Он старался не привлекать лишнего внимания. Держался рядом со спутниками и смотрел во все глаза. Не высовывался: ни когда король чародеев почтил их кратким приветствием, ни когда их позвали в хранилище выбрать первые камни. Жрецов пригласили погостить в Кессанский замок почти на семь дней, и Ластир собирался сперва разобраться с обстановкой, а действовать после.
На непосвященных Кессанский замок производил странное впечатление. То пугал, то веселил, то сводил с ума, то будил беспричинную злость. Он располагался на границе земель хранителей самоцветов, и попасть вглубь страны, минуя эту обитель, было невозможно. С другой стороны, его магия позволяла перемещаться по горным владениям хранителей, а те зачастую прятались далеко от мест обитания чародеев.
Ластиру замок напоминал узел, связывающий далекие друг от друга нити. Сюда сходились и нужные, и ненужные, и разобраться во всех хитросплетениях на первый взгляд казалось невозможным. При втором взгляде возникала иллюзия, что с замком все понятно, но она довольно быстро уступала место растерянности. Предсказать, куда именно тебя приведут коридоры, было нереально.
Цинос со своим войском одолел, пусть и ненадолго, ведущую в шахты часть обители. Прогулялся по туннелям, перебил почти всех горных великанов, но так и не добрался до сокровищ. Вернулся спустя четыре года, но второй раз провернуть трюк с захватом ему не удалось: местные чародеи нашли способы защититься. Когда в свой первый набег Цинос забирал принцессу Пирру для сына, он был уверен, что берет трофей, заложницу и гарантию лояльности. Зря! Ему отдали пусть и важную, но отвлекающую внимание шутиху. Пока он мечтал о господстве над соседями, хранители самоцветов латали оборону.
Ластир знал о провале Циноса от осведомителей и напоминал себе о нем каждый раз, когда начинало казаться, что Кессанский замок не отличается от прочих. У его хозяев, несмотря на их внешнюю простоту, хватало тайн.
Вот и сейчас провожатый больше запутывал, чем помогал жрецам разобраться в местных коридорах.
Вход в хранилище возник на пути неожиданно, будто кто-то создал его специально для крылатых гостей. Только что они шли по увешанной мрачными гобеленами галерее и вдруг оказались у украшенной золотом арки, ведущей в большой, уставленный сундуками зал. Их было около двадцати, и Ластир мог поставить вторую ипостась, что внутри каждого хранилось целое состояние.
– Откройте шторы, – попросил провожатый мягко, но жрецы поспешили выполнить его приказ. Лейм повелителя Жвакара мысленно отметил невесть откуда взявшуюся сговорчивость и направился к ближайшему окну.
Тяжелая ткань нехотя отползла в сторону, и свет, рачительно обозначая каждую пылинку, проворным смотрителем просочился в зал. Провожатый подошел к ближайшему сундуку из светлого дерева и откинул крышку. Ластир затаил дыхание: для алтаря просили особые камни, и разум предвкушал грядущее великолепие. В такие моменты драконья сущность в нем побеждала кровь подземных колдуний.
Жрецы охнули в едином порыве. Ластир улыбнулся. Показалось, от сияния в зале стало немного теплее. В сундуке лежали крупные, с кулак взрослого мужчины, разноцветные, причудливо ограненные камни.
– Они обделены магией, как и просил ваш господин, – поспешил пояснить провожатый, – но чудо как хороши. Достойны любого из богов. Нигде не найдете ни такой чистоты, ни такой великолепной работы.
Ластир смерил провожатого взглядом. Этот немолодой крепкий мужчина сиял не хуже содержимого сундука. В повороте его головы, в уверенном взгляде темных глаз, в великолепной осанке, в каждом его жесте чувствовалось, что он гордится работой соплеменников.
– Открываем следующий? – провожатый кинул на присутствующих лукавый взгляд и подошел к сундуку из темного дерева. – У вас будет время посмотреть и выбрать.
