— Понятно, — усмехнулся мужчина. — Он уже всей деревне задолжал. Только возвращать ему не с чего: не работает и отец ему не помогает.
— Мне вернет, — глухо ответил я.
Мужчина снова внимательно посмотрел на меня и, видимо, заметил решимость на моем лице.
— Будешь свое выбивать — и мою трешку прихвати, буду признателен, — понизив голос, сказал он и указал на дом с покосившимся забором. — Здесь он живет.
Я кивнул и двинулся к указанному дому. Перемахнув через калитку, подошел к окну и заглянул внутрь. А вот и Зяблик собственной персоной! Мужчина сидел за столом и нарезал твердый подкопченный сыр, который Семен положил мне с собой. Я даже узнал ту цветастую тряпицу, в которую сыр был замотан. Вот ведь гад!
В два прыжка я очутился у двери и без стука влетел внутрь.
— Ну что, Зяблик Клочев, попался! — заорал я и, выставив руки, бросился на него.
Мужчина застыл с куском сыра в руке и не успел никак отреагировать. Я повалил его на пол, снял с него пояс и быстро перевязал руки.
— Где мои вещи? — процедил я сквозь зубы, предварительно надавав ему несколько оплеух, чтоб сговорчивее был.
— Все здесь! — взвизгнул он и взглядом указал на кровать.
На ней высился ворох моих вещей, а рядом на подушке лежали аккуратно сложенные деньги и отдельно — монеты.
Я быстро подошел к кровати и начал собирать в мешок и рюкзак все, что принадлежит мне.
— Ты не сдавай меня законникам, — подал голос Клочев. — Я ведь случайно. Не хотел.
— Бабушке своей будешь сказки рассказывать про «случайно» и «не хотел», — огрызнулся я, не оборачиваясь.
— Честное слово, не за тобой пришел.
— То есть кого-то другого хотел обокрасть. Верно?
— Д-да, — еле слышно ответил Зяблик. — Только он, говорят, сегодня должен прибыть. Я лишь хотел свою новую задумку опробовать, а тут ты…
— Это ты про отравленное сало?
— Не отравленное оно! Я не душегуб! — снова взвизгнул он. — Порошок для хорошего сна удалось достать, вот и решил испытать.
— На себе надо было испытывать. Так бы и дал тебе еще раз по шее! — зло выкрикнул я и поднял руку. — А зачем обворовал?
— Да как-то руки сами прихватили. