный беспорядок».

Котёл, наконец, опустел и перестал пахнуть. Я поставила его на место, тщательно вытерла руки, хотя на них остались трудновыводимые цветные разводы. Взгляд снова непроизвольно скользнул к двери. К выходу. К побегу. Туда, где не нужно было терпеть ехидные комментарии и видеть плоды своего тотального неумения.

Но потом я посмотрела на полку с ингредиентами, на потрёпанный рецепт, на Дартиса, который, притворяясь равнодушным, всё же наблюдал за мной одним глазом.

– Ладно, – выдохнула я, подходя к полке. – Третья попытка. Только… может, начнём с чего-то совсем простого? Зелье для полива комнатных растений, чтобы они не вяли?

Дартис медленно повернул ко мне голову.

– Простое? – переспросил он с плохо скрываемым ужасом. – Дитя моё, с твоими-то руками «простое зелье для полива» может обрести сознание и начать требовать политических прав для кактусов. Но… – он взмахнул крылом, – раз уж ты такая настойчивая. Рецепт в зелёной книге, на пятой полке. Там всего два компонента. Попробуй не добавить от себя третий, а?

Я кивнула, уже чувствуя, как усталость отступает перед знакомым зудом любопытства. И хотя ноги всё ещё сами несли меня к двери, руки уже тянулись к зелёному переплёту. Выход мог и подождать. Ещё одну попытку.

Глава 2

Меня звали Витолина Андреевна Дартинская, менеджер среднего звена тридцати пяти лет от роду. Я жила на Земле со своего рождения, и моя жизнь была образцом предсказуемости. Каждый день начинался с будильника на смартфоне, продолжался в пробке по пути в офис стеклянно-стального бизнес-центра и заканчивался отчетом в таблицах. Я выучилась на экономиста, нашла стабильную работу, взяла в ипотеку двухкомнатную квартиру в спальном районе с панорамными окнами, из которых открывался вид на такой же соседний спальный район. Родители мои жили в соседнем городе. Я звонила им каждое воскресенье, ровно в 16:00, и мы обсуждали погоду, цены в магазинах и мои планы «наконец-то выйти замуж». Моя жизнь была расписана по минутам в календаре, и следующее полугодие было уже заполнено планерками, отчетами и платежами по кредиту.

Пока однажды, месяца три назад, я не попала в неизвестный магический мир. Это произошло самым банальным образом. Я засиделась на работе допоздна, готовя презентацию для совета директоров. В офисе было пусто и тихо, горел только мой монитор. Последнее, что я помню, – это тянулась рукой к чашке с холодным кофе, голова гудела от цифр, а на экране плыли ряды бессмысленных цифр. В глазах потемнело от усталости, я почувствовала легкое головокружение, будто падаю в лифте…

А очнулась, сидя на холодном каменном полу в просторном, мрачноватом зале со сводчатым потолком. Вместо стола передо мной был массивный камин, в котором потрескивали не синие, а самые настоящие оранжевые поленья. Воздух пахнул не озоном кондиционера и бумажной пылью, а воском, старым камнем и чем-то травяным. В руках я судорожно сжимала не мышку, а свою кожаную рабочую сумку. В ней, как выяснилось позже, лежал ноутбук с разряженной батареей, паспорт, ключи от квартиры, косметичка, недоеденный батончик мюсли и любимая гелевая ручка с зелеными чернилами. Ну и еще немного мелочей.

Эти предметы стали моим последним якорем в привычной реальности, когда на следующий день после моего прибытия, меня нашёл Дартис.

Он влетел в высокий зал, где я, всё ещё в помятой офисной блузке, пыталась понять, как разжечь огонь в камине без спичек, и уселся на спинку массивного кресла, покрытого пыльным бархатом.

– Ты, – прокаркал он хрипло, склонив голову набок, – должно быть, Витолина. Последняя кровь Дартинских. Здравствуй, наследница. Опоздала лет на триста, но лучше поздно, чем никогда.

Я уставилась на ворона, решив, что стресс и голод окончательно свели меня с ума.

– Что?..

– Замок Дартинских, – сказал он, как будто объяснял что-то очевидное. – Обережные чары сработали, почуяв последнюю каплю родственной крови в опасности. Выдернули тебя из твоего «офиса» и притащили сюда. Поздравляю. Теперь ты хозяйка. И, судя по всему, ведьма. Дремавшие силы проснулись – оттого, наверное, и свалилась в обморок посреди квартального отчёта.

