Каролина Дэй "Пленница Шейха"

Я едва заставила себя открыть глаза и осмотреться. Голова ужасно гудела, веки все ещё казались тяжелыми. Как же хочется спать. Может, мне ещё вздремнуть?

Не получится.

Я распахнула глаза и забыла о сонливости, когда осознала одну важную вещь. Я не в своем номере, а половина кровати пустовала. Точнее ее вообще не было, я лежала на роскошной двуспальной кровати, застеленной белым постельным бельем, в полном одиночестве. Дизайн, вид из окна… все чужое, незнакомое. Сначала подумала, что нахожусь в другом мире. В комнате пахло не моим шампунем, а чужой смесью цитруса и антисептика. Своих вещей, естественно, здесь не наблюдала.

Я попыталась вспомнить, как мы уехали с клуба, но память обрывалась, как перетянутая нить. Сначала мы с Амелией пошли на вечер, затем в клуб, а потом…

Я что-то выпила, Амелия пропала, а Рашид вручил письмо. Оно лежало рядом со мной на кровати. Сердце ударило сильнее, руки дрожали, когда я потянулась за ним. Бумага была тёплая, будто только что держали её в руке. Внутри та же короткая записка.

Я искала глазами хоть что-то, за что можно зацепиться и нашла на тумбочке стационарный телефон. Нажала цифру один в надежде услышать хоть что-то вразумительное и убедиться, что я не сошла с ума.

– Алло? Это ресепшн?

– Доброе утро. Вас приветствует служба поддержки гостей. Назовите, пожалуйста, ваш номер, – медленно пробубнил женский голос, похожий больше на робота.

– Я не знаю. Я просто… не понимаю, где нахожусь. Это отель «Бурдж Палас»?

– Повторите, пожалуйста, имя.

– Марго Полански.

– Не могу найти имя постояльца. Пожалуйста, назовите имя.

– Амелия Новак. Вы можете соединить с её номером?

– Не значится в базе постояльцев. Повторите, пожалуйста, имя.

Эта машина издевалась надо мной? Я задавала ей вопросы, но она даже не реагировала на них, гадина такая!

– Вы издеваетесь? Где Амелия? Где я нахожусь?

– Соединение прервано. Спасибо за обращение. Хорошего дня, мисс…

Зараза! И что мне делать? Прыгать в окно? Это вряд ли, здесь высоко, даже с расстояния было видно, что не третий этаж.

Не успела я опустить трубку, как в дверь постучали ровно три раза. Сердце подпрыгнуло в груди от страха неизвестности и от того, что меня ожидало дальше. Что это за фокусы? Где Амелия?

Это единственные интересующие меня вопросы, но отвечать на них никто не спешил. А когда раздался громкий хлопок двери о стену, я подпрыгнула и опешила. Вопросы исчезли. Сейчас меня беспокоила безопасность меня и подруги. Трое мужчин в белых национальных халатах стояли около кровати. Я не видела из лиц, только темные глаза. Это такая интерпретация преступления, чтобы я не узнала ворвавшихся в номер?

– Что происходит? Где я? Где моя подруга? – спросила я, стараясь держать тон ровным, но дрожь в голосе наверняка была слышна.

–Мисс Полански, просим вас пройти с нами.

– Я никуда не пойду!

Тот, что с сильным акцентом попросил последовать с ними, повернулся к остальным двум мужчинам и что-то сказал по-арабски.

– Пойдете, – мужчины подошли ближе. – Если вам дорога ваша подруга, вы оденетесь и пойдете без лишних слов.

Я вдохнула воздух полной грудью. Выдохнула. Это какая-то ловушка, и я не попадусь на нее.

– Не пойду! Где Амелия? Куда вы ее… Ай! Пустите меня немедленно!

Но никто отпускать меня не собирался. Мужчины схватили меня под руки и поволокли к выходу. Спустили на лифте, пока я сопротивлялась и пыталась жить кабину ногами, посадили в белый внедорожник и рванули с места. Боже, я же находилась в Арабских Эмиратах! Почему здесь допустили похищение женщины? Что происходит?

Все попытки вырваться были тщетны.

Дорога длилась, казалось, намного дольше, чем могла. Песок, по которому мы проезжали, менял оттенки от янтарного до почти белого. Паника нарастала в груди, охватывая мои легкие, но я глотала её, стараясь не показывать страх.

