Ирина Романова "Новая жизнь. Богиня"

— Мы исправим это, — как-то угрожающе пообещал Анри. — Прямо завтра приступим к улучшению твоей физической подготовки.

Открыв железную дверь, мы зашли в огромное помещение, в котором было бесчисленное количество оружия: мечи, сабли, алебарды, луки, арбалеты и другое, незнакомое мне холодное и стрелковое вооружение. Современного, конечно же, не было. Другой мир — другие игрушки у мужчин.

Я прошла вперед, разглядывая клинки, копья. Рукояти некоторых были простыми, обтянутыми кожаными лентами, украшенными камнями и рунами. Подумав, протянула руку к красивому кинжалу.

— Нет! — вскрикнул Анри. — Не прикасайся ни к чему! Просто смотри.

— Почему?

— Многое оружие носит в себе духа-хранителя и, если его возьмет в руки не хозяин, может ранить, а то и убить.

— Как же я выберу свое? — Я замерла.

— Закрой глаза, позови сама или почувствуй зов. Если ничего не произойдет, выбор оружия оставим на потом. Магия в тебе ещё слаба, можешь и не ощутить зов.

— Магия? У меня есть магия? — В изумлении округлила глаза.

— Есть, но пока ее мало. Судя по состоянию потоков, начальный уровень. Уже можно тренироваться над контролем и расширением внутреннего резерва.

Взвизгнув от переполняющего меня восторга, подскочила к Анри. Обхватив его за талию, прижалась и произнесла:

— Спасибо, спасибо, спасибо!

— Да мне-то за что?! — В ответ он аккуратно обнял меня.

Все-таки, какой бы высокой я ни была, я едва доставала Анри до плеча.

Как же хорошо было в его объятиях! Замерла, чтобы продлить это мгновение. Внезапно меня позвали… не по имени, а словно бы за душу потянули. Я, как зачарованная, повернулась и пошла на зов. Пришлось миновать весь зал с оружием. Дойдя до стены с окном, увидела ее... Она пела, просила, плакала, смеялась и даже требовала, чтобы ее взяли в руки. Я не могла сдвинуться с места, глядя на нее, будто зачарованная.

Анри тихо подошел сзади и, мягко положив руки мне на плечи, спросил:

— Позвала?

— Кажется, да… — завороженно прошептала я. — Что это?

— Глефа! Попала к нам с воином из чужого мира. Он погиб в бою. А я нашел ее на поле, где кипела последняя битва, и принес сюда. Тебе нужно порезать об нее руку и смазать лезвие выступившей кровью. Слова привязки оружие озвучит само, тебе нужно лишь повторить за ним. Ваша связь будет нерушима, — подсказал Анри.

Сглотнув вязкую слюну во внезапно пересохшем горле, потянулась к ручке, перевитой дорогой белой кожей. Россыпь непонятных символов на ней чередовалась с разноцветными камнями.

Присмотревшись к тайнописи, поняла, что это слова клятвы и имя глефы. Я смогла их прочесть! Значит, знания, данные богиней, уже начали проявляться.

Взяв оружие в одну руку, и поднеся другую к лезвию, рассекла ладонь. Оно было настолько острым, что боль почувствовалась не сразу. Я стала водить раной по лезвию, и глефа... запела! Я повторяла за ней слова, и нити, соединяющие до этого, превращались в стальные канаты. Увидела ее рождение в кузне у мастера, жизнь предыдущего хозяина — всю, от рождения до смерти — услышала ее боль и тоску, а теперь и радость обретения новой хозяйки.

Когда я произнесла последнее слово, мир вокруг дрогнул и покачнулся. Глефа назвала свое имя. Мою девочку звали «ласково» — Рассекательница.

Глава 7. Доспехи

«Я буду звать тебя Катя, не люблю длинные имена», — произнесла про себя, и волной отправила свой восторг, счастье обладания ею.

В ответ получила согласие. Кажется, я обрела верную подругу!

