– Нет, это даже не рубер, но уже перерос лотерейщика. Только откуда он тут? Я его не чувствовал. Проблема… – с задумчивой интонацией произнес он. – Кусач возник из воздуха… Внезапно…
– Я так перепугалась, что чуть не описалась.
– Но не описалась, надеюсь?
– Нет.
– Хорошо, – произнес Саныч и покачнулся. Эльза выскочила из лодки и поддержала его.
– Поплыли на остров, дед, – попросила она.
– Не-е-ет, Эльза, там стаб. Долго буду выздоравливать. Мне нужна чернота, а до нее я не доберусь. Так что остается этот кластер. Я пойду в спортивный центр. – Он направился ко входу в здание центра. И Эльза вынуждена была идти за ним.
Она сбегала за винтовкой и рюкзаками, вернулась и стала помогать Санычу подниматься по ступенькам. Они не обращали внимания на держащихся в стороне мутантов.
– Наверх я не дойду, – Саныч остановился у входа и огляделся. – Лягу где-то здесь, – он прошел в фойе, зашел за стойку бара и лег на пол в маленьком закутке. И тут же отключился. Но он не спал. Просто его сознание стало отделяться от тела. Оно рвалось наружу, словно птица, которая увидела открытую дверку в клетке и, радостно затрепыхав крыльями, устремилось к свободе.
Санычу стало страшно, но он ничего сделать не мог. Его сознание как бы воспарило и устремилось вверх. Оно блуждало по небу и что-то там искало. Небо не было пустым, оно было так же разделено на кластеры, и сознание Саныча тыкалось в эти кластеры и отлетало, не получив доступ. Оно не останавливалось и методично пыталось проникнуть в одну из сот. Но все было тщетно. Он не понимал, что происходит, но чувствовал зыбь мироздания и знал, что если его душа прорвется сквозь соты – тогда конец. Он может умереть.
Его терзала сильная боль в груди. Хотелось, чтобы эта боль ушла. Он тщетно пытался справиться с полетом души, как он мысленно назвал этот феномен, и наконец ему это удалось. Он сумел вернуться и заглянуть внутрь структуры своего тела, увидел разрывы в странной оболочке, что окружала его тело. Ее он видел впервые. Мысленно Саныч потянулся к этой тонкой и прозрачной, как стекло, субстанции. В некоторых местах она была мутной и даже треснутой. По наитию он стал невидимыми пальцами поправлять места разрыва, он забылся и нагнетал энергию в эти места, как целебную мазь, и полировал до прозрачности материю, окружающую его. Он видел, что три ребра у него сломаны, и там, где он отполировал «стекло», ребра восстановились. Он также обратил внимание, что позвонки сместились, и подправил их расположение. Действовал не спеша, обстоятельно, и постепенно боль уходила, приходил покой и умиротворение.
Он с удивлением обнаружил, что теперь энергокапсулы появились и в костях, и во внутренних органах, там, куда пришелся удар мутанта, и кластеры были пусты. Они проявились крошечными пузырьками в легких, сердце и бронхах.
Незаметно для себя он очнулся и глубоко облегченно вздохнул. Открыл глаза и увидел сидящую рядом Эльзу. Она задремала, прислонившись спиной к стене, винтовка была у нее между ног, и она на нее во сне опиралась. Надо подкачаться маной, решил Саныч, лечение высосало много энергии. Он потянулся к фляжке на поясе и зашуршал разгрузкой. Эльза встрепенулась и, открыв глаза, стала оглядываться.
– Что, часовой, проспал все? – насмешливо спросил Саныч и, открутив пробку от горлышка фляги, сделал три больших глотка.
– Пришел в себя? – строго произнесла Эльза. – Больше не пугай меня так. Почему не увидел опасность? Как можно быть таким неосмотрительным? Как…
– Рот закрой, – прервал ее Саныч. – Дома наговоришься. В походе старший я, ты подчиненная. Вставай, хватит задницу греть, пора к черноте. – Он поднялся и потянулся. Тело было исцелено, он отдохнул и готов был к пробежке, но решил не тратить последние крохи энергии. Тонкая прозрачная пленка вокруг тела почти исчезла. Вот она, энергетическая защита, догадался Саныч, посмотрел на Эльзу и такую же пленку, только более плотную, увидел вокруг ее тела. Она облегала фигуру девочки как скафандр. Ничего не говоря, Саныч пошел на выход. Эльза поплелась за ним.