Машина внезапно остановилась перед небольшим домом. Просторный закрытый двор за золотыми воротами, одинокие пальмы по периметру, белоснежные стены с золотой крышей. Дом казался роскошным, дорогим, но я потеряла всякий интерес к интерьеру, когда мы вошли внутрь в просторный кабинет, а в кожаном кресле среди европейского интерьера сидел Вильгельм Лабковский.

– Мисс Полански, – протянул он нарочито спокойно, перейдя на польский. – Рад встретиться с вами лично.

Почему он сидел здесь, а не за решеткой? Этот вопрос интересовал меня в последнюю очередь. Самый главный – это…

– Где Амелия?

– Ох, поверьте, она веселится, – улыбнулся он, сверкнув холодными серыми глазами. Ему было лет сорок, не больше, но ощущение, что все шестьдесят, судя по морщинкам под глазами и проседью волос, которая покрыла всю голову и растительность на лице. – Ей сейчас очень хорошо, вам тоже будет, обещаю.

Слова ударили по мне, как холодный дождь. Я пыталась собраться, найти в себе хоть искру гнева, но внутри была пустота. Мысль о том, что она здесь, в этом доме, рядом, делала ситуацию нереальной.

– Я вам не верю! Отведите ее ко мне!

Когда мужчина хотел что-то ответить, в кабинет зашел тот самый адвокат-защитник. Его выражение лица, как обычно непроницаемо и скупо на эмоции.

– Сколько раз я говорил, чтобы ты стучался? – рявкнул на него Лабковский.

– Это мой дом, Вильгельм. Если не ошибаюсь, мисс Полански хотела увидеть подругу. Пройдемте.

– Что? Я ещё не договорил с этой чертовкой! Она весь процесс нам испортила своими криками!

– Я сам доходчиво объясню мисс Полански, что не стоит влезать в игры больших дядей ради мнимой справедливости. Пройдемте.

Если бы на месте Лабковского находился кто-то другой, я бы осталась здесь, в кабинете. Но тот адвокатишка в белом халате казался более безопасным, чем совратитель и преступник.

Я молча кивнула и покинула кабинет оставив разрзленного Лабковского. Когда мы остались наедине с Рашидом, я решительно спросила.

– Это что за фокусы? Что вы натворили?

– Вам нужно понять, Марго, что в на некоторые слушания лучше никогда не ходить. Тем более, если решаются дела больших и высокопоставленных людей.

– Что вы несете? Я лишь сказала правду и…

– Аллах, брат! Я тебя ждал тысячу лет. Куда ты пропал?

Перед нами возник молодой мужчина с золотисто-карими глазами в таком же национальном халате и платком на голове. Что-то привлекло в нем. Может то, как он взглянул на мои губы?

Или то, что в его образе я не видела для себя угрозы?

Глава 6

– Аллах, брат. Я тебя ждал тысячу лет. Куда ты пропал?

Перед нами возник молодой мужчина с золотисто-карими глазами в таком же национальном халате и платком на голове. Что-то привлекло в нем. Может то, как он взглянул на мои губы?

Или то, что в его образе я не видела для себя угрозы?

Всё в нём было неправильным для этого дома. Слишком эмоциональный, слишком живой, светлый. Ладно, со светлым я погорячилась. Смуглый тон кожи, легкая растительность и высокие скулы выдавали в нем принадлежность к этой арабской Вселенной больше, чем его белый халат и платок на голове с золотой вышивкой.

Адвокатишка заметно напрягся, но остановился и вежливо поклонился мужчине напротив, но в темных глазах сквозила некая настороженность. Чему? Моему появлению рядом? Или тому, что где-то в этом доме находится моя подруга, которую немедленно нужно забрать отсюда и бежать из страны как можно скорее?

– Работал, – сухо ответил Рашид.

– Ах да, слышал о твоём подопечном. Ты что, правда защищаешь маньяка? Говорили, что его ищут по всей Европе.

И не только по Европе. Лабковский провинился даже в азиатских странах, просто там его не спешили искать и выдавать Польше. Да и как он оказался здесь, тем более не за решеткой, учитывая тяжесть преступлений – большой вопрос.

– Говорят много чего.

– Серьёзно, брат, ты ведь мог выбрать что угодно, а не этого… Как там его… Лабковский?

– Он самый.

– Почему?

– У меня свои интересы, – ответил адвокатишка сквозь зубы.

– В последнее время их у тебя много. Не связано ли это с нашим дядюшкой?

