Ирина Котова "Сказ о Белке рыжей и царе подземном"

– Лови! – заорала я дико, с гнезда свесившись. – Лови, червяк ты бешеный!!!

Царь голову-то поднял – а на него с высоты огромной такая туша падает. Я уж обрадовалась, что раздавит, хотя соколенка жалко, конечно. Ничего, не испугался Кащей, руки поднял, птенца поймал и рядом с собой поставил. Соколенок пищит, а гад этот меня пальцем манит – мол, спускайся. А там высоко! А там страшно!

– Боюсь! – кричу. – Меня так поймаешь?

А он руки на груди сложил и насмехается.

– Лезь, – говорит, – лезь, меньше времени на два оставшихся раза будет.

Ну, я и полезла. Страшно до ужаса, а не показывать же перед врагом?

Спустилась, сарафан отряхнула, волосы пощупала – так и есть, без платка, кикиморам отданного, кудри встали торчком, шапкой жесткой вокруг головы.

– Так ты еще и рыжая, как белка? – засмеялся он и за локон меня дернул. – Думал, конопатая да белобрысая.

И закручинился тут же:

– Что ж ты не спустилась, когда звал, теперь придется слово свое исполнять, тебя по третьему разу убивать.

– А ты, – осмелела я, – не хвались, не поймав девицы. И соколенка на место закинь, он-то ни в чем перед тобой не провинился.

Царь бровью повел, рукой махнул – и полетел соколенок вверх, к матери на радость.

А я снова припустила, побежала так, что только иголки от елок из-под ног полетели. Час бегу, два бегу, выбежала на берег реки темной, глубокой. А в реке той русалки играют, кувшинками как мячами перебрасываются, хохочут колокольчиками, волосы длинные пальцами чешут, в волосах тех цветы вплетены. Красивы русалки, только вот до пояса – девицы едва ли не краше Марьюшки, а ниже пояса – рыба рыбой.

Отдышалась я и взмолилась:

– Речные хозяюшки! За мной царь подземный гонится, убить меня хочет! Помогите спрятаться!

А русалки удивленно между собой переговариваются:

– Это Кащеюшка-то?

– Убить хочет?

– За пигалицей этой гонится?

– Да врет она все, за ним сами девки бегают, на шею вешаются!

И вдруг раздался знакомый страшный гул – то царь подземный на охоту за мной выехал.

– Девочки, миленькие, – заплакала я, – да не вру я, не вру! Чем хотите поклянусь!

Тут самая старшая поближе подплыла, осмотрела меня с ног до головы.

– А это не ты, – говорит, – частушки про него бесстыжие сочинила, что кикиморы нам спели?

– Я, – пришлось покаяться.

Русалка обернулась к товаркам.

– Убьет, девочки, точно говорю. Спрячем?

– За выкуп, за выкуп!!! – закричали русалки.

Я достала из кармашка гребень и кинула им.

– Мало, мало, – захохотали они.

А гул уже очень громкий.

Я потянула с себя сарафан, скомкала и в воду бросила. Осталась в одной рубахе нательной да лапотках.

– Вот это дело! – прокричали русалки. – Будет в чем на берег выходить, молодцев сманивать. Ныряй в воду, прячься под лист кувшинки, а мы тебе пузырь воздушный начаруем, дышать сможешь.

Уже лес позади ревет, зарево поднимается на полнеба – ну я с обрыва в реку и сиганула. Сразу на дно ушла, за корягу уцепилась, под лист кувшинки поплыла – и тут ко мне одна из русалок спустилась с пузырем воздушным в руке.

– На, – говорит, – дыши и не двигайся.

Я и замерла. Вижу, конь-огонь к воде подходит, попить наклоняется. И голос царя подземного слышу:

– А не видали ли вы, красавицы, деву тут рыжую да конопатую, на язык несдержанную?

– Не видали, Кащеюшка, – честным хором ответили русалки.

– А если подумать? – говорит. И из карманов подарки достает – и камни самоцветные, и гребни резные. – Я весь лес объехал, в каждую нору заглянул, негде ей быть, кроме как здесь.

А предательницы-русалки с визгом к нему бросились, из-за гребней-камней чуть ли не передрались.

– Ну что? – сказал Кащей. – По вкусу ли подарки мои? Откроете ли секреты?

И тут самая наглая из русалок засмеялась:

– А ежели ты каждую поцелуешь, глядишь, чего и вспомним!

– Ну, – ухмыльнулся гад подземный, – в очередь становитесь.

И начался на берегу такой срам, что я от возмущения чуть на берег не выскочила. Целовал он их смачно, со знанием дела, а русалки-то полуголые, ноги у них призрачные вместо хвостов, только чешуйки кое-где остались. Он их и целует, и наглаживает – а они только хохочут и крепче прижимаются. Развратник, злодей! Я отвернулась, но глаза бесстыжие сами назад косили, а уж щеки пылали так, что вода вокруг вскипеть должна была.

– Ладно, речные хозяюшки, – довольно проговорил этот полоз любвеобильный, – выполнил я ваше желание, теперь и вы меня уважьте.

А русалки загоготали и кричат:

– Женщинам верить – себя не уважать!

И нырк в воду – только вокруг меня хвосты рыбьи замелькали.

Кащей вздохнул так грустно, что мне даже почти жалко его стало, усмехнулся, рукав закатал, в воду вошел – и что-то забормотал. И вода надо мной мостом встала, попадали из нее на дно обнажившееся и русалки, и рыбы, и лягухи испуганные.

– Выходи, – говорит мне и глазищами своими сверкает, – проиграла ты.

А сам на мою рубаху зыркает.

Я волосы отжала, руками мокрую рубаху прикрыла и пошлепала по грязи на берег.

– Воду на место верни, – прошу сердито, – твари речные перед тобой ничем не провинились.

Он вторую бровь поднял, рукой дернул – и встала вода на место, снова потекла рекой.

– Ну что, – а голос грустный, – готовься к смерти, – говорит, – рассвет уж близко.

А я зубами стучу, от холода дрожу и молвлю презрительно:

– Опять хвалишься, чудище земляное? Говорят, от поцелуев добрее становятся, а ты только злости набрался да бахвальства пустого!

А он так наставительно:

– Так вот ты почему такая злобная, белка ты мокрая, конопатая, – веснушки аж сквозь рубаху просвечивают. Небось, и нецелованная еще? – и задумчиво так. – Порадовать, что ли, убогую, перед гибелью…

– Это ты на что намекаешь, охальник? – взвилась я. – Не видать тебе моих поцелуев! От тебя еще и рыбой за версту несет!

В реке возмущенно заплескали русалочьи хвосты.

– Да и не очень-то хотелось, – отвечает, – ты ж не замолчишь, а замолчишь – так укусишь, а укусишь – так отравишь. Да и какая радость неопытную дурочку науке поцелуйной учить? Давай, не трать мое время, ложись на мох мягкий, буду тебя убивать.

– Что-то ты, змей похабный, мне зубы заговариваешь, – говорю, а сама подозрительно на тот мох смотрю – ну чисто перина на ложе. Русалки хихикают из реки, а сам царь подземный рубаху свою с тела тянет, на глаза мои округлившиеся смотрит, насмехается:

– А, может, попросишь сжалиться? За поцелуй, добром отданный, подумаю. Ты не смотри, девка, что озлился на тебя, не боись, буду ласковым.

А глаза так и сверкают, от моей одежды мокрой не отрываются. И хорош же, полуголый, – куда там парням нашим, деревенским!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73273923&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.