– Да, – отозвался старший жрец.
Ластир заставил себя отвести глаза от камней и огляделся. В дальнем конце зала увидел еще одну арку и уловил едва заметное движение. Похоже, проход прикрывали магией, но кто и зачем? Прищурился и стал потихоньку пробираться в нужную сторону. Вряд ли хранители самоцветов соберутся напасть на жрецов воздушного бога, но развеять это сомнение не помешает.
Уже через несколько шагов понял, что бояться нечего: завеса не прятала, скорее, обозначала конец зала. Движение просматривалось только под определенным углом. Ластир остановился в месте с хорошим обзором и принялся наблюдать за происходящим в соседнем помещении.
Около открытого сундука стояла молодая женщина. Довольно милая, если бы не похожий на дорогой мешок наряд и строгий вид, ее, наверное, можно было назвать красивой. Заметных прелестей хватало: медно-рыжие волосы, собранные в тяжелый большой пучок, темные, широко распахнутые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, вздернутый нос и нежные пухлые губы. Платье прятало фигуру, и, рассмотрев лицо, Ластир перевел взгляд ниже.
Женщина держала в руках небольшой бархатный мешок, время от времени доставала оттуда очередной камень, разглядывала, будто желая узнать все его тайны, и после бросала его в открытый сундук. Ластир вгляделся в ее украшения и довольно ухмыльнулся. Перстень с гербом выдавал хозяйку. Сам того не желая, гость набрел на принцессу Пирру.
Прищурился, прикидывая, видит ли чародейка наблюдателя, и остался на месте. В конце концов, всегда можно соврать, что заблудился и не понимаешь, кто перед тобой. Женщина в очередной раз нырнула рукой в мешок, и лейм повелителя Жвакара понял, что именно завораживает в ее движениях. Казалось, задерживаясь у принцессы, самоцвет делает едва заметный вдох, а после, сообразив, что бесполезен, сам отправляется к собратьям.
Наверное, стоило отвлечься и хотя бы из приличия посмотреть на предлагаемые жрецам камни в сундуках, но отрывать взгляд от сортировки Пирры не хотелось. Краем уха Ластир слышал оживленное обсуждение, сожаления, что нельзя забрать все камни, но не стал вмешиваться. Смотреть на женщину было интереснее.
Не сразу понял, что разговор затих, но легко заметил, как изменилось освещение. Мягкий свет от магических фонарей вытеснил солнечные лучи. Ластир вздохнул и покачал головой. Похоже, его обнаружили. Иначе как объяснить, что арка с завесой пропала перед ним и появилась у него за спиной.
Женщина отвлеклась от самоцветов и смерила гостя взглядом. На мгновение ему стало не по себе, показалось, что его тоже навечно запрут в сундук, если он не понравится чародейке.
– Не знала, что воздушный бог берет в услужение полукровок, – заметила Пирра вместо приветствия, и Ластир почувствовал себя еще неуютнее. Внешне он был неотличим от чистокровного дракона.
– Полукровок? – поинтересовался осторожно, изо всех стараясь изобразить удивление.
– Конечно, – принцесса улыбнулась с равнодушной благожелательностью. – Настоящие драконы нехотя отвлекаются от созерцания крупных камней. Они готовы часами предаваться этому занятию…
– Если чувствуют себя в безопасности, конечно, – перебил ее Ластир. Не хотелось, чтобы Пирра даже предположила, что говорит с младшим братом Циноса III. Драконы редко смешивались с другими расами, и сопоставить полукровку и родственные связи не составляло труда.
– Вы почувствовали угрозу от меня? – на этот раз улыбка собеседницы была искренней, и Ластир заметил лукавый огонек, промелькнувший в ее темных глазах.
– Вы явно чародейка, госпожа…
– Пирра…
– Госпожа Пирра. И вы что-то делали с самоцветами. Что я должен был подумать? – Ластир попытался придать своему голосу обиженно-возмущенную интонацию.
