Страница 4 из 6
— Также просто представь, — открыто смеясь надо мной, сказал Анри.
Надувшись, как мышь на крупу, подумала о том, чтобы доспех оказался на стеллаже. Тут же все мигнуло, и он вернулся на прежнее место. Представила пояс, и он материализовался у меня в руке.
«Фух, напугал!»
— Позволь мне прикоснутся к поясу, — попросил Анри.
— Я разрешаю тебе прикоснуться к поясу, — ответила я.
Анри ловко застегнул пояс на крючки спереди и показал на петлю справа:
— Вставляй глефу сюда.
Катя тут же легла в крепление, не мешая моим движениям.
Ангел стоял на коленях передо мной. Непреодолимая сила толкала дотронуться до него. Рука, как намагниченная, опустилась на голову Анри и зарылась в мягкие, как шелк, волосы. Ангел поднял на меня глаза и замер.
— Хозяин, обед-то давно уже стынет, — внезапно пропищал Бро.
Момент, конечно же, был потерян!
Вздрогнула и убрала руку, и Анри поднялся, резко вздохнув, словно до этого не дышал.
— Да, обед... — Развернувшись и не дожидаясь меня, он направился к выходу.
Поплелась следом на ватных ногах.
Часть 8. Нервная
Обед прошел в полной тишине, нарушаемой только стуком приборов. Я была голодна, поэтому спокойно ела все, что приготовили домовые. Когда уже почти допила травяной чай с вкуснейшими воздушными пирожными, старательно облизывая ложку и жмурясь от удовольствия, раздался звук треснувшей посуды.
Подняв голову и встретившись глазами с Анри, увидела в них что-то такое, отчего по спине пробежало стадо мурашек. Опустив взгляд на его руки, заметила раздавленную чашку. Уже открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но не успела.
Резко встав и с грохотом отодвинув стул, Анри стряхнул с себя осколки и отчеканил:
— С завтрашнего дня начнем заниматься. До завтрака — разминка, после — книги по магии и практика. А после обеда занятие с глефой.
Отвернувшись, пошел к выходу и вдруг застыл в дверях. Не оборачиваясь, произнес напоследок:
— До завтра.
— Вот и что это сейчас было? — озвучила я вопрос.
— Отвык он от общения, вот что, — подсказал появившийся Миха. Не обижайся на него.
— Да вроде бы и не собиралась, — промямлила, ковыряя ложкой пирожное. Аппетит напрочь пропал! — Пойду я, наверное, в комнату. Надо еще посмотреть, что можно надеть на занятия. Да и отдохнуть не мешает — впечатлений сегодня предостаточно...
— А что тебе нужно для занятий? — заинтересовался Миха.
— Штаны свободного кроя из плотного материала, чтобы не порвались. К ним — легкую, но тоже уплотненную рубашку. Еще, думаю, удлиненный жилет, удобную обувь без каблука на мягкой подошве, — перечисляла я. — И не один комплект. Хорошо бы иметь штаны или брюки на каждый день, а к ним — блузки, рубашки или туники.
— А ты нарисуй, если можешь, и мы к утру сделаем.
— Тогда с тебя то, на чем рисовать и чем, — загорелась я.
Посуда передо мной исчезла, а вместо нее материализовались стопка бумаги и стакан с карандашами.
— Со стола все убирать? — спросил Миха.
— Оставь, пожалуйста, сок.
Вся еда мгновенно пропала, остались лишь графин с соком и стакан.
Увлекшись эскизами одежды (а рисовать я умела и любила, правда, только карандашами), я не заметила, как пролетело время. Я постаралась изобразить все необходимое из одежды и обуви.
— Миха, я закончила! — позвала я.
— Что там у тебя? — он стал внимательно рассматривать и перебирать рисунки. — К утру большая часть будет у тебя в гардеробе. Что ты хочешь надеть первым?
— Вот это, — ткнула пальцем в листок со спортивным костюмом, адаптированным к местным реалиям.
— Хорошо.