Он говорил, а я медленно оседала в то самое кресло, не веря ни одному слову. Но замок вокруг отзывался. Тихим гулом в тишине, мерцанием теней в углах, лёгким дуновением, которое поправляло пыль на книгах в дальнем шкафу, будто невидимая горничная. Дартис объяснил, что слуг здесь нет и не было веками. Всё держится на старых заклинаниях оберега и поддержания. Пыль убирает магия. Сады растут сами. Еда… с едой пока сложнее, потому что кладовые зачахли без хозяйского глаза. Но основы есть.

– А почему ты?.. – спросила я, глядя на ворона.

– Я? Я – дух-хранитель. Контракт с первым Дартинским. Следую за родом, пока кровь не пресечётся. Или пока замок не обретёт истинного хозяина. Кажется, это случилось. Так что теперь я твой… гуру, что ли. Наставник. Тот, кто попытается вбить в твою головку азы магии, чтобы ты не взорвала своё же наследство, пытаясь сварить чай.

Он был ехиден, циничен и безапелляционен. И он был единственным, кто что-то знал.

Моя новая жизнь началась с уроков, которые проходили не в переговорных комнатах, а в просторной, залитой странным светом лаборатории-библиотеке. Вместо таблиц – гримуары с шевелящимися буквами. Вместо планёрок – ворчание Дартиса: «Нет, Витолина, это не анализ магических угроз! Это базовый щит! Концентрируйся!»

Я училась. Училась оживлять огонь в камине силой мысли (сначала только дымилось). Училась приказывать замку открывать нужные двери (они иногда забавно путались, и вместо кухни я оказывалась в сырой темнице). Пыталась по рецептам из поваренной книги, написанной прапрабабкой-ведьмой, приготовить ужин, и в результате получила суп, который… пытался сбежать из тарелки.

Моя рабочая сумка пылилась в углу моих новых покоев. Но иногда я открывала её. Проводила пальцами по клавишам мёртвого ноутбука. Держала в руках ключи от квартиры, которую, вероятно, уже выставили на продажу за долги. Батончик мюсли я съела в первую же ночь. А гелевой ручкой с зелёными чернилами… я однажды, от отчаяния, попробовала нарисовать ею элементарную руну очищения на закопчённом котле. И чернила легли ровно, ярко и заработали. Оказалось, даже предметы из мира «без магии» в руках пробудившейся ведьмы обретают силу.

– Любопытно, – прокаркал тогда Дартис, наблюдая, как ручка выписывает символы сама, повинуясь моей слабой пока воле. – Нестандартный инструмент. Как и его хозяйка. Ну что, Витолина, готова к следующему уроку? Сегодня будем учиться оживлять брошенные сады. С большим количеством грязи под ногтями. Это тебе не презентации крутить.

Я вздохнула, спрятала ручку в карман платья (уже не офисного, а простого, льняного, которое нашла в гардеробной), и кивнула. Здесь я была менеджером заброшенного магического актива.

Глава 3

На следующий день после фиаско с «зельем болотной тоски» Дартис выгнал меня из лаборатории. Буквально.

– Хватит ковыряться в котлах и отравлять воздух, – заявил он, хлопая крыльями так, что с полок слетали клочья пыли. – Сегодня твоё образование выходит на свежий воздух. Надевай что-нибудь, что не жалко испачкать, и следуй за мной. Если, конечно, не боишься солнечного света, офисная недоведьма.

Я не боялась. После вчерашней вони и шипения сад казался раем. Мы вышли через потертую дубовую дверь в южной стене замка, и меня обдало волной тепла, запахом влажной земли, прелой листвы и чего-то цветущего. Сад… «заброшенный» было слишком мягким словом. Это были джунгли, оставленные на произвол судьбы веками. Каменные дорожки почти полностью скрылись под слоем мха и проросшей травы. Розы сплелись с ежевикой в непроходимые колючие заросли. Деревья скрипели ветвями, словно ворчали на непрошеных гостей.

Но под этим хаосом чувствовалась жизнь. Острая, яркая, не управляемая рецептами из книг.

– Первый урок полевой магии, – объявил Дартис, усаживаясь на обломанную голову каменного грифона. – Распознавание. Ты должна знать своих… поставщиков. Вот это, – он ткнул клювом в невзрачное растение с мелкими желтыми цветами у своих лап, – не сорняк. Это солнечник. Его лепестки, растертые в пыль, дают вспышку света. Полезно для сигналов или чтобы ослепить нахала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73247148&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.