– То есть с ней все в полном порядке и никаких странностей? – уточняю я, и где-то внутри даже испытываю облегчение, но стоит Петро только кивнуть, как душу жует подозрение.
Да не может такого быть! Мы будто не об одной женщине с ним говорим.
– Ну-ка расскажи, чем именно она занималась.
– Вчера весь вечер с Вириан разговаривала, к ночи вестники та служанка ей понесла. С утра тоже вестники. Целую стопку, – сообщает лакей.
Вестники? Стопку?
– О столичных сплетнях в высшем обществе? – предполагаю я, а Петро опять удивляет.
– Нет, господин. Самые разные. И о политике, и даже журнал географии, – выдает он, и вот тут-то становится совсем подозрительно.
Зачем Оливии подобное? Она отродясь, кроме моды, балов и всяких шаманских трав, ничем не интересовалась. Побег задумала? Или решила образование подтянуть?
– Ладно, свободен, – кивнул я ему.
И стоило Петро только толкнуть дверь, как на пороге застыл Сумрак. Имя у этого вояки совершенно другое, но я даже в мыслях зову его именно так. Ему эта кличка подходит, отлично характеризует его сущность, и даже то, что он всегда скрывает лицо под маской.
Он и докладывает за закрытыми дверями о тайном деле, которое я ему поручил. М-да, проблем прибавилось, не вовремя я перестановку кадров в замке решил устроить, но и оттягивать было уже некуда.
– Наблюдай и докладывай, – велю шпиону, и он исчезает так же быстро и тихо, как и появился, а я, пораскинув мозгами еще несколько минут, решаю навестить Оливию.
Навестил… Себе на голову…
Вот и просидел потом половину вечера, решая звать ли столичного лекаря или с дворца запросить. Во избежание, так сказать. Нет, скорее всего, тут все просто, как и всегда. Нечего искать загадки там, где их точно быть не может. Оливия рано или поздно сделает то, что должна. А это лишь затишье перед бурей. Я уверен.
Потому и отмел ненужные назойливые мысли, а утром, как и положено, все в голове встало на свои места. Все четко, по полочкам, в мыслях порядок, правильная расстановка приоритетов, в груди – привычная пустота.
А то, что было вчера, уже не имеет совершенно никакого значения. Я себя знаю, к сожалению, слишком хорошо, и потому подобного не повторится. Даже если я этого сам захочу.
Есть в этом мире кое-что, что даже мне не доступно. И оно и не нужно. Разум всегда должен быть холодным, чтобы принимать сложные, но необходимые решения.
Этим и занимаюсь все утро вплоть до обеда, после назначена встреча со жрецом. Нужно проверить, все ли готово к обряду с Люцией, но Оливия решает выкинуть номер прямо в этот момент.
С таким доносом и прибегает Петро в третьем часу. А карие глаза его на пол лица. Испуган? А вот я не удивлен.
«Так и знал, что она долго не продержится. А еще говорила, что остыла», – мысленно вздыхаю я, нехотя поднимаясь из-за стола, но то, что меня ждет…
Нет, не ревность она хотела вызвать… А ярость, Тьма меня возьми!
Глава 12. План
Ольга-Оливия:
Алый закат заглядывает в окна, раскидывая тени по огромным холодным покоям.
Вириан сидит напротив, так и не прикоснувшись к чашке чая. Теребит пальцами, лишенным маникюра, белый платок и шмыгает носом.
– Вы точно этого хотите, моя госпожа? – только и спрашивает она, и смотрит так, будто я собралась голову в пчелиный улей засунуть.
– Да, – киваю и терпеливо жду, пока она, наконец-то, ответит на заданный мной пять минут назад вопрос.
– Развестись-то по закону можете, но, может, еще подумаете? Это ведь окончательно, бесповоротно. Разве ж вы справитесь со всем сама? – говорит в точности слова моей мамы, сказанные так много лет назад.
Разве что, мама еще говорила: «Кому ты будешь нужна с прицепом?». Но я уже не хочу быть КОМУ-ТО нужна, а я хочу быть нужной Себе.
– Я свободы хочу, Вириан, и тишины, – говорю от сердца.
– Но здесь хотя бы содержание хорошее, и господин вас в обиду не даст. Он справедливый, – продолжает убеждать помощница.
А я лишь горько усмехаюсь:
– Он уже дал меня в обиду, когда привел сюда новенькую молоденькую хозяйку.
Восемь лет… Восемь лет брака ничего для него не стоили.
И может, я бы попыталась понять его острую нужду в наследнике, если бы не знала о том, что он сам редко бывал дома.
Женщины – не инкубаторы. Женщины живут чувствами, эмоциями, отсюда все и идет. Даже сорок лет назад профессор нам говорил, что все болезни от головы, кроме… Кхм… Одной.