– Соглашусь, господин…
– Стир! – Ластир представился более подходящим для дракона именем. Все-таки первый слог «Ла» выдавал отношение к подземным колдуньям.
– Господин Стир. Простите, не хотела вас пугать. Мы всегда рады гостям, и я не думала, что созданная мною завеса окажется проницаемой. У нас в сокровищницах полно своих дел. Проводить вас к остальным?
Ластир нахмурился. Не заметил, когда жрецы ушли.
– Конечно. Я еще не освоился в вашем замке.
– В нем не так-то легко освоиться, – заметила Пирра и захлопнула сундук с самоцветами. Сняла с руки опустевший бархатный мешок, сложила его вчетверо и спрятала в висящую на поясе сумку. – Но вам достался лучший проводник.
– Воздушный бог благоволит своим скромным жрецам, – сообщил Ластир довольно. Надеялся, принцесса оценит иронию и не станет воспринимать собеседника слишком серьезно. Не понимал, отчего она не представилась как положено, но готов был поддержать и неофициальный тон разговора.
– Насколько помню, именно скромность у воздушного бога не в чести, – отозвалась собеседница и указала на прикрытую магией арку. – Вот сюда.
– Скажите это нашим старшим, – усмехнулся мужчина, вышагивая в нужном направлении. – От них вместо почестей одни рассказы о смирении.
Пирра рассмеялась.
– Вы, господин Стир, совсем не похожи на обделенного жизнью.
– Вы не представляете, сколько усилий мне стоит эта иллюзия, – в тон ей ответил Ластир.
– А вот по части иллюзий ваш бог действительно специалист, – подытожила Пирра и замолчала.
Гость насторожился. Вроде не сказал ничего особенного. Хотелось бы знать, о чем она задумалась?
Прошли через зал с сундуками. Сейчас шторы там снова были задернуты и все вокруг казалось пыльным и мрачным. Мертвым. Ластир даже уловил заметный запах старого дерева, похоже, местные сундуки повидали куда больше камней, чем следует. Тишина тяготила. Мужчина никак не мог отделаться от мысли, что, немного подумав, Пирра разгадает, кто он, и его план полетит к подземным колдуньям.
– Куда мы идем? – нарушил молчание.
– Думаю, Кадвор повел ваших на ужин, – пояснила чародейка. – Полагаю, вам накроют стол в зале для приемов. Для малой трапезной слишком много людей.
Они вышли в знакомую галерею с мрачными гобеленами.
– Это там, где парадный трон? – поинтересовался гость бесхитростно. Хотелось рассеять сомнения собеседницы.
– Да.
– Много слышал о нем. Жажду посмотреть. Поговаривают, это самый красивый трон из известных.
– Он большой и неудобный, – возразила она. – Мне кажется, на нем можно сидеть, только поджав ноги под себя.
– Мне, знаете ли, не приходилось сидеть ни на каком, – с легкой ехидцей заметил Ластир. – А на вид многие очень хороши.
– В большинстве своем так себе зрелище, – отрезала Пирра. Остановилась и указала на уводящую влево дверь в пяти шагах. – Вам туда. Слышу голоса, увидите своих, как повернете. Оставлю вас.
– Рад был познакомиться, – гость улыбнулся и отвесил поклон.
– И я, – хозяйка замка вернула улыбку. – Не пугайтесь так легко в следующий раз.
– Постараюсь, – пообещал Ластир и поспешил к двери.
Пирра осталась стоять на месте, будто раздумывая, как поступить дальше.
Глава вторая. Предложение
Пирра дождалась, пока гость повернет в правильную сторону, и поспешила обратно к галерее. Собиралась на ужин к брату, а от гобеленов открывалась короткая дорога.
После бегства от мужа большую часть времени Пирра проводила здесь, в Кессанском замке, но через день ужинала у короля. Несмотря на угрозы Циноса, брат не выдавал ее обратно, и она была ему страшно благодарна, хоть и старалась не попадаться лишний раз на глаза. На всякий случай.
