Страница 5 из 6
– Я в этой жизни только маме и папе чем-то обязан, – флегматично ответил разбушевавшемуся журналисту подчиненный Семенова, стоящий на страже тайн следствия. – Тебе – нет.
– Жаловаться буду!
– Это сколько угодно. Давай, иди уже отсюда, не загораживай проход. Вон человек приехал, а пройти внутрь из-за тебя не может.
– Прокуратура пожаловала, – глянул на Олега Семенов. – Сейчас начнется «бу-бу-бу».
– Не иначе, – согласился тот.
И они оказались правы, в комнату зашла совсем еще юная, невысокая и чуть полноватая на вид особа в форменном кителе с синими погонами, на которых поблескивала единственная золотая звездочка на фоне одинокой полоски.
Зашла, обвела взглядом комнату, забрызганную кровью, побледнела, прижала руку ко рту и рванула в сторону совмещенного санузла.
– И чего молоденьких на такие выезды отправляют? – проворчал Семенов, проводив ее взглядом. – Вот скажи!
– Не знаю, – ответил Олег, доставая из кармана телефон. – Других, наверное, нет. Мне рассказывали, у них там с кадрами совсем беда: кто на пенсию ушел, кого вычистили. Недобор лютый, хуже, чем у нас. Даже вроде как штат собираются расширять, причем чуть ли не президентским указом.
– Вот всегда так, – вздохнул капитан. – Что «фэбсам», что «Дмитровке» – всегда и всё, а тем, кто на «земле» пашет, – шиш с маслом.
– Служение Отчизне само по себе награда, – хмыкнул Ровнин. – Нам, главное, работу давай, остальное неважно.
– Серега, – протянул ему руку Семенов, оценивший уровень иронии в голосе коллеги и признавший-таки его за своего.
– Олег, – назвал и свое имя Ровнин, пожав ладонь опера ОВД «Сокол». – Отойду, шефу позвоню.
– Давай, – кивнул капитан и рыкнул на эксперта. – Израилевич, ты там уснул?
– Ой, к чему эти вопли? – невозмутимо отозвался седой дедушка-эксперт в берете и в очках, дужки которых были соединены между собой бельевой резинкой, умело засовывающий приличный кусок скальпа с волосами в маленький пакетик. – Можно подумать, если я управлюсь быстрее, так вы сразу скажете, кто эту добрую женщину отправил на тот свет? Нет? Не скажете? Так что стойте, ждите и не делайте много шума. Хотя нет, делайте. А то этой бедняжке потом будет перед нами неловко.
Речь шла о сотруднице прокуратуры, которая, судя по звукам, доносящимся из туалета, в данный момент расставалась с сегодняшним завтраком, а то и со вчерашним ужином.
– Чего тут стесняться? – хмыкнул Сергей. – Все поначалу блюют, а потом привыкают. Я сам, знаете ли…
– Вы мальчик, вам можно, – назидательно произнес эксперт. – А она девочка. Им всегда стыдно, если получается что-то такое, да еще в присутствии интересных молодых мужчин, особенно незнакомых. Я вот о том, что моя Бэлла таки ходит по-большому, как и все остальные люди, узнал лишь тогда, когда до рождения моей любимой дочери Симы оставался месяц. И лишь потому, что Бэллочка сама уже не могла добраться до отхожего места. Просто Сима еще в животе мамы четко дала нам понять то, что она полумеры не признает. Вы же помните мою доченьку, Сережа?
– Это да, – моментально согласился с ним Семенов и добавил: – Пойду покурю!
Олег с интересом дослушал их беседу, вышел на кухню и набрал номер Морозова.
– Говори, – почти сразу отозвался Саша, – но быстро, я не в отделе.
– Наш случай, – отозвался Ровнин.
– Точно?
– Уж поверь мне. Вот только кто бабулей так распорядился, пока не знаю.
– И мыслей никаких нет?
– Не то чтобы, – уклончиво ответил Олег. – Есть идея в Измайлово прокатиться, если ты не против.
