Ален вздрогнул и, слегка раскрыв рот, изумленно взглянул на меня. А вот Исабель поморщилась.
– Кузен, это все правда? – спросил бледный Ален. – Я был всего лишь заложником?
– Для меня – нет, – спокойно ответил я. – Но для нее – да.
Кивнул я в сторону его матери.
– Ведь она единственная верила в то, что я могу нанести тебе вред. Поэтому и сидела все это время тихо в обители Пресветлой.
– Но почему? – озадаченно переводя взгляд, то на меня, то на мать, спросил Ален. – Зачем было запирать матушку в том ужасном месте?
– Сами расскажете, тетушка? – невозмутимо спросил я у Аделины, но та, сверля меня взглядом, лишь заскрипела зубами. – Так я и думал. Тогда придется мне…
– Твоя мать неоднократно пыталась убить Макса, – опередила меня Исабель. От ее слов парень вздрогнул и перевел вопрошающий взгляд на Аделину. – Сперва она заплатила бретеру, который чуть было не прикончил твоего кузена на дуэли еще в Абвиле.
– Де Ламар? – глаза Алена расширились. Ему была известна та история об интрижке Макса с Вивьен Леруа. Просто в ее урезанном варианте.
– Да, – кивнула Исабель. – А потом, когда Макс победил де Ламара на дуэли, твоя мать пошла дальше. Она заключила контракт с гильдией убийц. Помнишь казнь вервольфов и всех связанных с ними людей пару лет назад?
Ален машинально кивнул. Его лоб пересекла тонкая морщина. В расширенных глазах плескалось неверие.
– Если бы не Макс, наша семья тоже пострадала бы. Но он выдвинул условие: твоя мать должна была отправиться в обитель Пресветлой, и тогда он делает так, что наше имя исчезает из списков королевских обвинителей. А чтобы Аделина не продолжила вредить Максу, ты переехал в его замок. Согласись, это лучше, чем пытки и виселица, а потом конфискация всего имущества семьи за связь с проклятыми оборотнями-убийцами.
Ален медленно опустился на стул и невидящим взглядом уставился в пол. А потом он поднял голову и посмотрел с надеждой на меня:
– Но ведь ты потом не пытался вредить нашей семье?
– Семье – нет, – покачал головой я и заметил, как расширяются глаза Исабель, а тонкий рот Аделины растягивается в торжествующей улыбке.
– Я же говорила! – закричала она. – Это он! Это все он! Наш отец предупреждал меня, когда приезжал в обитель! Он был уверен, что тот поджог в порту – это дело рук этого негодяя! Но доказать ничего не мог…
– Пожалуйста, скажи, что это неправда, – подалась вперед Исабель. Ее черты лица заострились. Она была похожа на хищную птицу, приготовившуюся к атаке. – Продажа товара, сгоревшего в ту ночь, могла спасти нас и нашу репутацию!
Ален лишь молча качал головой, его губы еле шевелились, но я разобрал каждое слово:
– Не верю… Ты не мог так с нами поступить…
Я же молча поднялся со своего места и, достав из внутреннего кармана камзола свиток, положил его на стол.
– Что это? – спросила Исабель, прищурившись.
– Взгляните, – кивнул я. – Это список товаров, что были на борту кораблей торгового дома «Легран и сыновья», и которые должны были отправиться на юг Вестонии.
– Я была права! – ликовала Аделина, в уголках ее пересохших губ появилась белая пена. – А вы мне не верили! Это все он! Он всегда был нам чужим! Я это знаю! Мне об этом сказала сестра Маргарита! А потом – и отец!
В следующее мгновение тело Аделины Бошар начало бить в конвульсиях. Глаза закатились, и она безвольной куклой начала оседать на стуле. Ален, возмужавший за последний год, легко подхватив мать на руки, бережно перенес ее на диван. Судя по тому, как спокойно он реагировал на обморок матери, подобный приступ не был для него сюрпризом.
Исабель так и вообще проигнорировала представление, устроенное сестрой. Она полностью сосредоточилась на чтении документа. По мере того, как ее взгляд скользил по строчкам, ее глаза расширялись, а брови постепенно сходились над переносицей.
Дочитав где-то до середины, Исабель подняла на меня взгляд. В ее глазах плескался страх.