– Неблагодарный, – буркнула она ему в спину. Саныч не стал обращать внимания на ее реплики. Он дошел до пикапа и сел на пассажирское сиденье. – Мы что, поедем? Не побежим? – с удивлением спросила девочка.
– Нет, Эльза, сил нет бежать, поехали, садись за руль. – Эльза радостно растянула губы в улыбке и быстро забралась в автомобиль, скрутила провода и включила передачу, осторожно повела машину по дороге.
– Что с тобой, дед, было? Ты все время, пока спал, говорил так: «Однако, надо же, а это откуда?» Ты что, кино смотрел?
– Нет, видел свои внутренние органы и лечил их.
– Правда, что ли? У тебя появилось рентгеновское зрение? – изумилась Эльза.
– Нет, ты тоже так сможешь, если что-то себе повредишь, только надо хотеть это увидеть. Смотри на дорогу, по кустам едешь, – прикрикнул он, и Эльза вырулила на дорогу.
Они приехали к поселку у черноты. Саныч вылез из машины и прошел к черной полоске, постоял с краю с закрытыми глазами, и через пару секунд выскочил.
– Тебе туда не надо, – остановил он девочку, которая хотела зайти в черноту следом за ним. – И это… Мы останемся тут ночевать, пошли, – позвал он Эльзу и направился к схрону в подвале каменного дома, поднял плиту и пропустил девочку. Та вытащила из-под кирпича ключ, открыла дверь подвала и зашла вниз. Саныч прошел следом, опустив плиту и перегородив ею вход. Маскировка была безупречной. На щербатом кирпиче не оставалось и следа, а массивная плита, словно несокрушимый страж, преграждала путь. Обычному человеку не под силу было бы сдвинуть эту громаду.
В подвале он включил висевший у входа светодиодный фонарь, питающийся от аккумуляторов, и спустился по лестнице. Подошел к полкам стеллажа и стал шарить руками по ящикам.
– Ты что там ищешь, дед? – спросила Эльза.
– Есть хочу, – произнес он.
– Так на берегу объедки остались, – небрежно бросила Эльза, – стоило сюда тащиться. – Саныч обернулся и с наигранным кровожадным вожделением в голосе произнес:
– И съел бы. Чего не подсказала? – При этом он скорчил такую плотоядную рожу, что Эльза отшатнулась.
– Дед, ты чего, я же пошутила, – тихо произнесла она и прикрылась винтовкой. Саныч невозмутимо ответил:
– Я тоже.
Он прихватил с полки три банки тушенки, чипсы, плитки шоколада, кока-колу и стал с жадностью голодного тигра это поедать. Утолив первый голод, удовлетворенно отрыгнул. Прикрыв рот рукой, извинился:
– Прости, Эльза, не сдержался.
– А почему здесь ночуем? – спросила Эльза. – Могли бы домой добраться, еще не поздно. Тут и воды нет помыться, и белье надо поменять…
– Терпи, Эльза. Пришло ко мне понимание, что пора нам менять дислокацию. Не хочет Улей, чтобы мы тут безмятежно жили. Завтра пойдем искать новую базу.
– Что за глупость? – вырвалось у Эльзы. – Ты, дед, умом не тронулся? Любит – не любит… Какое ему дело до нас? Живем и живем, никому не мешаем…
– Это да, – не стал спорить Саныч. – Но видишь ли, какое дело: этот мир не для тех, кто любит покой. В покое есть уязвимость. Я не говорю, что мы уйдем с острова. Я говорю, что надо готовить запасную базу. Если мы не будем подвижными, долго наше убежище на острове не останется без того, чтобы его не обнаружили. А если менять места ночевок, то можно это место скрыть. Просто поверь мне. Давай стели постель, воду я тебе погрею. В углу унитаз, над ним совершишь омовение, я отвернусь. А белье найдешь в запасных комплектах, его тут много, сама же натащила.
