Егор Данилов
Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле
Основные персонажи
Гудда́ры
Э́рик, сын Герхарда, из Па́теры.
Ге́рхард, мастеровой, отец Эрика, из Патеры.
А́нника, мать Эрика, из Патеры.
Ми́я, сестра Эрика, из Патеры.
Бьёрг, подруга Эрика, из Патеры.
Фро́уд, владелец книжной лавки, из Патеры.
Айва́рс, мастеровой, из Патеры.
Ва́рди, сын Айварса, друг Мии, из Патеры.
Хью́го, мастеровой, из Патеры.
Хло́ди, сын Хьюго, из Патеры.
Си́гурд, князь Фоксштада.
Ларс, князь Бьёрнстада.
Ульв, князь Варгстада.
Гудд, легендарный предок гуддаров.
А́кке Длинноволосый, сын Гудда.
Кайа́нцы
Лю Цзиньлу́н, странствующий мечник.
Лули́, лиса-оборотень хули-цзин.
Фэн Сяоми́н, дочь старосты Вангджакуна.
Фэн Дэми́н, сын старосты Вангджакуна, императорский чиновник в Янгчангси.
Мэйли́н, жена старосты Вангджакуна.
Юнше́н, возлюбленный Фэн Сяомин, из Вангджакуна.
Юйлу́н, брат Юншена, из Вангджакуна.
Ли, генерал, из Лончана.
Венья́н, садовник Кастора Пинария, советник императора, из Патеры.
Джи, тетушка Цзиньлуна.
Джаохуа́, гуй из рода фэнь-ян.
Гунбанди́, легендарный основатель Кайанской империи.
Альмау́ты
Ама́ль аз Фаре́х, авал большого каравана Фарехов, из аль-Харифа.
Ази́м аз Фаре́х, отец Амаля, глава рода Фарехов, член Совета Старейшин аль-Харифа.
Ирфа́н аз Фаре́х, муалим Университета аль-Джами.
Га́сик, раис большого каравана Фарехов.
Баши́р, друг и телохранитель Амаля.
Расу́л, интендант большого каравана Фарехов.
Микда́м, охранник большого каравана Фарехов.
Тахи́р аз Саи́ф, глава рода Саифов, член Совета Старейшин аль-Харифа.
Мади́ аз Саи́ф, сын Тахира аз Саифа, авал большого каравана Саифов, из аль-Харифа.
Ина́с аз Саи́ф, дочь Тахира аз Саифа, возлюбленная Амаля, из аль-Харифа.
Кари́м аз Джасу́с, глава рода Джасусов, член Совета Старейшин аль-Харифа.
Махи́р аз Джасу́с, шпион, из аль-Харифа.
Бадр аз Муахэ́д, авал большого каравана Муахэдов, посол аль-Харифа.
Ама́ни, танцовщица, из аль-Джами.
Гия́с аз Фаре́х, легендарный поэт и исследователь, из аль-Харифа.
Захи́р аз Асла́ф, легендарный основатель аль-Харифа, автор «Предзнаменований».
Гали́бз, сын Фаре́т-Ха (Гали́б аз Фаре́х), легендарный правитель шуэлла.
Ли́беры
Культисты
Тит, оратор Культа Факела, из Факса.
Лукиа́н, доминус Культа Факела, из Факса.
Ма́ний, оратор Культа Щита, из Скутума.
Авре́лий, легендарный основатель Культов.
Ли́беры
Аристократия
Кле́тус, владелец кузни, из Патеры.
Ка́стор Пина́рий, префект Патеры.
Лу́ций Пина́рий, сын Кастора Пинария, из Патеры.
Гней Пина́рий, трибун легиона Железного Аиста, брат Кастора Пинария.
Пролог
У него много имен, но ты зовешь его Враг. Однажды свергнутый, но не забытый.
Ты знаешь его всю жизнь. Он старше тебя. Гораздо старше. Тот, кто создал сущее: материю и пространство, энергию и время. Из ничего сотворил все.
Сейчас вокруг тебя холодная Пустота, но издалека ты видишь других – таких же или гораздо меньших. Все вы рождены из воплощенного им в те давние времена, когда мира еще не существовало. Тогда он был могущественен, как никто ни до, ни после. Сейчас – песчинка, изгнанник, низвергнутый с трона. О нем едва ли помнят. Но ты не забыл. А он, как прежде, опасен.