– Давай, – разрешил Морозов. – А потом в отдел, отчеты писать. Все уже сдали, даже Баженов, у одного тебя конь не валялся!
– Так он с Антоновым на «микрике» по городу передвигается, а я на общественном транспорте, – парировал Олег. – Это, знаешь, сколько времени жрет?
– Не знаю и знать не хочу. Но чтобы завтра я глянул на свой стол, восхитился и сказал: «Какой молодец наш Ровнин, все долги наконец закрыл».
– Пока ты не стал начальником…
– В те времена у нас и столько писанины не было. А теперь она есть, и ее с меня требуют. Все, отбой.
– Это да, – убирая телефон в карман пиджака, согласился с руководством Олег. – Столько макулатуры мы тогда не производили.
В кухню вошла девушка-прокурор, немного растрепанная и бледная настолько, что на ее курносом носике ярко обозначились веснушки, до того почти незаметные. В сторону комнаты она не смотрела, да и на Олега тоже. Старый еврей-эксперт оказался прав, ей было очень не по себе.
– Младший юрист Куваева, – протянула она руку оперативнику, – Анфиса.
– Олег Ровнин, – ответил тот, пожимая холодную, точно лед, ладошку девушки. – Выпуск этого года?
– Да, – с легким вызовом ответила та, наконец глянув на собеседника. – И что?
– Ничего, – улыбнулся Олег. – Выходит, с корабля прямиком на бал.
– Да нет, я так-то уже давно работаю, – чуть сбавила накал в голосе девушка. – Скоро год. Просто вот такого не видала никогда. А так и из Москвы-реки жмуров крюками вытаскивали при мне, и бизнесменов, которые ехали-ехали, да так до дома и не доехали, в протоколах описывала. Но тут, конечно…
– Год – это много, – без тени иронии заметил Ровнин. – Скоро третий класс получишь. Да, ничего что на «ты»?
– Нормально, – кивнула Анфиса. – А третий класс мне уже обещали. Вот диплом получу в июне, и по осени присвоят, как раз нужный срок выработки будет. А ты из «Сокола»? Местный опер?
– Опер, но не из «Сокола». Я из другого отдела.
– А тут чего делаешь? – мигом посерьезнела Куваева. – Тебе чужая «мокруха» зачем? Своих мало?
– Сразу видно стальную хватку прокуратуры, – рассмеялся Ровнин. – Шеф меня сюда направил, сказал поглядеть, что и как. Может выйти так, что дело по нашему ведомству проходит.
– Ты из «фэбсов», что ли? – уже в третий раз за пару минут изменилась тональность разговора у девушки.
Но оно и понятно. Если милиция и прокуратура между собой то ругались, то мирились, но в целом могли прийти к какому-то общему взаимовыгодному знаменателю, то «комитет» всегда существовал сам по себе, время от времени создавая проблемы и тем, и другим, при этом совершенно не интересуясь чужим мнением на этот счет.
Олег решил не мудрить, продемонстрировал въедливой девушке-прокурору свое удостоверение, а после включил электрический чайник.
– А это зачем? – ткнула пальчиком в сторону начавшего шуметь прибора Анфиса.
– Для тебя, – пояснил Ровнин. – Ты вон бледная совсем. Эксикоз – штука неприятная, потому кружка крепкого несладкого чая тебе не повредит.
Замолчала младший юрист Куваева, глаза в сторону отвела. Прав был мудрый эксперт, хорошо знавший и жизнь, и женщин.
– Вот поверь, меня в свое время мотало покрепче, чем тебя сейчас, – добавил Олег. – Ты еще хорошо держишься, я даже на ногах в аналогичной ситуации стоять не смог, меня ребята на лавочку усаживали.
– Факт, – поддержал его Семенов, вернувшийся с перекура. – Я когда летехой в отдел в первый день пришел, меня сразу после оформления отправили на бытовуху, там мужик жену порезал. Так вот вошел в комнату – и сразу вышел. Как добежал до «очка», сам не понял.
– Врете оба, конечно, – вздохнула тяжко девушка. – Но все равно спасибо.
– Чего мы врем? – обиженно уточнил Ровнин, глянув на Сергея. – Ничего мы не врем.