Саныч разложил диван. Эльза вздохнула и постелила простыни, взятые в доме отдыха, нашла наволочки и надела на подушки, положила байковое одеяло на диван. Саныч попытался лечь, но Эльза непреклонно произнесла:
– Ноги…
Саныч крякнул от досады и пошел к баку с водой, налил в пластиковый таз, стал мыть ноги, поглядывая на посуровевшую Эльзу. Та внимательно следила за процедурами.
– Дед, постриги ногти на ногах, а то они похожи на когти.
– Не буду, – буркнул Саныч, – это тоже оружие.
– Оружие человека – это его мозг, дед, используй его преимущества.
– Я использую, – не сдался Саныч, – мой мозг говорит: не стриги.
– Я твоему мозгу мозги вправлю, – рассердилась Эльза и подала Санычу кусачки. – Стриги, – приказала она, – ногти не голова, вырастут.
Саныч вновь недовольно покряхтел и, вытерши ноги полотенцем, сел на диван. Подогнул ногу и стал откусывать кусачками отросшие ногти. От первого укуса ноготь отлетел как пуля и попал в бутылку из-под колы. Та покатилась по полу к ногам Эльзы.
– Ты так меня убьешь, давай сюда кусачки, – заявила Эльза и решительно отобрала их у Саныча.
– Только пальцы не откуси, – жалобно попросил Саныч и прикрыл глаза.
Эльза стала откусывать отростки ногтей, напоминающие волчьи когти, и они разлетались по подвалу, как шрапнель.
– Теперь более-менее, – произнесла она. – Возьми напильник и подровняй. Не хочу, чтобы мой муж был таким грязнулей.
– Я не твой муж, – ответил Саныч и получил решительный ответ:
– Мой, и только мой. Остальных, кто на тебя, дед, позарится, я пристрелю.
Саныч посмотрел на девочку и понял: она это сделает. Он вздохнул и обреченно поплелся к ящику с инструментами, достал напильник и стал стачивать острые углы обкусанных ногтей.
Эльза веником стала собирать ногти в совок и высыпала их в мусорную корзину. Затем приказала греть воду. Саныч достал сухой спирт, налил в кастрюлю воды и поставил ее над горящими таблетками.
– Готово, – произнес он, – мойся, – лег и отвернулся. Эльза прикрикнула:
– Пока не скажу, не поворачивайся.
– Да понял я, – зевая, ответил Саныч и тут же уснул.
Проснулся он перед рассветом. Он лежал и обнимал Эльзу, а та, поджав ноги, прижималась спиной к нему. Он видел в темноте, что Эльза во сне улыбалась. Саныч испуганно отдалился и решил встать.
– Лежи, – услышал он приказ и замер.
– Ты не спишь? – тихо спросил он.
– Сплю, не мешай, – и она придвинулась к Санычу, взяла его руку и обняла ею себя.
Так они пролежали еще час. Саныч боялся пошевелиться, но, понимая, что хочет справить нужду, осторожно встал и направился к выходу.
– Куда? – услышал он окрик и остановился.
– Я… Мне надо, – ответил он.
– Тут писай в унитаз, – сонно ответила Эльза.
– Нет, я не могу.
– А ты, дед, через не могу, – она ответила ему его же поговоркой. Он помялся и подошел к унитазу. – Только не промахнись, – произнесла Эльза, и Саныч расхотел справлять в подвале нужду.
Он решительно направился к выходу из подвала, а Эльза больше не пыталась его остановить. Спустя пятнадцать минут он вернулся. Эльза уже успела собрать диван и привести в порядок постель.
– Поехали домой, – коротко бросил Сан Саныч, словно ставя точку в их разговоре. – И в путь. Я примерно знаю, куда нам нужно.
Эльза не стала возражать. Она окинула взглядом подвал, словно проверяя, не осталось ли следов недавнего беспорядка, и твердо произнесла:
– Нам нужен такой же диван. Завтра же привезешь его на остров.