– Это какая-то ошибка, – пересохшим горлом прохрипела она. – На кораблях должен был быть другой товар.
– Вы уверены? – спросил я. – Вы видели его собственными глазами?
– Нет, – покачала головой Исабель. – В тот день меня не было в порту. Отец сам следил за погрузкой. Он хотел лично проконтролировать все…
К нам подошел Ален и взял из рук Исабель список. Пробежавшись по нему глазами, он недоуменно произнес:
– Что это?
– Это? – кивнул я на список и взглянул на Исабель. – Это ингредиенты, добытые в Тени, которые Паскаль Легран собирался доставить в Астландию. Другими словами, это контрабанда, в случае обнаружения которой Паскалю Леграну и всему его семейству грозила смертная казнь. Не самая приятная, кстати. Всех сварили бы заживо в кипящем масле.
Родственники непроизвольно вздрогнули и, кажется, еще больше побледнели.
– Значит, тот пожар – твоих рук дело? – спросила Исабель, она довольно быстро вернула себе самообладание.
– Да, – кивнул я. – Мне сообщили о контрабанде вовремя. Мои люди успели разгрузить корабли и сжечь их. Как раз представился удобный случай. Так сказать, убил одним выстрелом несколько зайцев.
– Склады и притоны Барона – тоже твоя работа? – брови Исабель поползли вверх.
– О, тетушка, вам известен сей персонаж?
– Слышала краем уха, – пожала плечами Исабель. – Но почему?
– Дело в том, что сей ныне покойный Барон, – начал я, – рекрутировал всяких подонков и мразей в летучие отряды, которые вырезали купеческие караваны и простых путников на территории Бергонии. Об этих отрядах, действующих под моим знаменем, вы уже наверняка слышали.
Глаза Исабель расширились. Ален тоже слушал не дыша.
– По вашим взглядам вижу, что слышали, – продолжил я. – Забегая немного вперед, хочу сказать, что все те мерзавцы уже мертвы. Осталось покончить с организаторами. Но для вашей же безопасности, их имен я вам не буду называть. Скажу лишь, что покойный Паскаль Легран тоже был замешан в этих преступлениях. Экипировка этих отрядов была за его счет. Наверняка, тетушка, вам попадались странные счета на имя некоего Пьера Жермери. Это глава небольшого торгового дома, что торговал конской сбруей и доспехами. Помимо всего прочего, сей Пьер Жермери был кузеном Барона, о котором вы упомянули ранее. Почему был? Потому что его лавка, а также сам Пьер Жермери и еще двое его партнеров сгорели в тот же день, что и флот вашего отца.
Исабель тихо охнула и медленно опустилась на стул. Похоже, ей попадались те бумаги. Она потерла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Затем она подняла голову и спросила слегка дрожащим голосом:
– Значит, все, что произошло с нами, наше разорение и позор – это твоя месть отцу?
Она хотела еще что-то сказать, но дверь отворилась, и в проеме появилась голова моего частного поверенного.
– О, мсье Шаброль! – произнес я. – Вы как раз вовремя! Проходите. Как все прошло?
– Как говорят у нас юристов: без единой кляксы! – улыбнулся мэтр Шаброль, приблизившись к нам. – Все кредиторы торгового дома «Легран и сыновья» остались довольны и благодарят ваше сиятельство.
– Очень хорошо, – кивнул я. – Доставайте.
Мой частный поверенный поставил на стул свой саквояж и под изумленными взглядами Исабель и Алена начал доставать из него пачки долговых расписок и векселей, перемотанные бечевками.
– Что это? – прошептал Ален.
– Это, мой дорогой кузен, – произнес я, хлопая его по плечу. – Торговый дом «Легран и сыновья», которым ты будешь управлять после того, как наша тетя обучит тебя всем премудростям.
Я взглянул на сидевшую на стуле Исабель и впервые увидел в ее глазах слезы. Этой умной женщине обо всем произошедшем объяснять по два раза не было нужды.
– Дорогая тетушка, – произнес я, протягивая ей свой платок. – Полагаю, мы теперь можем позвать мэтра Ньери, чтобы он засвидетельствовал вступление Алена Леграна в наследство. А потом вы объясните, почему меня сегодня несколько раз назвали чужаком?