Жизнь на границе не тяготила, общение со старыми знакомыми – тоже. Иногда в голову закрадывались мысли, что король хранителей самоцветов чересчур доверяет некоторым советникам, но Пирра гнала их прочь. Прежде ей следовало обновить магические камни и только после нырять в запутанные туннели влияния на брата.
С обновлением, правда, вышла неувязка. Воины Циноса перебили три четверти горных великанов, и новые шахты теперь разрабатывались медленно, а в старых нужные Пирре самоцветы давно исчезли. Попрятались от лишнего шума. Вот и приходилось бродить по туннелям в одиночестве и пытаться подманить их с помощью магии.
Средь холода каменных стен на зов чародейки откликались сотни самоцветов, но подходящих именно ей было исчезающе мало. Они жили там, где еще не слышались человеческие шаги. Пирра попасть к ним не могла. Брат обещал ей парочку великанов после наступления холодов, но до них еще следовало дожить.
Пирра подошла к одному из висящих на стене гобеленов, прошептала заклинание дороги и погладила изображение. Ткань под рукой потеплела. Чародейка улыбнулась и шагнула вперед. Привычно охнула, проходя через тяжелое, пахнущее пылью полотно, и поспешила по нужному коридору. До столовой королевского замка осталось ровно два поворота.
Как ни странно, брат ужинал в одиночестве. С задумчивым видом сидел во главе накрытого на двоих стола и копался в тарелке с мясным рагу. Его густая рыжая шевелюра была приглажена в идеальную прическу, а костюм изо всех сил кричал, что его надели только что. Пирра кивнула, и его величество жестом пригласил ее сесть. Вокруг засуетились слуги.
Принцессе стало не по себе. Понимала, что брат просто пытается соблюсти все формальности, но молчание тяготило. Обычно о ничего не значащих вещах за столом общались даже при слугах, и молчание его величества говорило куда красноречивее слов. У него были какие-то новости. И хорошо бы, они не касались возвращения сестры к супругу!
– Что случилось, Дирр? – поинтересовалась она, как только последний слуга исчез за дверью.
– Попробуй мясо, Пирра, – спокойно заметил брат. – Великолепный соус.
Чародейка послушно отправила в рот маленький кусочек. Почти не почувствовала вкуса, но кивнула, давая понять, что готова разговаривать. Брат, вероятно, хотел подождать пока войдет в силу блокирующий самоцвет, чтобы убедиться, что разговор никто не услышит. Он отложил приборы и прошил сотрапезницу внимательным взглядом темных глаз.
– Мы с тобой едем на турнир Трех королей, – сообщил уверенно. – Будем, как положено, судить поединки.
Пирра прищурилась, пытаясь понять, насколько он серьезен. Не было никаких сомнений, что Дирр должен поехать на турнир гостем, но она туда не собиралась. К чему? Она с таким трудом избежала жуткой участи, и ей нет смысла возвращаться в логово Радиса и Циноса III. Лучше всю жизнь добывать камни в горах, уставать, недоедать, ходить в рубище и общаться только с великанами, чем умереть от случайной стрелы на турнире.
Брат невозмутимо продолжил:
– Цинос очень просил оказать ему честь. Напомнил про благословение богов и данную предками клятву. К тому же твой муж…
– Вряд ли Радис скучает без меня, – зло выпалила Пирра. Даже сейчас ей хотелось задать супругу приличную трепку, а потом забиться в угол и реветь, пока не кончатся силы.
На лице Дирра не дрогнула ни одна мышца, королевской выдержки ему было не занимать.
– Он просил дать ему шанс спасти ваш брак. Надеется, что сможет вернуть твое расположение во время турнира.