Встав наконец-то из— за стола, налила себе стакан сока и, выпив его, решила, что надо возвращаться в свою комнату.
— Миха, можно мне графин с соком и фрукты в гостиную? — попросила домового.
— Пока дойдешь, все уже будет там. — Забрав эскизы, домовой растворился в воздухе.
Поднявшись к себе, открыла дверь и увидела Бро, заботливо расставляющего все запрошенное. Поняла, что вот он, момент, который надо ловить.
Подскочив к домовому, схватила его и начала гладить и тискать, улыбаясь щербатым ртом и приговаривая:
— А кто это у нас тут такой красивый да милый?!
— Отпусти, мучительница! — задергался Бро, картинно закатывая глаза.
— Уж прямо мучительница? — Заглянула в глаза малышу-домовому.
— Ну, не то, чтобы мучительница... — Он довольно прищурился. — Но я же взрослый, а ты меня гладишь, как ребенка! — напыжился Бро.
— А что, взрослые, по-твоему, не любят, когда их гладят? — засмеялась я.
— Любят?! — искренне удивился домовой.
— Очень! Но не всем везет так, чтобы их гладили и обнимали. Я бы была рада! Да вот только некому… — загрустила и, отпустив малыша, пошла в спальню.
— Хочешь, я буду приходить, чтобы ты меня гладила? — предложил он.
Остановившись на полпути, я воскликнула:
— Очень хочу!
— Договорились! — серьезным тоном подытожил Бро и исчез.
Зайдя в спальню, увидела на столике большую вазу, в которой стоял потрясающий букет. Яркие бутоны разнообразных видов отлично дополняли друг друга. Аромат, витавший в воздухе, напоминал оранжерейный, но не был таким насыщенным.
Я вдруг подумала, что давно не брала карандаши и не рисовала просто для души. Все время было некогда, да и желание не появлялось. А сейчас руки прямо чесались, особенно после созданных эскизов одежды.
— Миха!
— Тут я, — буркнул домовой.
— Мне нужны разноцветные карандаши, бумага плотнее той, что ты приносил, и жесткая подставка с фиксатором для листа.
— Сейчас. — Домовой растворился.
— Вот. — На столике появилось требуемое. — Устраивает?
— Вполне. Еще папку или большой конверт, куда я буду складывать готовые рисунки, и то, чем можно стереть неудачный штрих, — попросила я.
— Готово, — Миха, как джинн, вновь исполнил мое желание.
— Спасибо!
— Пользуйся на здоровье, — улыбнулся он и медленно исчез. Кот Чеширский, блин!
Переодевшись в легкий спальный комплект, уселась на кровать и взяла листы и карандаши. На минуту «зависла», думая о том, чтобы нарисовать.
Когда на меня нахлынуло вдохновение, я была потеряна для окружающего мира. Карандаш не успевал за моим воображением...
Закончив, положила рисунок на столик рядом с кроватью и, откинувшись на подушки с довольным вздохом, моментально уснула.
Глава 9. Нерадивая ученица
Утро было добрым. Первые несколько минут.
Я проснулась из-за Бро, пропищавшего что-то про спящих, которых невозможно разбудить. Разрешил себя погладить и, указав на лежащую одежду, сказал, что Анри ждет меня около лестницы на первом этаже.
Мгновенно проснувшись, рванула в ванную, на ходу снимая пижаму. Закончив свои дела, пронеслась к гардеробу и надела белье, штаны, тунику с рукавами, длиной три четверти длины. Поверх накинула жилет с удлиненными полами, прикрывающими бедра, и завершила образ удобными сапожками. Принимать душ не стала — после тренировки все равно придется освежиться.
Быстро расчесав волосы, поняла, что мне нечем перевязать их. Изучая туалетный столик, обнаружила склад всяких шнурков, лент и заколок. Остановилась на шнурке с бусинами. Он сам вплелся в волосы и затянулся. Сделав косу, я рванула вниз.