– Так и было, – поддержал его капитан. – Мне не веришь, вон у Израилевича спроси. Он на том выезде тоже был.
– Ой, молодые люди, если бы я помнил всех мертвых, что видел, то давно бы стал идиётом, – вступил в беседу эксперт, заходя в кухню и стягивая с рук резиновые печатки. – Сережа, я закончил, потому бедную женщину можно увозить.
– Ага, труповозка у подъезда, – засуетился Семенов. – Олег, ты как, все?
– В каком-то смысле, – покачал головой Ровнин.
– Я не о том. Дело забираешь? Я же вижу, ты стойку сделал, когда бабулю увидел. Ваша, выходит?
– Не-не-не! – сразу возразил ему Олег. – Давай без вот этого всего. Пока это ваш «холодный», мне он ни к чему.
– Жа-а-аль! – протянул Сергей. – Я было подумал, что, может, у вас серия и наша старушка под объединение пойдет.
– Нет никакой серии, – заверил его Ровнин. – Извини. Но варианты возможны, потому визитку мою держи. Если что, то будем на связи. И свою мне тоже дай.
– Эй-эй-эй! – возмутилась Куваева. – Вы куда разогнались? А я? Протокол ведь надо составить, по всей форме.
– Иди! – в один голос предложили Олег и Сергей, при этом еще и один тот же приглашающий жест изобразив. – Составляй.
– Барышня, документооборот документооборотом, но иногда можно бумагу изобразить, не глядя на то, что в ней описывается, – мягко посоветовал эксперт. – На что вам то месиво? К чему на него глядеть? Сегодня я сделаю фото, пришлю его вам по этой… Как бишь…
– Электронке, – подсказал ему Семенов.
– По ней, – кивнул старичок, которому явно не хотелось лишнее время на месте преступления проводить. – И пишите себе спокойно, сидя в кабинете.
– И мне! – влез в беседу Олег. – Я о фото. Уважаемый…
– Вадим Израилевич, – подсказал ему еврей. – Да-да, мой папа, человек не очень везучий, но мудрый, сказал, что мальчику с отчеством Израилевич и фамилией Гофман будет нелегко жить в стране, которая хоть и встала на рельсы индустриализации, но все же еще помнит про черту оседлости, и потому дал мне имя Вадим. В те времена мы с немцами еще дружили, потому у Вадима Гофмана имелись кое-какие приятные перспективы в части образования и карьеры. Правда, после все немного изменилось, но в целом его план худо-бедно сработал. В «сеченовку» меня не приняли, зато в «пироговку» таки взяли.
– Уважаемый Вадим Израилевич, вот визитка. – Олег протянул свою карточку и эксперту. – Почта вон там, внизу.
– Ой, если я не разберусь, мне помогут, – благодушно заверил его еврей и глянул на закипевший чайник. – Вы что, хотите барышню чаем напоить? Это правильно.
– Хотел, но, думаю, Сергей об Анфисе позаботится. – Олег глянул на часы. – Мне еще в Измайлово ехать, а это неблизко.
– Можно, – пожал плечами Семенов. – Мне еще квартиры обходить, так что…
– Вот и славно, – улыбнулся эксперт. – Сережа, вы там говорили о санитарах, так, может, они меня в отдел забросят? Им ведь по дороге. Поговорите сейчас, хорошо?
– Да я, наверное, тоже пойду, – вдруг засобиралась Анфиса. – Если фото пришлют, чего тут сидеть? И так все ясно.
Ну а после младший юрист, по-прежнему стараясь не смотреть в сторону комнаты, снова направилась в санузел.
– Вы заметили? – хитро глянул на оперов Гофман. – Да или нет?
– Что именно? – уточнил Семенов, лучше знающий своего коллегу.
– Эта девочка буквоед, – пояснил Вадим Израилевич. – Я таких знаю хорошо, она один в один моя старшая сестра Фира. У нее все должно быть разложено по полочкам и каждая буковка должна стоять на своем месте. И тут нате, она соглашается с тем, что напишет протокол не прямо здесь. Зачем?
– Зачем? – Теперь уже и Олегу стало интересно.
– Чтобы с вами, юноша, побольше пообщаться. К тому же на протоколе ведь не только ее подпись должна стоять, но и лиц, участвовавших в следственном действии. Мое лицо слишком старое, чтобы заинтересовать такую барышню, Сережино – небритое и, что хуже, женатое, это ясно по кольцу на пальце, а вот ваше явно ей пришлось по сердцу. Уж поверьте, я знаю, что говорю.
– Была у меня лет пять назад одна из их ведомства, – чуть понизив голос, поведал собеседникам Семенов. – Ох, как она меня!
– Таки, может, вы ее? – уточнил Гофман.
– Не-не, Израилевич. Там она меня, уж поверь! И так, и эдак, и наперекосяк. Да… Но ты, Олег, не теряйся, девчоночка-то и правда ничего. Ну а что из прокуратуры, так это не вина ее, а беда. Так что хватай под локоток и веди ее выгуливать, а я тебе после отзвонюсь, расскажу, что «поквартирник» дал.
В доброту людскую Ровнин давно не верил, потому понимал, что Семеновым движет надежда на то, что его новый знакомец все же заберет нехорошее дело себе, но отказываться от предложения, конечно, не стал. Да и делать ему тут было нечего – что требовалось, он уже увидел.
И да, Анфиса покинула санузел ровно в тот момент, когда Олег подошел к входной двери, после чего осведомилась у него:
– Ты к метро?
– Ну да, – кивнул Ровнин. – У меня машины нет, не дослужился до нее еще.
– Мой случай, – рассмеялась девушка. – Может, вместе тогда пойдем? Не против?
– Только за. Так, пресса, дорогу нам освободили! И нет, никаких комментариев! Идем в пресс-службу!
– Здесь произошло что-то серьезное? – не обращая внимания на слова Олега, буквально напрыгнул на него вертлявый журналист с диктофоном в руках. – Миша, снимай! Кем была убитая, если тут присутствуют не только уголовный розыск, но и прокуратура, и ФСБ? Она бывший сотрудник разведки? Или…
– Тебе сказали – не напирай! – отодвинул проныру в сторону дюжий сержант, дав возможность Олегу и Анфисе проскользнуть мимо представителей прессы. – Или давно в обезьяннике не сидел, папараца хренов?
– Журналистов терпеть не могу, – сообщила Ровнину девушка после того, как они вышли из подъезда и двинулись к выходу из двора. – Наглые такие!
– Такая у них работа, – пожал плечами Олег, – без мыла в любую дырку лезть.
– У нас зимой одну девочку уволили за разглашение материалов следствия, – глянула на спутника Куваева. – Она с парнем познакомилась, тот ее в кафе водил, по клубам, короче, завертелось у них.
– А он оказался журналистом, из нее закрытую информацию под винишко в постели вытащил, а после цикл статей выпустил, – продолжил Олег. – Знаю, слышал эту историю. Девчонку, конечно, жалко.
– Если бы еще дело было не такое резонансное, может, и обошлось бы, – вздохнула Анфиса. – Но там же коррупционка… Ну, ты в курсе.
– Так потому этот хмырь так и суетился, – заметил Олег. – Иначе какой смысл? Но ему же вроде после неслабо прилетело вечернею порой от нескольких неизвестных. Ничего не путаю?
– До сих пор вроде на вытяжке лежит и твердую пищу не употребляет, – злорадно улыбнулась Куваева. – Не знаю, кто постарался, наши ли, не наши, но молодцы. Так ему и надо! Хотя Ленку все равно жалко. Слушай, а чего все на нас так странно смотрят?
– Так ты в форме, а я нет, – пояснил Ровнин, тоже после того, как они из двора вышли на людный Ленинградский проспект, приметивший несколько любопытствующих взглядов. – Вот люди и думают, что ты меня арестовала и теперь куда-то конвоируешь.
– Точно! – хлопнула глазами Анфиса, а после хихикнула: – А я тебе еще и по плечо… Нет, это неправильно.