– Видимо, отец сильно приложил его головой на очередном военном совете, – Пирра оставила приборы на столе и сжала кулаки. Наклонилась к брату и поймала его взгляд: – У него ребенок от другой. От другой. Ребенок. Мальчик. Признанный бастард. Как думаешь, какие у него шансы? Если не понимаешь, спрошу иначе. Есть предположения, какая мне отведена роль на этом турнире? Что-то подсказывает, что им не хватает жертвы для алтаря огненного бога.
– Там всегда требовались девственницы, – парировал его величество. – Не думаю, что твой муж оказался настолько плох. Поешь мяса. А заодно вспомни, что огненный бог давно отвергает человеческие жертвы.
– И все-таки я бы обратилась к голосу разума, – Пирра послушно взялась за приборы. – Чародея, а не горного великана.
– Так обратись, – ринулся в наступление брат. – Ты даже не спрашиваешь, что Радис предлагает взамен.
– И что же? – она состроила гримасу и попыталась изобразить удивление. – Подозреваю, он просто угрожает.
– В последний день турнира он отдаст тебе твой мешок с самоцветами и не будет претендовать на него, какое бы решение о вашем браке ты ни приняла. Он готов поклясться на священном камне. Думаю, мне лишне напоминать, что там за самоцветы…
– Приманка хороша, – Пирра с силой проткнула вилкой маленький кусок мяса. – Только это приманка, и следом должна приходить мысль, что меня убьют еще до конца турнира.
– Радис догадывается о твоих сомнениях и предложил решение, – Дирр полез в сумку на поясе и извлек оттуда свернутый вчетверо лист. – Держи!
– Что это?
– Послание для тебя. От мужа.
Пирра отправила кусок мяса в рот и потянулась за бумагой. К злости на супруга невесть почему примешалось желание разреветься.
Напомнила себе, что она тоже из королевской семьи, и умеет держать лицо, должна уметь. Взяла письмо. Заранее не верила ни одному слову, но готова была познакомиться с мужскими попытками объяснить ребенка на стороне. Всегда любопытствовала, какие цирковые номера драконы могут предложить публике.
Радис писал:
«Дражайшая моя супруга,
не знаю, как смогу загладить вину перед тобой. В свое оправдание могу сказать, что Литойда применила древнюю магию, чтобы получить мою благосклонность. Готов предоставить все имеющиеся в распоряжении доказательства, чтобы подтвердить свои слова. Сейчас, когда морок спал, больше всего на свете я хочу вернуть нашу гармонию. Вспомнить наши радости, наши небеса и наши мечты. Заклинаю всеми своими и твоими богами, Пирра, позволь мне хотя бы попытаться. Понимаю твои чувства и хочу заставить тебя забыть пережитое как страшный и краткий сон. Люблю тебя! И жажду напоминать тебе об этом снова и снова.
В подтверждение своих слов готов прислать тебе любые десять камней из твоего мешка. Только укажи какие. Отдал бы все, но, боюсь, поруганное самолюбие уже победило любовь к супругу и без дополнительных условий ты откажешь мне. Не знаю, как смогу это пережить. Получишь все и даже больше, когда снова станешь моей.
Вечно твой крылатый балбес Радис»
Пирра сжала губы. Сердце билось попавшим в бурю драконом, но разум настойчиво напоминал, что радоваться рано. В конце концов, в письме супруга только слова, а их провидение отпускает всем подряд в любом количестве.
– Радис не сказал, какой именно магией на него воздействовали? – поинтересовалась Пирра хрипло. В горле застрял противный ком, и язык отказывался отлипать от неба. С какой бы радостью она и впрямь сделала бы вид, что ничего не случилось! Если бы могла, конечно.
– Сказал, что там замешаны подземные колдуньи… – брат смотрел на нее выжидающе.
– Конечно, куда ж без них в таких делах… Их воздействие рождает самые неожиданные вещи…. А как он объяснил выходку Циноса? – Пирра запустила обе пятерни в прическу. Показалось на миг, это на нее воздействует магия подземных колдуний. Все вокруг давило на голову и плечи.