– У меня ведь было какое-то имущество до свадьбы? Папа лекарем был, значит, и наследство могло остаться. Напомни, какое именно, Вириан, – прошу женщину.
В чужом мире с пока еще неясной системой на улице жить не хочется. Но красотка Люция уже один раз наведалась, наведается еще. А эти перепады настроения лорда… До сих пор потряхивает.
Вот поэтому и надо быстро понять, какими ресурсами я обладаю, и уходить в безопасность.
– Госпожа, ваш батюшка был очень уважаемым лекарем, но много добра у него не водилось. Все, что мог, нуждающимся раздавал. Лишь дом столичный остался, и тот продали пару лет назад. Вы не смогли туда приходить, а жалко было, чтобы прозябал, – сообщает Вириан, и меня тут же охватывает та самая способность женщин ругаться матом одним лишь взглядом.
Ну как можно было продать «заначку», когда брак не клеился? А он точно не клеился, иначе девочка бы не бегала по обрядам, рискуя жизнью.
Чувствовала ведь, догадывалась, что от нее могут отказаться, а дом продала… Или муж продал?
Да какая теперь разница? Нужно понять, на что жить, когда отсюда уйду.
– А деньги я какие-нибудь накопила? – еще не теряю надежду.
– Хозяин всегда был щедрым, но вы покупали наряды, устраивали приемы, тратили почти все. А потом даже украшения тайком продавали, чтобы на обряды ходить. Что-то еще, конечно, осталось, но надолго этого не хватит, – сообщает Вириан, тяжело вздыхая.
М-да… Перспективы удручающие, и внутри вновь возникает та самая опасная мысль, с которой я жила год за годом, пока была Ольгой Семеновой: «А может, потерпеть? Немного… Чуточку, пока не станет лучше. Оно так надежнее будет, а потом…»
А потом я снова потерплю. И снова, и опять…
Уходить в неизвестность – глупо, рискованно. Но и здесь не лучше.
Там, в той другой жизни, я не могла рисковать. Я должна была в первую очередь думать о своей маленькой крошке, должна была дать ей все, что могу, и даже то, чего не могу.
Я должна была в первую очередь думать о ней… И я думала, и считала, что поступаю правильно…
А она, повзрослев, стала делать все наоборот. «Я выбираю себя», – говорила Ангелина. И я считала, что это очередной бунт, что с годами она станет мудрее, терпимее. Но одного я не учла.
Моя малышка выросла сильной и смелой, она делала то, на что я никогда не решалась. И она, молю вас боги, чтобы это было именно так, счастлива…
Никому ничего не должна, живет для себя. Муж ей изменил, еще и угрожал, что без копейки оставит, а Ангелина ему такое устроила, что он поседел раньше времени. В этом она хороша. Теперь вот новый мужчина у нее хороший. И клининг ей, и машину, свадьбу хочет и деток планируют. «Потому что я ценю себя, мам, и на меньшее не соглашаюсь», – говорила она мне вечерами. А затем вспоминала знаменитые слова: «С мужчиной должно быть хорошо, а плохо я и без него смогу. Хотя не, и без него шикарно буду жить». И смеялась… Как она смеялась…
– Госпожа, – обращается Вириан, а я лишь сейчас понимаю, что глаза наполнились слезами от воспоминаний.
И даже не хочу эти слезы вытирать, не хочу больше казаться смелой и сильной, если мне больно в этот момент. Я скучаю… Очень, моя доченька.
Но ты сильнее меня, ты справишься лучше меня, а я… Я тоже буду жить для себя и выбирать себя.
– Вириан, организуй мне тайную встречу с законником, – решаю я. Вот только понятия в этот момент не имею, каким скандалом все это закончится. И не в разводе даже будет дело…
Глава 13. Лекарь для «лекаря»
Следующим утром я, увы, опять просыпаюсь Оливией. А значит, мое вчерашнее решение было верным, и не зря я полночи подсчитывала украшения и прикидывала, на сколько этого хватит.
Негусто, нужно признать, но с голоду точно не помру, а там найду работу.
Хоть что-то в этом перерождении хорошее есть – руки не трясутся, глаза видят четко, и опыт прошлых лет хирургом сейчас со мной. Не пропаду, а может, даже полезной буду.
– Где же он? – Все сильнее нервничает Вириан, ожидая прихода законника сразу после завтрака.
Я тоже волнуюсь не меньше. Вот только прикидываю разные планы в голове, а в это время Вириан мечется по покоям, то поправляя салфетки на столике, то передвигая вазу с четырьмя цветками в пятый раз. Ей-богу, одну розу нужно выкинуть…
– Может, стоило самим поехать? – переживает Вириан и тут же напоминает самой себе то, что вчера сказала мне.
– Нет-нет. Хозяин отдал строгий приказ не выпускать вас без сопровождения. Так что вы хорошо все придумали, если законник явится сюда под видом лекаря, ничего страшного не будет, – успокаивает она себя.