— А как мне ее носить? — повертев в руках весьма тяжелое оружие, полюбопытствовала я. — Порежусь еще, если буду таскать с собой глефу.

— Никогда! — заявил Анри. — Ты не сможешь порезаться об нее теперь, случайно или по чужой воле. Только если прикажешь ей специально ранить тебя. Прикажи ей уменьшиться, а я подберу пояс для ношения этого оружия.

— Катя, уменьшись, пожалуйста, — попросила я. Через мгновение у меня в руках оказалась небольшая металлическая палка, перевитая кожей посередине. Письмена уменьшились, а камни сжались плотнее. Глефа теперь удобно лежала в руке.

— Давай подберем пояс, — с этими словами Анри повел меня в другую сторону зала, где находился еще один лестничный пролет.

Поднявшись на этаж выше, увидела зал экипировки. Передо мной предстали доспехи, пояса, щиты и множество других деталей для защиты тела.

Пройдя между стеллажей, Анри резко остановился около подставки с золотыми доспехами, явно женскими. Плечи были красиво прикрыты, а грудной и спинной панцири — как будто сделаны из чешуек. К ним прилагался пояс с разными креплениями из белой кожи, а под ним доспехи переходили в юбку длиной до середины бедра. Рядом нашлись наколенники, соединенные с приспособлением, закрывающим подошву с мыском. Догадалась, что этот предмет экипировки надевается на сапоги. Здесь же лежали налокотники, переходящие в наручи. И венец всему — аккуратный, скрывающий лоб и уши шлем. Сеточка чешуек опускалась, закрывая затылок и шею, а в качестве завершающего штриха сверху красовались перья и несколько камней, явно магических.

— Они потрясающие! — находясь в каком-то благоговении, прошептала я.

— Они твои, — улыбнулся Анри.

— Но доспехи тяжелые, я не смогу их носить... — внезапно расстроилась я.

— Они зачарованные! Прикоснись к шлему.

Дотронувшись и проведя пальцами по знакам и камням, ощутила легкое покалывание. Я поцарапалась пальцем об один из них и оставила каплю крови, которая тут же впиталась в камень. Шлем послал мне волну принятия.

— Теперь он твой, — объявил ангел. — Сними пояс, покажу, как надевать и пристегивать оружие.

Я протянула руку к талии, и пояс, словно живой, сам запрыгнул в ладонь. От неожиданности я вздрогнула.

— Стоит только подумать о нем, и он появится на тебе.

Зря Анри сказал об этом… Я, конечно же, представила, что буду похожа на валькирию… Как по команде, звякнув, доспехи оказались на мне. Я растерянно захлопала глазами и просипела:

— И как его снять?

— Также просто представь, — открыто смеясь надо мной, сказал Анри.

Надувшись, как мышь на крупу, подумала о том, чтобы доспех оказался на стеллаже. Тут же все мигнуло, и он вернулся на прежнее место. Представила пояс, и он материализовался у меня в руке.

«Фух, напугал!»

— Позволь мне прикоснутся к поясу, — попросил Анри.

— Я разрешаю тебе прикоснуться к поясу, — ответила я.

Анри ловко застегнул пояс на крючки спереди и показал на петлю справа:

— Вставляй глефу сюда.

Катя тут же легла в крепление, не мешая моим движениям.

Ангел стоял на коленях передо мной. Непреодолимая сила толкала дотронуться до него. Рука, как намагниченная, опустилась на голову Анри и зарылась в мягкие, как шелк, волосы. Ангел поднял на меня глаза и замер.

— Хозяин, обед-то давно уже стынет, — внезапно пропищал Бро.

Момент, конечно же, был потерян!

Вздрогнула и убрала руку, и Анри поднялся, резко вздохнув, словно до этого не дышал.

— Да, обед... — Развернувшись и не дожидаясь меня, он направился к выходу.

Поплелась следом на ватных ногах.

Часть 8. Нервная

Обед прошел в полной тишине, нарушаемой только стуком приборов. Я была голодна, поэтому спокойно ела все, что приготовили домовые. Когда уже почти допила травяной чай с вкуснейшими воздушными пирожными, старательно облизывая ложку и жмурясь от удовольствия, раздался звук треснувшей посуды.

Подняв голову и встретившись глазами с Анри, увидела в них что-то такое, отчего по спине пробежало стадо мурашек. Опустив взгляд на его руки, заметила раздавленную чашку. Уже открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но не успела.

Резко встав и с грохотом отодвинув стул, Анри стряхнул с себя осколки и отчеканил:

— С завтрашнего дня начнем заниматься. До завтрака — разминка, после — книги по магии и практика. А после обеда занятие с глефой.

Отвернувшись, пошел к выходу и вдруг застыл в дверях. Не оборачиваясь, произнес напоследок:

— До завтра.

— Вот и что это сейчас было? — озвучила я вопрос.

— Отвык он от общения, вот что, — подсказал появившийся Миха. Не обижайся на него.

— Да вроде бы и не собиралась, — промямлила, ковыряя ложкой пирожное. Аппетит напрочь пропал! — Пойду я, наверное, в комнату. Надо еще посмотреть, что можно надеть на занятия. Да и отдохнуть не мешает — впечатлений сегодня предостаточно...

— А что тебе нужно для занятий? — заинтересовался Миха.

— Штаны свободного кроя из плотного материала, чтобы не порвались. К ним — легкую, но тоже уплотненную рубашку. Еще, думаю, удлиненный жилет, удобную обувь без каблука на мягкой подошве, — перечисляла я. — И не один комплект. Хорошо бы иметь штаны или брюки на каждый день, а к ним — блузки, рубашки или туники.

— А ты нарисуй, если можешь, и мы к утру сделаем.

— Тогда с тебя то, на чем рисовать и чем, — загорелась я.

Посуда передо мной исчезла, а вместо нее материализовались стопка бумаги и стакан с карандашами.

— Со стола все убирать? — спросил Миха.

— Оставь, пожалуйста, сок.

Вся еда мгновенно пропала, остались лишь графин с соком и стакан.

Увлекшись эскизами одежды (а рисовать я умела и любила, правда, только карандашами), я не заметила, как пролетело время. Я постаралась изобразить все необходимое из одежды и обуви.

— Миха, я закончила! — позвала я.

— Что там у тебя? — он стал внимательно рассматривать и перебирать рисунки. — К утру большая часть будет у тебя в гардеробе. Что ты хочешь надеть первым?

— Вот это, — ткнула пальцем в листок со спортивным костюмом, адаптированным к местным реалиям.

— Хорошо.

Встав наконец-то из— за стола, налила себе стакан сока и, выпив его, решила, что надо возвращаться в свою комнату.

— Миха, можно мне графин с соком и фрукты в гостиную? — попросила домового.

— Пока дойдешь, все уже будет там. — Забрав эскизы, домовой растворился в воздухе.

Поднявшись к себе, открыла дверь и увидела Бро, заботливо расставляющего все запрошенное. Поняла, что вот он, момент, который надо ловить.

Подскочив к домовому, схватила его и начала гладить и тискать, улыбаясь щербатым ртом и приговаривая:

— А кто это у нас тут такой красивый да милый?!

— Отпусти, мучительница! — задергался Бро, картинно закатывая глаза.

— Уж прямо мучительница? — Заглянула в глаза малышу-домовому.

— Ну, не то, чтобы мучительница... — Он довольно прищурился. — Но я же взрослый, а ты меня гладишь, как ребенка! — напыжился Бро.

— А что, взрослые, по-твоему, не любят, когда их гладят? — засмеялась я.

— Любят?! — искренне удивился домовой.

— Очень! Но не всем везет так, чтобы их гладили и обнимали. Я бы была рада! Да вот только некому… — загрустила и, отпустив малыша, пошла в спальню.

— Хочешь, я буду приходить, чтобы ты меня гладила? — предложил он.

Остановившись на полпути, я воскликнула:

— Очень хочу!