— Да! Я случайно заметила их в саду. Наш повелитель какой-то недовольный, и ваш брат тоже. Они спорили. Но учтиво. Может быть, родные хотят встречи с вами, а нашему повелителю это не нравится? — сама спросила, сама и ответила Гульшат. Проныра ещё та, получила свободу, весь дворец обежала и всё узнала. А мне теперь думай, как быть.
Кажется, султан сам не хочет, чтобы «брат» распознал во мне другого человека, поэтому и отказывает во встрече.
Не успели мы дослушать все сплетни, двери осторожно открылись, но после дипломатичного стука и вошла калфа Фидан. Как почуяла, что мы о ней говорим.
Сладко улыбнулась и произнесла:
— Да продлит всевышний ваши годы, госпожа, мне приказано проводить вас в дальний сад, там очень красиво и тихо, можно гулять без покрывала. Пусть девушки вам помогут собраться, и я провожу. Охрана готова, зайду через десять минут.
Очень официальный тон, демонстративно чёткие движения. И я сразу поняла, что происходит!
— Наша комната не приватная. Тут есть дыры в стенах, и нас кто-то подслушивает. А может, и подглядывает!
Обе мои «сотрудницы» качнули в унисон, для них это не новость. И нам стоит быть очень осторожными. Разговор про метку и Фидан дорого нам обойдётся. Быстро прокручиваю в памяти, что ещё мы такое могли сболтнуть, кроме того, что я не хочу встречаться с красавчиком братом, даже имени которого не помню, вроде бы ничего такого.
Девушки быстро собрались на прогулку, меня укутали в плотную чадру, приговаривая: «чтобы ведьмы не сглазили», и повели в сад, через минуту к нам присоединилась молчаливая и недовольная калфа. Но она не смеет мне перечить, только показывает, куда я должна идти.
За нами довольно внушительный «отряд» сопровождающих.
Фидан вдруг остановилась, подняла руку, и сопровождение остановилось.
— Охранники вам не нужны в этой части сада, можете пройти по мостику и там отдыхать со своими служанками. Я вернусь за вами через час.
Мы заметили, как она вцепилась в юбку, специально, чтобы не показать, как руки дрожат. Присела, в подобии реверанса и поспешно ушла.
— Что-то не нравится мне эта прогулка, похоже на засаду, — прошептала Айна, но мы решили пройти, во всяком случае, охрана рядом, на крик прибегут.
Глава 16. Только дети делают людей родными
Я раньше любила слово «слишком», если бриллиант, то он должен быть слишком дорогим. Машина слишком крутой, жених слишком богатым, мужественным, красивым, и всё в таком духе.
Папино воспитание, но я же прекрасно знаю цену деньгам, сама умею зарабатывать, и всегда хотела доказать отцу, что я не хуже него разбираюсь в бизнесе, с одной оговоркой.
Я – женщина!
И мне всегда приходилось работать слишком много и слишком хорошо, чтобы доказывать своё право быть кем-то более значимым, чем красивая кукла, богатенькая наследница.
Помню, как на совете директоров морщился один из самых влиятельных партнёров нашей корпорации, когда отец меня представил, как совладелицу, пусть пока мой пакет всего десять процентов, но это огромные деньги. Немыслимые для простого обывателя, и такая же ответственность. Мне казалось, что я справлялась на отлично, правда, очень часто по ночам рыдала в подушку, из-за тонких, изысканных форм унижений от «партнёров», что я папина дочь, красивая и тупая, и что я заучиваю то, что мне вечером пишет специалист, а потом на деловой встрече работаю диктором.
Злее меня на этой планете женщины нет! Я имела всё, и меня умудрялись унизить конкуренты за место в моём же бизнесе. Красный диплом МГУ для этих мужчин пустой звук, и постоянная оговорка: «папа купил».
Почему это всё вспомнилось мне? Почему я как зажатая пружина до сих пор?
Потому что не сдаюсь! Потому что продолжаю бороться! Если отбросить страх, какой накрывал меня удушающей пеленой, после воскрешения в теле Хельги, то в целом ничего же не поменялось.
Я и в этом мире являюсь «бесправным объектом». У которого одна-две функции, вот и всё. И если закрою рот, буду улыбаться, то никто и не заметит разницы. Ясмин это или Хельга!
Никто, кроме меня.
Прекрасный парк всколыхнул воспоминания, все до последнего дня в моём настоящем мире, что-то такое важное случилось в моей жизни, и я помню, как шла на высоченных шпильках по такому же парку, и белоснежный гравий меленький, сверкающий на солнце, ослеплял, что я хотела увидеть? С кем хотела поговорить? С Кемалем? Отцом?