Рашид напрягся сильнее, казалось, если бы он держал меня за руку, то сжал запястье до синяков. Нарастающая злость и напряжение длились секунды. Мужчины смерили друг друга взглядами, не отрывались, но мужчина напротив сдался первый и лишь усмехнулся.

– Да ладно тебе, брат, я шучу. Дядя Ибрагим меня тоже из себя выводит, жениться заставляет. Вот кому эта свадьба нужна? Вон, пусть Карима мучает, или же… о, а что это за пташка такая красивая?

Тон голоса мужчины напротив изменился, когда он обратил на меня внимания. Ох, лучше бы не обращал и не глазел на меня, словно впервые в жизни девушку видел. У них что, в этих гаремниках, нет жен, любовниц или просто каких-то особей женского пола, чтобы на них глазеть? Почему на меня нужно? Из-за макияжа? Или платья? Он наверняка был испорчен после «похода» в клуб. Но почему я задумалась о своем макияже и хотела рукой прикрыть яркие губы?

– Аллах, прошу тебя, давай без этого!

– А что так огонь. Я бы хотел познакомиться с этой пташечкой.

Опять на меня пялится, как на дичь? Ещё бы облизнулся, пошлый арабский гаденыш!

– Я не пташка, ясно? У меня имя есть!

– Смотрите, она говорить умеет! А глаза какие ледяные, а губки… Аллах, чего ты молчал, что у тебя тут обитает такая красотка?

– Не обитает, – ровно произнёс Рашид. – Просто очередная идеалистка, решившая прервать суд своими мыслями о справедливости и феминизме.

– Ах, то самое польское чудо, что вспыхнуло в суде? Смелая пташка…

– Я не пташка!

– Но здесь смелость не всегда спасает, – продолжил мужчина, не вслушиваясь в мои возмущения.

– Я не просила спасать.

– Она не просила. Слышишь, брат? Настоящая огненная пташка, – мужчина беззлобно рассмеялся, но этот смех раздражал и удивлял больше, чем появление Лабковского в этом доме, а не за решеткой.

– Довольно. Мы уходим, – кинул Рашид небрежно и потянул меня вдоль коридора.

– Брат, может, поделишься? Такая пташечка красивенькая. Да наверняка русская! Эй, давай ее сюда! Аллах, откуда такие красотки берутся?

Но Рашид не обратил внимания на выкрики мужчины и потянул меня следом. Вскоре тот волнующий и одновременно раздражающий мужчина остался позади, а мы подошли к одной из дверей, куда меня привел Рашид.

Внутри пахло алкоголем и дорогими духами. На кровати, поджав ноги, лежала Амелия враскоряку, заставив меня ахнуть. Боже мой, что с ней? Она совершенно без сознания и лежала в такой позе, в какой вряд ли было бы удобно спать. Но не это меня напугало. Рядом с ней развалились двое обнаженных мужчин, смуглокожие, с темной растительностью на теле. Спасибо Боже, что они лежали на животе, и я не увидела всех их… достоинств.

Меня словно ударили током от увиденного и от того, куда подруга вляпалась.

– Что… это? – прошептала я.

– Это ваша подруга. Она прекрасно провела время накануне, но это плохо для нее закончится. Для таких, как она, жизнь плохо заканчивается.

– Это ложь! – крикнула я, понимая, что он имел в виду. – Она не такая! Она… просто запуталась!

– Все путаются, мисс Полански. Кто-то в деньгах, а кто-то в морали.

– Вы ничего не понимаете!

– Я вижу яснее, чем вы. Вы считаете, что справедливость существует? Нет. Есть только выгода, под которую нужно лишь подстроиться. Ваша подруга это быстро усвоила.

Я стиснула кулаки, дрожь прошла по всему телу. Я пыталась найти на мужском лице хоть каплю морали и сожаления, но в темных глазах отражался лишь холод и реальность.

Я подошла к лежащей Амелии и пыталась разбудить ее. Она даже не реагировала на мои встряски и призыв к действиям, а этот адвокатишка… Черт он просто наблюдал мои жалкие попытки доказать ему обратное… Почему так? Почему Амелия не просыпалась? И почему у нее виднелась маленькая струйка крови возле губ?

– Она не дышит! – крикнула я. – Она просто не дышит! Что с ней?

– То же, что ожидает тебя, если будешь сопротивляться.

Что?

– О чем вы говорите? Надо вызвать доктора!

– Для нее все уже поздно, а вас ещё можно вылечить. Следуй за мной.

– Нет!