Страница 2 из 10
– Не дёргайся!
Но даже после этого он поднёс к моему лицу кулак медленно и очень-очень плавно. Он примерился для удара раз и другой, затем спросил:
– Напарник левшой был?
– Без понятия. Я сегодня первый день. И не помню ни хрена.
– Первый раз в первый класс! – с каким-то шипящим смешком выдал упырь, отвернулся от меня и вдруг толкнулся назад локтем. До конца доводить удар не стал и вернулся к мёртвому санитару. Осмотрел и даже обнюхал его костяшки, после взялся изучать перепачканный в крови правый рукав покойника.
Дальше упырь быстро прошёлся по остальным комнатам, а вернувшись, наставил на меня указательный палец.
– Держи язык за зубами!
Брать подписку о неразглашении и даже опрашивать меня под протокол гэбэшник не посчитал нужным. Как видно, здесь – где бы это здесь ни находилось! – к делопроизводству относились не так строго, как в моей родной реальности.
– Разрешите обратиться! – послышалось вдруг от двери.
– Говори! – дозволил упырь, и его мёртвый спутник посторонился, перестав загораживать дверной проём.
– Проверили все блоки, доктора нигде нет, – доложил автоматчик в городском камуфляже и шлеме с поднятым лицевым щитком. – Из жильцов никто ничего не видел, посторонних не обнаружено.
– Свободен!
Опер задумчиво поскрёб щёку, но почти сразу его от раздумий отвлёк новый визитёр. Мимо мёртвого громилы в комнату как-то противоестественно ловко просочился тип с пепельно-серой кожей, вытянутыми островерхими ушами и оранжевыми радужками глаз. Ещё и волосы оказались платинового оттенка, ну чисто – эльф из тёмных.
Одет он был в самые обычные туфли, джинсы и кожаную куртку, через плечо был перекинут ремень сумки, на груди болтался плёночный фотоаппарат с установленной сверху вспышкой.
– Приехали уже? – удивился упырь.
– Не, я своим ходом! – мотнул головой фотограф и сделал снимок лежавшего на полу обезглавленного тела. После запечатлел на плёнке безнадёжно испорченный ковёр, а затем отщёлкал остаток катушки, вроде бы не упустив решительно ни одной детали.
– Чао, шеф! – сделал он ручкой оперу и пояснил: – У меня ещё два срочных вызова, бригаду дожидаться не стану.
Упырь кивнул, выглянул в коридор и сказал кому-то из бойцов:
– Сейчас криминалисты из горотдела приедут, дождитесь. Тело можете уносить, больше ничего не трогайте.
После он убыл в сопровождении своего то ли молчаливого напарника, то ли мёртвого телохранителя, а в дверях возник давешний автоматчик.
– Слышал, морда зелёная? Выноси тело!
– Я?
– Ну не я же! Живей давай! Эксперты подъезжают.
Окончательно сбитый с толку, я подступил к обезглавленному санитару и на миг заколебался, но сразу решил, что сильнее изгваздаться в крови уже попросту не получится, поэтому отбросил сомнения и, ухватив тело за ноги, потянул его из комнаты.
– Носилки возьми, балда! – зло рассмеялся автоматчик.
Носилки стояли прислонёнными к стене крохотной прихожей блока на две квартиры, я кое-как устроил на них весившую под два центнера тушу и выволок её в дверь. Там поморщился из-за дёрнувшей ссаженную скулу боли и выпрямился, с интересом огляделся. Планировка у здания оказалась незнакомой: тянувшиеся по фасаду коридоры были открытыми, напротив высилась точно такая же пятиэтажка. Внизу – запущенный двор с трансформаторной будкой.
Общаги?
Я перегнулся через ограждение, огляделся и, сообразив, что лифта в доме нет, окликнул курившего внизу шофёра скорой:
– Борода, помоги с носилками!
Коротышка задрал голову и зло бросил:
– Вот ты деловой, ля! Моё дело баранку крутить!
– Сложно тебе?
Но вздорный бородач даже слушать ничего не стал: отмахнулся и отвернулся. Оставленные караулить квартиру бойцы на месте преступления курить не решились и вышли из блока, подняли лицевые щитки шлемов.
– Убери уже его отсюда! – чиркая колёсиком зажигалки, потребовал автоматчик, после пинка которого до сих пор ныли рёбра.
– Не, погоди! – остановил меня его напарник с дробовиком. – Вдруг на тело взглянуть захотят?
Упырь полагал иначе, но ссылаться на его мнение я благоразумно не стал, ибо нисколько не хотелось ни нарываться, ни надрываться. Тяжко вздохнул и вновь глянул во двор. Местных жителей там не наблюдалось вовсе, у патрульного автомобиля, внешне здорово напоминавшего советский «бобик» – ещё и синего, с жёлтой полосой вдоль борта, курила парочка бойцов. Рядышком парковался небольшой автобус с зашторенными изнутри боковыми окнами, а прикатившие на нём эксперты и опера из следственной бригады уже тянулись к подъезду.
Минуты не прошло, как на этаж поднялись криминалисты: полудюжина людей и нелюдей. Люди были самыми обычными, долговязый белобрысый эльф после встречи с его тёмным сородичем своим видом тоже нисколько не впечатлил, и всем моим вниманием завладел непонятный тип в дождевике, под глубоким капюшоном которого сгустилась столь плотная тень, что не удалось разобрать даже очертания лица.
Отнести его к хомо сапиенс помешали светящиеся глаза – впрочем, судя по едва уловимому духу мертвечины, это всё же мог быть человек. Только неживой.
Именно этот тип и остановился у обезглавленного тела моего дохлого напарника, наклонился к нему, провёл в воздухе затянутой в чёрную резиновую перчатку ладонью и странно-шелестящим тоном разрешил:
– Уносите!
У меня аж мурашки по спине побежали, и мошонка в тугой комок собралась.
Эксперты скрылись в блоке, с нами задержался лишь пузатый дядечка в тёмном костюме. Он обменялся парой фраз с караулившими дверь бойцами, после чего их отпустил:
– Можете быть свободны. Опросом соседей займётся опергруппа.
И я такого своего шанса не упустил – просто не свыкся ещё со своими новыми обликом и статусом, вот и попросил:
– Люди добрые, помогите с носилками! В одного эту тушу не упереть!
– Отвали, морда зелёная! – отмахнулся боец с дробовиком, автоматчик так и вовсе щелчком пальца запустил в меня окурок.
Не попал, но в голове будто петарда взорвалась, так всего из-за приступа лютой злобы перетряхнуло! Аж дыхание перехватило и кровь в висках застучала. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти до боли впились в кожу, перед глазами растеклась красная пелена.
Всех желаний – дотянуться и сломать!
И настоящий орк непременно бы сделать это попытался, ну а я в своей прежней жизни не раз и не два оказывался в ситуациях, когда излишняя вспыльчивость грозила поездкой не на кладбище, так в ночной лес, поэтому совладал с гневом и разжал кулаки.
– Ну вы чего, мужики? – выдавил из себя примирительное.
– Я тебе сейчас зубы пересчитаю, падла, вот чего! – прорычал то ли идейный орконенавистник, то ли просто конченый мудак и даже замахнулся стальным каркасным прикладом.
Пришлось спешно податься назад, только поэтому по морде и не схлопотал. Дальше автоматчика утянул за собой к лестнице напарник, а я остался стоять, шумно дышать, стискивать и разжимать кулаки. Выплеснувшийся в кровь адреналин жёг почище кислоты, меня всего так и корёжило, безумно хотелось броситься в погоню, но ввязываться в драку с представителями закона было никак нельзя.
Умом я это прекрасно понимал, принять – не мог. Физиология, мать её раз эдак! Против гормонов и прочей хрени не попрёшь! Да и не привык подобное обращение спускать!
Как-то неожиданно накатило ясное понимание, что если прямо сейчас не дам выход своему гневу, он угнездится во мне и переродится в навязчивую идею. И от неё будет уже не избавиться. Не успокоюсь, пока не отыщу обидчика и не выбью из него дух.
А это – чревато. Я не хотел, чтобы моя новая жизнь окончилась под стать прежней.
Жить – хорошо! Особенно, когда ты молод, силён, здоров и отнюдь не урод. Ну или хотя бы не совсем урод. Да и плевать, что рожа теперь зелёная! В конце концов, это не мои проблемы!
Я тяжко вздохнул, ухватил за ручки носилки с телом, потянул их по коридору. Без особого труда доволок мёртвую тушу безголового санитара до лестницы, а там перегнулся через перила и обнаружил, что выход из подъезда находится почти прямо подо мной. Чуть поодаль стояли патрульный автомобиль и автобус горотдела, к ним притулилась машина скорой помощи.
Бородатый шофёр заметил меня и махнул рукой.
– Шевелись уже давай, ля!
Я ничего не ответил. Вспомнилась пантомима гэбэшника, и во мне укрепилась уверенность, что именно дохлый санитар мне в глаз с локтя и зарядил.
Сука такая!
– Гу! – вновь крикнул шофёр. – Ты там уснул?
Выпрямившись, я глянул вниз и отозвался:
– Иду!
В голове размеренно пульсировала боль, я кое-как отрешился от неё и задумался о своих перспективах в новом мире. А как задумался, сразу оттянул резинку спортивных штанов. К моему величайшему облегчению, с причиндалами оказался полный порядок, разве что удивило полное отсутствие волос. На груди и в паху кожа была словно после депиляции.
«Будто лягушка какая, – мысленно поморщился я. – Хоть с головы пересаживай!»
И сразу в полный рост встал вопрос, как в этом мире обстоят дела с межрасовыми сношениями, поскольку проверять тело на отсутствие эректильной дисфункции в компании зеленокожей клыкастой орчанки мне категорически не хотелось. Аж передёрнуло всего, стоило только процесс нашего соития вообразить.
Но мысли мыслями, а поглядывать вниз я не забывал, и потому приподнял обезглавленную тушу орка сразу, как только мои обидчики покинули подъезд. Пришлось поднатужиться, переваливая тело бывшего напарника через ограждение, но я оказался силён как бык, и уже мгновение спустя мертвец ухнул вниз, увлекаемый неумолимой гравитацией к земле. Злобный гад и его напарник успели отойти всего-то шагов на пять, когда позади них с мерзким чавканьем впечаталось в пыльный асфальт тяжеленное мёртвое тело.
Кровь так и брызнула, бойцы испуганно шарахнулись в разные стороны, и я злорадно крикнул:
– Извиняюся! Я не нарочно, он просто выскользнул!
И сразу подался назад, дабы не словить пулю. Но вскинувшие оружие бойцы огонь открывать не стали, а после от патрульного автомобиля раздался требовательный окрик, следом захлопали дверцы, зарычал движок.
Я рискнул подступить к ограждению и к своей откровенной радости обнаружил, что бобик с надписью «Милиция», переваливаясь на выбоинах в асфальте, медленно катит со двора. А вместе с облегчением пришло и понимание того простого факта, что быть молодым сильным орком – это здорово, но с излишней вспыльчивостью надо что-то делать. Сейчас обошлось, а вот поднялись бы менты на этаж, и что тогда? Ладно бы просто пятнадцать суток впаяли, но ведь могли и прикладами отходить!
Впрочем, прикладами – это сильно вряд ли.
Я стиснул кулаки, полюбовался своими лапищами и довольно ухмыльнулся.
– Гу! – донёсся снизу истошный крик коротышки-шофёра. – Совсем сдурел?!
Ничего отвечать я не стал, подхватил носилки и наперевес с ними поспешил вниз по лестнице, перепрыгивая где через ступеньку, а где и сразу через две.
Сдурел? Вот уж ничего подобного!
Два
Когда вышел на крыльцо, шофёр стоял над изломанным телом санитара. При моём появлении коротышка стиснул кулаки, и надо сказать, смешным, несмотря на невеликий рост, он мне сейчас отнюдь не показался. И плечи широченные, и кулаки здоровенные. Прямо-таки боевой гном, только борода для гнома слишком короткая и аккуратная.
Или нет? Или всё же гном?
– Ты что творишь, рожа твоя зелёная? – негромко, но очень веско произнёс шофёр и повторил, уже едва не срываясь на крик: – Ты что творишь, ля?!
Глаза зло сверкали из-под нахмуренных бровей, короткая рыжеватая бородка воинственно топорщилась, и я проглотил уже готовую сорваться с языка колкость, развёл руками.
– А чего я творю? – спросил, закосив под дурачка. – Тело спустил. Нет разве?
Гнома чуть не разорвало. Уверен, будь у него сейчас в руках монтировка – непременно бы попытался меня ею огреть, а так разве что зубами заскрипел от бешенства.
– Да я вообще не понимаю, почему тебя в отделение не забрали! Это ж не обычные постовые были, а группа быстрого реагирования!
– Как забрали бы, так и отпустили.
– Ты ж их чуть не пришиб, дурень! Тут даже не хулиганство, тут покушением на убийство сотрудников при исполнении пахнет!
Я тяжко вздохнул и потребовал:
– Машину подгони.
– Чего? – вылупился на меня коротышка.
– Скорую, говорю, сюда подгони! – Я осторожно прикоснулся к разбитой скуле, поморщился и покачал головой. – А с покушением на убийство – это ты пальцем в небо. Да и хулиганства не было – я ж просто свою работу выполнял! Просто этот, как его… А! несчастный случай на производстве! Самое большее – пятнадцать суток впаять могли.
– Вот ты, ля, деревянный! – зло сплюнул под ноги шофёр. – Загремишь на пятнадцать суток и мигом с работы вылетишь. А нет работы – нет койко-места, нет прописки. Вышлют из города обратно коровам хвосты крутить. Ты ж лимита!
Я оскалился.
– Не, борода! Обратно меня только пуля в голову отправит!
– А эти ребята в другой раз и пулей твою безмозглую кочерыжку обеспечат! Не сомневайся даже! Ой, да что с тобой разговаривать!
Гном дошёл до машины скорой помощи, завёл надсадно зарычавший движок, развернулся и задом сдал к подъезду. Вдоль бортов нашего транспорта тянулось по красной полосе, на красных же дверцах белело знакомое с детства «03», а в остальном своим внешним видом автомобиль напомнил внебрачное дитё рафика и уазика.
– Ну вот чего ты этим добился, скажи? – вновь насел на меня шофёр, стоило только распахнуть задние дверцы и начать грузить внутрь обезглавленную орочью тушу, из которой снова засочилась тёмная кровь.
– А сам ты? Просил же с носилками помочь!
– Моё дело баранку крутить, за других вкалывать не собираюсь!
– Зато теперь машину от кровищи отмывать.