Но ничего, словно вырванный лист из книги обрывается на том моменте, как я вхожу в особняк жениха…
Именно для этого я сейчас вырвалась в сад, мне нужно пройтись, подышать и подумать. В душной комнате мысли в голову не идут.
Надежда на возвращение в свою реальность растаяла, вчера я почувствовала внезапный прилив нежности к малышу, это неповторимое ощущение. Любая нормальная женщина, хочет стать матерью, и я не исключение. Ребёнок привязал меня к этому миру, к этому телу, и к султану.
Метка – пустой звук, отговорка, была и пропала, ничего не привязывает людей друг к другу, как совместные дети!
Такие узы разорвать может только самый бессердечный человек. И я такого знаю, и он, кажется, и не человек вовсе.
Думать! Думать! Кажется, что ещё не всё потеряно, пусть я не вернусь домой, и пусть я не Хельга, и пусть у меня нет метки, но по местным законам, если родится сын, я в любом случае навсегда хасеки. И это шанс не сгинуть в забвение, не превратиться в тень, какую-то забытую суррогатную мать наследника. А если у новой женщины появится метка…
— Госпожа, о чём задумались? Может, вам плохо? Воды? Присесть? — Гульшат заметила, что я слишком напряжённо смотрю себе под ноги и молчу.
— Нет, ничего не хочу. Просто думаю.
— О чем? Может, мы вам поможем вспомнить? — прошептала Айна и решила взять меня под руку, боятся, что я упаду.
— Про метку, знаете, вот если рассуждать логически, то метка верности, она же как-то по закону или по какой-то объективной причине возникает? — меня понесло в философию. Но девушки правильно поняли, что я хочу понять.
— Да, я слышала от нашей старой калфы, той, что сидит на одном месте и спит всё время. Но она много знает. Так вот, она как-то нам рассказывала историю отца нашего повелителя. У его возлюбленной возникла метка, а у него нет. Он решил, что это знак, и гарем можно не упразднять, любил женщин, — Гульшат закатила глаза и скривила свою типичную гримасу пренебрежения.
— Продолжай!
— Его избранная с меткой родила наследника, а султан развлекался в опочивальне с наложницей, — Гульшат перешла на шёпот, за такие речи тут и побить могут. — Госпожа родила мальчика, а когда узнала, что муж ей изменяет, умерла. Ребёнка едва спасли. Метка верности даёт силу, очень большую силу, но если эту связь разорвать, то кара неминуемо постигнет.
— Тебе не кажется странным, что это не справедливо, он гулял, а она умерла? — меня этот вопрос почему-то насторожил, а не спал ли султан с кем попало, в ночь, когда Дилара умирала? Но я такую догадку оставила при себе.
В наши рассуждения вмешалась Айна и, как всегда, дала дельный ответ, ну мне так показалось, потому что иного варианта придумать невозможно:
— В этом мире погибает тот, кто слабее. А в паре это непреложный закон. Жена после родов ослаблена, муж должен был поделиться с ней силой, а он развлекался с наложницей. Я тоже слышала эту историю, он после смерти нашёл у себя метку затылке под волосами. Наш султан не такой. Он держит обет воздержания, ни одна из наложниц не переступала порог его спальни. Ни одна кроме вас, госпожа.
В этот момент я остановилась и замерла, глядя на моих верных служанок. Он хранит мне верность, даже думая, что я, ну хорошо, не я, а Хельга его предала, потому и погибла?
Встряхиваю головой, чтобы отогнать эти мысли. И вдруг почувствовала нестерпимое желание прижаться к нему, спрятаться от своих страхов в объятиях султана.
В этот волнительный момент, неожиданно из беседки навстречу нам вышел высокий, очень приятный на вид мужчина. Я даже не сообразила, что происходит. Айна закрыла меня собой, Гульшат опустила покрывало, и я перестала что-либо видеть.
Ещё секунда имои служанки позовут охрану. Но незнакомец остановился и негромко крикнул:
— Хельга! Милая моя! Нам нужно поговорить! — оказалось, что я понимаю Шведский…
Глава 17. Долгожданная встреча
Не выдержала, сама приподняла шёлковое покрывало, хочу рассмотреть мужчину, может быть, интуиция подскажет. Ведь Хельга должна его помнить, раз я, кажется, понимаю суть, того, что он сказал, значит, это её память и я хоть как-то смогу вытащить прошлое на поверхность из глубины подсознания.
Почему-то верю в то, что раз мозг-то один, тогда и память где-то сохраняется, ну как на компьютере. Разве нет?
Но, увы, чуда не произошло, открываю рот, а слова говорю по-турецки. Незнакомец меня, к счастью, понимает.
— Простите, мне надо с вами поговорить, желательно наедине! Девушки, мы пообщаемся в этой беседке, а вам придётся постоять тут.