Глава 3
– Вы были близки с ней? – спросил я, кивнув на красивую, искусно вырезанную из голубого мрамора вазу, в которой покоился прах Анны Ренар.
– Нет, – коротко ответила стоявшая рядом со мной Исабель, потом, видимо, решила добавить: – Помимо разницы в возрасте, мы по-разному смотрели на жизнь. Твоя мать всю свою короткую жизнь была вздорным, капризным и безответственным ребенком. С годами менялся лишь размах ее запросов, которые отец всегда старался удовлетворить. Отчасти ответственность за ее смерть лежит и на нем. Воспитай он ее иначе, и, может быть, судьба Анны была бы другой.
Не сложно догадаться, что, пока любимая дочь получала все, чего бы она ни пожелала, ее братьям и сестрам перепадало от щедрот Паскаля постольку-поскольку. Но в тоне Исабель я не заметил и тени зависти или злости на отца и Анну. Она в обычной своей холодной манере лишь констатировала факты.
– А как же остальные дети?
– Мы не были его любимцами, – обтекаемо и лаконично ответила Исабель.
Говоря это, она задумчиво рассматривала массивную урну отца из угольно-черного мрамора, стоявшую в соседней нише, но только чуть выше. Согласно завещанию Паскаль Легран пожелал, чтобы его прах был рядом с прахом его любимицы.
Наши негромкие голоса отражались от темных стен фамильного мавзолея Легранов приглушенным эхом. Под мрачными сводами пламя свечей рождало пляшущие тени.
Откровенно говоря, мне было плевать на то, какой была незнакомая мне женщина. Этими разговорами я всего лишь налаживал контакт с Исабель, для которой благополучие семьи Легран не было пустым звуком. Она посвятила ей всю свою жизнь, пожертвовав личным счастьем. В этом они были очень похожи с Жанной дю Белле. Для той благоденствие рода также было на первом месте.
И та и другая – умные, сильные и волевые женщины. Если им дать понять, что наши цели совпадают, то более надежных и преданных союзниц трудно будет отыскать.
Перед носом Жанны дю Белле я уже помахал идеей основания нового герцогства, словно морковкой. А еще частями той морковки были: смещение дядюшки Креветки с пьедестала главы рода, появление новой магической гильдии и самое главное – мои сила, люди и капиталы, без которых осуществить все задуманное вряд ли получится.
Тетушка-герцогиня впечатлилась размахом и активно включилась в процесс осуществления моего плана. Правда, только одной его части. Всех карт я ей не раскрывал, да и незачем. Ей хватило и того, что я рассказал.
Теперь к этому процессу я хотел подключить и Исабель. Первые шаги уже были сделаны. Торговый дом Легранов сохранен, как и имущество семьи. Спятившая Аделина Бошар отправляется в местный дурдом. Бесполезный балласт в виде дядюшек и их семейств сброшен. Причем это был их собственный выбор.
Правда, когда они узнают от чего отказались, то поднимут вой и попытаются все переиграть, но у них вряд ли получится продавить Исабель, да и мои юристы всегда начеку. Тетка уже по достоинству оценила мою задумку с отречением. Сегодня Исабель, по сути, получила долгожданную свободу. Теперь она сможет заниматься делами без оглядки на отца и других членов семьи. Я же, как партнер торгового дома, даю ей полный карт бланш.
Да, придется многое восстанавливать, но она справится. Тем более с таким-то заказом. С сегодняшнего дня торговый дом Легранов становится официальным поставщиком маркграфства де Валье. А поставлять они будут многое, но в основном продовольствие. Моя заметно выросшая флотилия во главе с бывшим капитаном, а ныне коммодором Дрютоном обеспечит доставку грузов.
– Кстати, давно хотел спросить, а этот Ренар, ее муж, что с ним?
Исабель покачала головой.
– Его больше нет. Уже давно. Он не прожил и года с момента их разрыва с Анной. Там какая-то странная история с его смертью приключилась… Хотя после того, что я услышала сегодня о своем отце, не удивлюсь, если узнаю, что он как-то тоже в ней замешан.
Я внутренне усмехнулся. Вполне возможно. Но вслух своих мыслей не высказал. Лишь молча пожал плечами. Пожалел Исабель – ей и так сегодня досталось.