В его мире было все и ничего. Была материя, но не было формы. Было пространство, но не было расстояний. Была энергия, но она никому не подчинялась. И даже время замыкалось в кольцо, словно хватая себя за хвост. Тот мир казался игрушкой, бесполезной, как и все, что он создавал. В нем отсутствовала мысль и хоть что-то напоминающее жизнь, такую, какой ты ее знаешь.
В том Хаосе нельзя было найти законов, понятных твоему разуму. Сущности первозданной материи метались в бесконечной агонии, то стягиваясь, то разбегаясь до самых краев бытия. Свет и тьма слагались в единое целое, переплетаясь в бешеном хороводе. Течение времени закручивалось в петли, образуя трещины в ткани мироздания. Жар сменял холод, а четыре Великие Песни, что ныне звучат по отдельности, сливались в единый оглушительный рев. В этом кипящем море возникали странные сплетения, которые можно было бы принять за искры зарождающегося сознания, но они гасли, не успев понять собственной природы.
Ты точно знаешь, что так продолжалось бы и дальше, не произойди случайное событие, вероятность возникновения которого стремилась к нулю, – не породи тот первозданный мир Наблюдателя.
Часть I. Смятение
Глава 1. Кригары
Пыль оседала долго: пряча кроны, клубилась серыми хлопьями в верхушках деревьев, толстым слоем покрывала траву и кусты вдоль обочины, скрипела на зубах и щекотала в носу. Взрослые ждали дождя, но его все не было. Лес вокруг становился темнее, а силы и скудные припасы подходили к концу. Раненых тащили на себе, отчего скорость беглецов была совсем небольшой.
– Главное, до гор добраться, – успокаивал мастер Фроуд на очередном привале. – Там, глядишь, и княжеские разведчики нас заприметят. Недолго осталось…
Все кивали и пытались разглядеть через пыльное марево и листву деревьев долгожданные пики Серых гор. Куда там… Пока колонна двигалась, замыкающие не видели даже ее начала. Лишь Вен и Сола над головой привычно пробивали клубы пыли размытыми незабудковыми и нарциссовыми пятнами.
– Что теперь будет? – спросил как-то Эрик у Бьёрг.
– Будущее зависит только от нас, – туманно ответила та. – От тебя, от меня, от других.
– Но Башня… Без нее…
Мальчик не закончил фразу. Сердце сжалось от страха, и он понял, насколько боится завтрашнего дня. Перед глазами в который раз пронеслись образы горящей Патеры, озлобленные лица культистов, кровь на камнях мостовой и… бездыханное тело отца.
Они простились с ним на опушке леса. Трясущимися руками Эрик помогал взрослым собирать хворост для погребального костра. Беглецы решили рискнуть и провести обряд как положено. Пыль от падения Башни уже накрыла все вокруг непроглядным туманом, создавая иллюзию защищенности, впрочем, очень скоро сменившейся тянущим чувством тревоги, от которой цепенели ноги, а к горлу подступал неприятный комок.
Либерские деревни старались обходить стороной. Мастер Фроуд периодически сверялся с картой, приговаривая «так, так, так» и что-то показывая заглядывавшему через плечо Хьюго. За последние дни тот неуловимо изменился, словно расправил плечи и стал выше. Эрик никак не мог понять, с чем это связано и не игра ли это воображения. Когда он спросил мать, та взяла его ладонь в свою, наклонилась и проговорила:
– Люди меняются. И особенно меняются, когда от них зависят другие. Хьюго был другом твоего отца, а тот считал его младшим братом. Герхарда не стало… – На мгновение мать замолчала, и мальчик увидел, как тяжело ей дались эти слова. – Герхарда не стало, и Хьюго занял его место. Все ждут от него решений, хотя я вижу, что он сам боится и не знает, что делать, но старается не подвести остальных. Посмотри, даже Хлоди перестал реветь.
Эрик бросил взгляд на сына Хьюго и кивнул. Когда пробирались по улочкам охваченной безумием Патеры, Хлоди все время хныкал, теперь же его губы были плотно сжаты, а лицо выражало напряженную решимость.