Ой, и зря я так торопилась! Анри с непроницаемым лицом смотрел на меня. Под его взглядом почувствовала себя виноватой во всем, нашкодившим котенком, которого сейчас возьмут за шкирку.
— Что? — бесстрашно вскинула подбородок я. Нечего так смотреть! Тоже могу, наверное, взглядом замораживать… Хотя, о чем это я?..
— Ничего. — Вздрогнув, Анри отвернулся и направился к выходу. — Идем на площадку.
Следуя за ним, я пробовала просверлить взглядом дыру между его крыльев, но попытки провалились… Глаза все время опускались ниже. Анри был одет в свободную тунику, дающую простор фантазии, Штаны туго обтягивали его бедра и ноги — во время ходьбы это выглядело завораживающе. У меня чуть ли слюни не потекли!
Я не могла оторваться от его ягодиц. Куда шли, как шли — хоть убейте, не вспомню.
Анри резко остановился, и я мгновенно врезалась в его спину. Потерла нос рукой — больно же!
Ангел развернулся, сбив меня крылом, отчего я покачнулась и схватилась за него. Подняла голову и сама вспыхнула от того пожара, что бушевал в глазах Анри. Миг — и снова холод.
Передернула плечами и отошла, с трудом отцепив от него руки.
— Начнем с пробежки, — сказал ангел голосом, лишенным всякой интонации. — Три круга. — Он указал в сторону небольшого овального стадиона.
Три — так три!
К концу второго я уже почти что задыхалась. Вся одежда была мокрой от пота, и хотела молить о поблажке. Но, добежав до Анри и вскинув на него взгляд, продолжила движение. Жалеть себя не дам!
Завершив третий круг, упала прямо у финиша.
— Десять приседаний, столько же прыжков и отжиманий из упора лежа. Потом свободна.
— Хорошо… — прохрипела я. Врагу не сдается наш гордый «варяг» ...
Кряхтя, как столетняя бабуля, решила не подниматься и выполнять отжимания.
Раз... Два... Три… Четыре…
Оставшись лежать, умирать, я вдруг почувствовала, как в меня вливается поток силы. Организм немного взбодрился, и я с трудом, но все же отжалась. Встав, начала приседания. На десятом открылось второе дыхание, и мои прыжки были великолепны, как у раненого кузнечика со сломанными ногами.
Завтрак пролетел незаметно. Когда я наконец приползла в комнату, меня ждала ароматная ванна. Мелькнувший Миха сообщил, что в воду добавлены расслабляющие и обезболивающие травы, а также он оставил баночку с мазью для дополнительного обезболивания.
После того, как с водными процедурами было покончено, мы поднялись в библиотеку. Исходя из объяснений Анри, она, как и множество кабинетов, и коллекционная комната, находилась на третьем этаже. Мы прошли девяносто девять ступеней (посчитаешь тут, когда, вцепившись в перила, еле тащишь свое тело!), совершив подвиг во имя знаний, и попали в храм знаний. Мне махнули рукой на кресло и стол.
Устроившись поудобнее, я приготовилась слушать. Анри все так же безэмоционально рассказывал о магии и магических животных в этом мире. Темы были увлекательными, однако меня волновало другое. Что с ним такое происходит?! Начав лекцию, Анри, продвигаясь по библиотеке, набирал книги. Я буквально сразу поняла, что обладаю всеми этими знаниями, так как после каждого услышанного названия перед глазами мелькали знакомые картины, знаки и символы.
Пока Анри рассказывал, я смотрела собственное «кино» и неожиданно для себя уснула, продолжая видеть все то, что касалась магии: причудливых птиц, символы, сливавшиеся в слова, а затем и в тексты.
Проснувшись от внезапно наступившей тишины, вздрогнула. Я осталась в библиотеке одна.
На столе появился Миха.
— Идем обедать, — с сочувствием взглянув на меня, пробасил он.
— А можно здесь? — попросила я.
— В библиотеке нельзя! — тоном, не терпящим возражений, отрезал Миха.
Ну, поползли...
Обедала я тоже в одиночестве.