А же благодарно киваю, в который раз убеждаясь, что Вириан умница. А вот «лекарь» наш что-то не торопится, хотя вчера четко сообщил помощнице время. Полчаса, как должен быть здесь, а его все нет.
К полудню начинаю нервничать еще сильнее. Вдруг план раскрыли? Вдруг что-то пошло не так? От напряжения начинает даже казаться, что четыре стены, в которых я сижу уже несколько дней, давят сильнее.
– Давай-ка прогуляемся по саду, Вириан. Это ведь мне разрешено? – говорю я.
Но собираюсь не гулять, а послушать по дороге, о чем шепчутся слуги, и что происходит в доме.
– Конечно! – кивает Вириан и тут же набрасывает мне на плечи накидку, хотя день жаркий и солнечный.
Не спорю, чтобы быстрее выйти, но вот туфель для прогулки в покоях почему-то нет.
– Не принесли? Я мигом все исправлю! – восклицает помощница и действительно возвращается быстро, держа в руках изящные черные туфельки с золотыми ремешками.
Переобувшись, неспешно выхожу из покоев, как подобает истинной леди. Мрачноватый коридор ведет не к парадной лестнице, а той скромной, что ближе к северному крылу.
– Ох, Вириан, вот вы где! – окликает кто-то служанку, когда я спускаюсь на пару ступеней.
Останавливаюсь, хочу обернуться, чтобы взглянуть на говорящего, но у подножия лестницы появляется он… Молодой красивый шатен с правильными чертами лица и умными карими глазами.
На вид ему и тридцати не дашь, но взгляд серьезный, как у судьи в момент приговора, хотя одет он в белую мантию с алым треугольником на левой половине груди.
Погодите… Это и есть «лекарь»-законник, которого мы ждали?
– Простите за опоздание, – произносит он под пристальным взглядом хмурого сутулого дворецкого и спешит вверх по лестнице.
Но не проходит и половины пути, как его нога соскальзывает. Папка взмывает в воздух, а сам мужчина катится кубарем вниз по мраморным ступеням.
– Боги! – в ужасе кричит Вириан, бросаясь к нему.
Я тоже спешу на помощь, но годы работы в «Скорой» научили: если врач убьется из-за спешки, помочь больному уже никто не сможет. Поэтому чуть сбавляю шаг, а Вириан опережает и… Поскальзывается на том же месте, где едва не убился законник.
Чудом успеваю ее подхватить!
– Цела?! – спешу узнать, а сердце колотится от страха.
Вириан кивает, а я кидаю быстрый взгляд на злосчастные ступени. В том месте белый мрамор блестит сильнее обычного. Маслом намазан? Неважно, сейчас важнее человек, который упал с лестницы и не встает!
– Лекаря! – вопит дворецкий, склонившийся над законником, а затем вскакивает на ноги и несется прочь как ошпаренный.
Я же, осторожно спустившись, тут же осматриваю пострадавшего. Он в полусознании. Глаза закатываются, дыхание сбито. Даже сквозь одежду видно, что одна сторона грудной клетки вздута. Ощупываю ребра, злясь, что под рукой нет рентгена, но там точно перелом!
– Хозяйка, вы что?! – пугается Вириан, когда я прикладываю ухо к груди законника.
Слева все в порядке, а справа дыхания почти неслышно, и сердцебиение указывает на тахикардию. Вот же не повезло этому законнику именно так упасть!
– Когда придет лекарь? – только и спрашиваю я.
– Отсюда до ближайшего лекаря минут десять бега, а обратно – и того больше, – выдает Вириан, и это очень-очень плохо!
Если я не ошибаюсь в своем суждении, то законник лекаря не дождется…
Судя по внешним признакам, у него пневмоторакс. А значит, у нас максимум десять-пятнадцать минут, чтобы кто-то сделал прокол между вторым и третьим ребром, иначе очень вероятен летальный исход.
Сама лезть не хочу, очень надеюсь, что лекарь каким-то чудом все же успеет! А если не успеет… Так, хотя бы все подготовлю.
– Неси спирт и длинную толстую иглу! – приказываю Вириан.
– Зачем? – охает она.
– Неси! – поторапливаю, и помощница тут же исчезает в дверях.
А я тем временем решаю расстегнуть на груди мужчины пуговицы, чтобы убедиться, что не ошиблась в предположении, и чтобы лекарь потом на это время не терял.
Справляюсь быстро. Пальцы не дрожат как последний год, что радует. И зрение нынче острее. Если бы здоровье не подвело, я бы до сих пор оперировала, а так консультировала в последние полгода, преподавала. Но сейчас не об этом. Где лекарь и дворецкий, черт возьми?!
Их все нет, да и Вириан еще не вернулась. А у мужчины минут пять от силы осталось…
– Боги! – застывает в дверях Вириан, глядя то на меня, то на полураздетого пациента.