Мия замкнулась в себе. Она почти не говорила и отмахивалась даже от матери. Первую ночь в лесу Эрик долго не мог уснуть и, услышав шорохи, в свете одинокого костра увидел, как сестра встала, подошла к дереву, прижалась к нему лбом и едва слышно забормотала что-то себе под нос. Мальчик хотел было подняться, но его остановила Бьёрг, крепко сжавшая плечо и шепнувшая на ухо: «Дай ей возможность побыть одной».
Бьёрг все время была рядом, и Эрик стал к этому привыкать. Остальные гуддары, занятые своими темными мыслями, перестали обращать на нее внимание, и лишь мать иногда смотрела косо, пробуждая воспоминания о словах, сказанных ею отцу несколько дней назад: «Будь проклят тот день, когда ты встретил ее!»
Мальчик так и не разгадал эту тайну. Что связывало Бьёрг с отцом? И стоило ли теперь думать об этом?
***
Спустя много дней наконец пошел дождь. Крупные капли прибивали пыль к земле, превращаясь в грязную кашу. Промокшие гуддары остановились под ветвями раскидистых сосен и жались друг к другу, чтобы сохранить тепло.
Рядом с Эриком, как всегда, была Бьёрг. Она закусила губу и о чем-то думала. Ее непослушные курчавые волосы намокли и выпрямились под тяжестью воды. По щеке катилась крупная капля. Бьёрг почувствовала взгляд и подняла глаза. Бронзовый кулон на шее сверкнул разноцветными бликами. Сзади кто-то толкнул, и Эрик оказался еще ближе. От нее пахло лесными ягодами, голубикой и малиной, которые они вместе собирали два часа назад на привале. Эрик не удержался и прикоснулся к ее руке. Бьёрг развернула ладонь и провела по его пальцам подушечками своих. Он почувствовал жар и отшатнулся. Где-то рядом хихикнула Мия. Эрик смутился, то ли от собственных чувств, то ли от смешка сестры, но Бьёрг, казалось, этого не заметила, сделала полшага и шепнуло на ухо:
– Так теплее, а мы оба замерзли.
Не успел он вновь запаниковать, как она юркнула к нему под плащ. Боясь пошевелиться, Эрик почувствовал исходившее от нее тепло и долго еще стоял не шевелясь, пытаясь разобраться в потоке нахлынувших эмоций. Капли продолжали падать на вымокшую ткань, где-то вдалеке протяжно гремело, а он чувствовал, как сердце никак не могло угомониться, как грудь наполнял свежий влажный воздух и как ее дыхание согревало шею. Простота и искренность ее поведения немного успокоили, и Эрик, представив себя взрослым, приобнял Бьёрг. Руки слушались плохо, но она не отшатнулась и не начала сопротивляться, а, напротив, вжалась в него, словно он был любимым одеялом.
Когда дождь закончился, раздались радостные возгласы. Бьёрг вынырнула из-под плаща. Эрик встал на носки и огляделся, пытаясь понять, что происходит. Часть гуддаров вышла из-под крон и указывала куда-то вдаль. Мальчик перевел взгляд, но не смог ничего увидеть из-за густой хвои. Бьёрг взяла его за руку и потянула за собой. Проскочив между взрослыми, они оказались на открытом месте.
Где-то сбоку над темно-зелеными ветвями поднимались изломанные вершины Серых гор. Снежные пики скрывала густая Завеса, а склоны отливали розмарином и бархатцем. Эрик, никогда не видавший ничего больше Башни, с удивлением уставился на это великолепие.
– Вау! – вырвалось у него.
– Рот-то закрой, – раздался рядом голос Мии. – А то что тот сом на прилавке…
Мальчик раздраженно посмотрел на сестру, но она вместо продолжения прикусила язык и уставилась на него с каким-то странным выражением.
– Что? – буркнул Эрик.
– Ты сейчас очень похож на отца… – ответила Мия и, больше не произнеся ни слова, скрылась в толпе.
Взрослые возбужденно и радостно переговаривались. Всех их вырвали из привычной жизни, из размеренного хода дней. Кто-то потерял близких, кто-то друзей или знакомых. Но у всех была цель. Горы давали надежду. Надежду на кров и тепло. Надежду на то, что мир вокруг придет в порядок.
Не радовалась только Бьёрг. Общее воодушевление, казалось, совсем ее не задело. Она настороженно прислушивалась и водила головой из стороны в сторону.
– Что-то не так… – прошептала она чуть слышно, сорвалась с места и, не оборачиваясь, махнула рукой, чтобы Эрик следовал за ней.