— Но, госпожа!? — прошептала Айна.
— У меня память потеряна! Я ничего не помню раньше прошлой недели. Вот появился человек, который может пролить свет на моё прошлое, думаю, султан не накажет меня. Он же мой брат!
Говорю очень тихо, но требовательно, девушки быстро присели в реверансе и пропустили меня.
Незнакомец всё это время терпеливо ждёт моего решения. Делаю уверенный шаг в его сторону, но уголком платка прикрываю часть лица, не от него, а от тех, кто сейчас наблюдает за нами. Такие, явно есть. За мной следят постоянно.
А парень настоящий эльф. Абсолютная противоположность и султану, и моему жениху Камалю. Никогда не заглядывалась на северян, не думала, что они могут быть настолько красивыми.
И тут до меня дошло, что я забылась. Это же брат Хельги, мы с ним похожи. В этот момент уловила какой-то щелчок в сознании. А потом и сердцем, какая-то сентиментальная потребность, протянуть к нему руку или порыдать на сильном плече.
Но не смею.
Мы прошли в беседку, причём он понимает и соблюдает местный этикет, держится от меня на расстоянии двух-трёх шагов. Даже не помог подняться по ступеням, он не смеет прикасаться к жене султана. Быстро отошёл на пару шагов в беседке, рукой указал на кушетку и улыбнулся.
И да, у него такие же хищные клыки, как у Хельги. Мы, несомненно, родственники.
Есть неприятный момент, я не знаю, как его зовут!
— Сестра моя! Ты смотришь на меня, словно на чужого человека, — он первый почувствовал мою заминку. Подозреваю, что они с сестрой были очень близки, он словно считывает мои эмоции.
— Что-то произошло неделю назад, и я очнулась, потеряв память. Не могла вспомнить даже собственное имя, — шепчу с виноватым видом, надеясь, что не обижу и не испугаю его.
— Герцог Андер фон Нордин, а ты герцогиня Хельга фон Нордин. Я старше тебя на пять лет, и люблю, тоскую по тебе…
Он проговорил это таким тоном, что моё сердце сжалось. Слишком громко выдохнула, и он почувствовал мою растерянность. Скорее испуг, у меня настоящей никогда не было брата, я даже не думала, что мужчина, молодой и красивый, может любить женщину, но иначе, как родную душу. Вижу в его лице такую тоску, он тоже расстроен.
— Андер, но как ты нашёл меня? Это свидание кто-то подстроил? — я чувствую, что тут всё не просто так, не зря калфа привела нас именно в этот таинственный уголок сада. Во всём чувствую подвох.
— Да, мне сегодня прислали записку, что помогут увидеть тебя. Я два дня назад был у повелителя, но он не слишком радушно меня встретил. А на просьбу о встрече с сестрой разозлился! — чувствуется, что турецкий даётся ему нелегко. Он подбирает слова, но красивый голос всё компенсирует, такую речь приятно слушать, даже с акцентом.
Но у нас мало времени, а вопросов миллион, и я сразу перехожу к допросу, но слова произношу медленно, чтобы он наверняка всё понял, а вот эмоции скрыть не получилось, у меня сейчас буря, обида и злость, и они не мои, это фантомный эффект от Хельги:
— Значит, кто-то решил помочь тебе, не уверена, что это добрая воля. Скорее всего, очередной план, как убрать меня с дороги. Как так получилось, что я оказалась в гареме, герцогиня среди наложниц? Мне не нашлось жениха, поближе? — мой расстроенный голос заставляет парня вздрогнуть.
— Я не рискую рассказать тебе всё, пока повелитель не позволит мне встречаться с тобой официально, боюсь испортить наши отношения, но даже, то немногое, что я скажу, расстроит тебя. Может быть, потеря памяти – спасение? Ведь у тебя был жених, богатый, знатный. Но отец удачно продал тебя…
Кажется, я сейчас снова упаду. Ведь мне тут говорили, что я принцесса, и меня привезли официально. Не успеваю сообразить, как правильно задать вопрос, как Андер всё сам рассказал:
— Старый король умер, король Олаф, он наш родственник, и наследников не оставил. Отец и ещё один герцог претендовали на трон.
— Кажется, я поняла. Наш отец заключил самый выгодный союз с врагом, выдав меня замуж, и стал королём? Ты наследным принцем, а платить за это мне? Меня хоть кто-то спрашивал, я согласие давала на этот брак? — я вдруг разозлилась, ладно, султан, гарем, тут это принято, не спрашивать о желаниях женщины, и, по сути, я чужая Эчдерхану, его поведение вполне можно объяснить. Но родной отец, против воли продал дочь в рабство, и не пожалел?