– Забудь, – отрезал Сан Саныч, и его голос прозвучал глухо. В нем появилась трещина нерешительности. Он стремительно вышел из подвала, оставив за собой тень неуверенности.
На острове Саныч приступил к деятельным сборам: проверил рюкзаки, собрал дополнительно третий, набив его сухпайком, водой и всем необходимым для выживания.
– А этот зачем? – спросила Эльза.
– Схрон сделаем по дороге, – ответил Саныч, и Эльза покивала, но промолчала.
– Помнишь насчет дивана? – спросила она с назойливостью летающей вокруг мухи.
– Нет, – с заминкой ответил Саныч. Он понял, что Эльза уловила в его голосе нотку сомнений, и откашлялся. – Рано еще, – ответил он. – Как-нибудь в другой раз.
Эльза не улыбнулась и не показала виду, что добилась своего, лишь кивнула.
– Пешком пойдем? – спросила она. – Или на лодке?
– На машине поедем до поселка, что у дома отдыха рыбаков.
– Хорошо, – ответила Эльза. – Я скоро буду готова, хочу шорты надеть, в штанах жарко. – Саныч не возражал, солнце действительно жарило немилосердно. – И еще надо постирать вещи. Твои, кстати. Ты потом их повесишь, пока я буду собираться. – Саныч согласно кивнул.
Завтрак задержался, и когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, Эльза, сидя в лодке, терпеливо ждала Саныча. Лодка мягко покачивалась на волнах, а вдалеке, на берегу, лениво колыхалась зелень. Наконец, Саныч появился, и они, оттолкнувшись от причала, начали свой путь к берегу.
Эльза, взглянув на навес, заметила, что белье не висит там, где обычно. Она нахмурилась и крикнула:
– Дед, почему ты не повесил белье? Оно же задохнется!
Саныч моргнул, затем его лицо озарилось широкой, почти озорной улыбкой.
– Я его помиловал, – сказал он, и в его голосе прозвучала легкая усмешка. – Греби давай, внученька.
– Ну, дед, я тебе это припомню. Я для него стараюсь, стараюсь… – Она опалила Саныча гневным взглядом. Резко надавила на весла и обрызгала Саныча, сидящего на корме. Саныч отвернулся, сделав вид, что не видит ее взгляда. Он почувствовал, что оробел перед этой девочкой, и старался скрыть это.
Глава 3
Утро было жарким, но прохладный и легкий ветерок, гуляющий по воде, приятно обдувал лицо. В молчании они добрались до берега, на котором расположился спортивный центр. Эльза привязала лодку к пирсу и, демонстративно не глядя на Саныча, направилась к пикапу. Бросила свой рюкзак и винтовку на заднее сиденье и села за руль.
Саныч тоже оставил рюкзаки на заднем сиденье и обошел машину, остановился перед бортом кузова и прочитал: «Патриот».
– Это что, импортная машина? – спросил он. Саныч старался восстановить отношения с девочкой.
– Нет, – резко ответила Эльза, – это УАЗ «Патриот». У вас что, там, в деревне, не было таких машин? – язвительным тоном спросила она.
– Я не из деревни. В городе родился и жил, – примирительно ответил Саныч.
– А похоже, что в глухой деревне. Не знаешь таких простых вещей… Садись, поехали, – приказным тоном произнесла она и гордо задрала подбородок.
– Вот чего ты завелась? – спросил Саныч. – Из-за стираного белья? Это же пустяки…
– Это для тебя, дед, пустяки. Ты привык у себя в деревне хвосты коровам крутить и не умеешь жить как цивилизованные люди… Я для тебя старалась. Перестирала твои трусы, что ты нашел, шорты. Мало ли кто в них ходил… Ты совсем не ценишь мой труд…
– Твое старание ценю, – ответил Саныч, – но если будешь как сварливая баба, я на тебе не женюсь. Отвезу в стаб и сдам в детдом. Поехали.
Эльза хотела ответить что-то резкое, но подавилась первым слогом. В ее глазах появился испуг. Она знала, что Маугли если уж решит, то сделает обязательно.