Пока подписывали документы, пока обсуждали некоторые юридические и финансовые детали с моим частным поверенным, Исабель старалась держаться как обычно, холодно и сосредоточенно. Но мой дар видящего не обманешь. Тетка была на грани. Ее энергосистема функционировала в аварийном режиме. Слишком много потрясений даже для такого сильного и волевого человека, как она.
Видя ее состояние, мне пришлось незаметно повесить на нее плетения малого исцеления и энергоусиления, иначе Исабель в любой момент могла потерять сознание.
Не прошло и нескольких минут, как она ожила, и на ее щеках появился здоровый румянец. Погрузившаяся в обсуждения юридических тонкостей, Исабель сперва не замечала улучшения своего состояния, но, когда заметила, слегка оторопела. Сложить два плюс два ей не составило особого труда. Когда наши взгляды встретились, я ей ободряюще подмигнул.
К слову, Ален неплохо показал себя во время нашего первого так называемого семейного совета. Хотя и я, и Исабель неоднократно замечали, как он иногда бросал обеспокоенные взгляды в сторону входной двери, через которую слуги проводили его мать в соседние покои.
Аделина после приступа пришла в себя, но была словно в прострации. Никого не узнавала и что-то приглушенно бурчала себе под нос.
Когда ее сестру увели, Исабель, решив обозначить свою четкую позицию, в категорической форме объявила Алену о невозможности проживания его матери в этом доме. Она пообещала ему, что она проследит, чтобы в обители Пресветлой отношение к Аделине было мягче, но на этом все.
Причем Исабель специально уточнила, что это не только условие нашего прежнего соглашения, которое продолжает действовать, но еще и ее собственное решение.
Исабель ясно давала понять племяннику, что не желает жить под одной крышей с сестрой, подставившей всю семью под удар. И чтобы больше подобного не повторилось, та должна круглосуточно оставаться под присмотром сестер-послушниц.
Я видел, как тяжело Алену. Сказать по правде, мне бы не хотелось сейчас быть на его месте. Но он вынужден был смириться с решением Исабель. Откровенно говоря, не знаю, что из этого получится дальше. Риск в будущем обрести в лице Алена врага довольно велик. Достаточно одного неправильного шага, и шаткое равновесие в наших с ним отношениях будет нарушено.
Словно подслушав мои мысли, Исабель неожиданно произнесла:
– Мы справимся. Не беспокойся. И я присмотрю за твоим кузеном.
Я кивнул, а потом произнес:
– Насколько я понимаю, его мать и мой дед нас кузенами не считали. Объясните, почему?
Разговор плавно перешел к интересующей меня части.
Исабель поморщилась, словно съела неспелую сливу, но молчать не стала:
– Это всего лишь глупая история, которая не стоит и выеденного яйца.
– И все-таки мне бы хотелось ее услышать, – настоял я.
Исабель с тяжелым вздохом кивнула и начала говорить:
– Незадолго до смерти отец рассказал мне, что на шестом месяце беременности Анны он пригласил в дом ворожею. И вот она сказала ему, что Анна под сердцем носит девочку.
Хм… Вот так поворот…
– Но родился мальчик, – хмыкнул я задумчиво. – А старик до последнего верил, что должна была родиться внучка…
– Верно, – кивнула Исабель. – Только все это чушь и домыслы отца, которого ввела в заблуждение какая-то шарлатанка.
– Но, по крайней мере, я теперь понимаю, из-за чего он так ненавидел меня. Понимаю, но не принимаю. Даже если представить, что младенцев подменили – в чем их вина?
– Подмены не было! – с нажимом в голосе произнесла Исабель. – У меня есть письмо, написанное твоим отцом и подписанное твоей матерью, о твоем рождении. Кроме того, Бертран может все подтвердить. Он любил Анну, как собственную дочь.
– Письмо? – удивился я.
– Анна и твой дед незадолго до твоего рождения сильно разругались, и она сбежала из дому. Ты появился на свет вне стен этого дома.
Хм… Об этом мне Бертран не рассказывал. Тихушник. Хотя на него это не похоже, и я, скорее всего, зря на него наговариваю. Может, он и рассказывал, но только Максу. Я-то ведь появился в этом мире намного позднее.