Ведь даже жених был.
— Я в то время находился в России с посольством, клянусь, не знал и сейчас не знаю, как отец эту сделку устроил. Настолько всё быстро. Я вернулся, две недели назад, и узнал о твоей ссылке в Турцию. И сразу потребовал назначить меня послом сюда.
Слёзы текут по щекам, я не могу остановиться. Он чужой для меня настоящей Ясмин, но как он любит сестру, приехал за Хельгой в ядовитый серпентарий, где за любую оговорку ему голову снесут, как врагу.
— Милый, если всё, что ты говоришь, правда, умоляю, береги себя. Не доверяй никому. Даже если скажут, что я о чём-то прошу, или что-то передала, ничего не ешь, если не уверен, не ходи в незнакомые места один. Здесь много злых людей, нас не любят, мы для них враги. Ты опоздал, я беременная от султана. Он не отпустит меня, спасайся, уезжай скорее.
— Я не оставлю тебя! — он вдруг вскрикнул, но тут же взял себя в руки.
— Поздно. Считай, что твоей сестры больше нет, по сути, так и есть, я теперь ничего не помню, словно умерла и восстала совершенно другим человеком. С другими воспоминаниями, даже говорить на шведском не могу. Не разрушай свою жизнь, бесполезными и опасными попытками меня спасти.
Мне вдруг стало нестерпимо жаль Андера. Последние слова очень больно резанули по его сердцу.
— Ты говоришь так, словно не обижена на меня, что я оставил тебя и уехал, если бы я только знал, то забрал бы тебя с собой в Россию… Не думал, что ты так сильно меня любишь…
В следующую секунду он встал с кушетки, подошёл, протянул руку, и я оказалась в его объятиях. Крепких и сильных, одновременно очень тёплых.
Не могу сдержать слёз, впервые за эти дни рыдаю, как в детстве. Он прижимает меня и сильной рукой гладит по голове. Кажется, между братом и сестрой впервые появилась нежность?
Я всё делаю не так, настоящая Хельга, должно быть, не была такой «добренькой». Ну и пусть, я другая, я беременная, и одинокая. Если есть брат, и у него есть желание позаботиться о сестре, то почему я должна его отталкивать. Мне очень нужен кто-то сильный рядом, перед кем не надо трястись, как перед султаном. Вспомнила про Драконида и про метку.
Всхлипывая, шепчу ему на ухо:
— Метка! Как так получилось, что у меня появилась метка Драконидов? А теперь пропала? Эчдерхан считает меня предательницей, а ведь все говорят, что я его полюбила.
— Метка? Я не знаю ничего о метке, ты его истинная?
— Была, теперь он ищет такую же метку на любой другой женщине.
— Это всё меняет, потребую уговорить султана о милости! Не допущу, чтобы тебя сослали, как клятвопреступницу, — он слегка отстранился, смотрит пристально в глаза.
— Поздно! Я жду ребёнка, и не оставлю малыша. Он один из нас, ты приехал за мной, а я останусь из-за него, — говорю и сама не верю, в то, что смогла принять такое невыносимое решение. Мне тут не выжить, но и малыш Хельги становится моим, я уже чувствую его силу.
— Я всегда восхищался твоей силой. Попрошу встречи у султана, и пойду на унижение, преклоню колено, умоляя его о снисхождении для тебя, и останусь. Ты моя семья, не хотел говорить, но я отрёкся от отца… Он нас предал! Сначала тебя, а потом и меня, он уничтожил нас, ради сына своей второй жены ведьмы Эльзы!
Его шёпот пугает меня больше, чем рычание Эчдерхана.
— Он что сделал? — мой вопль звоном прошумел по саду.
— Я вернулся домой, не веря в слухи, что отец тебя продал. Но он на собрании министров заявил, что я бастард, что я не сын нашей матери, что она из жалости приняла незаконнорождённого ребёнка от служанки. Он опозорил меня перед всем народом! Безжалостно и жестоко унизил и изгнал. Разрушил мою жизнь. На самом деле, просто опасаясь, что я, по мнению многих, лучший претендент на трон. Сначала удалил тебя, потом уничтожил меня! Не хотел признаваться, не хотел расстраивать. Но теперь я изгнанник. Посольство, мой дом. Мы оба изгнанники, в родном замке нас ждёт смерть!
В шоке я отстранилась, такой подлости не ожидала услышать. Бедная, несчастная Хельга. Появилось странное чувство, новое для меня. Чувство ответственности. Андер силён, молодой могучий лев. И я оказалась его единственной уязвимостью. Что-то тут нечисто. Уж не жизнью ли брата шантажировал Хельгу отец. Меня неприятно передёрнуло.
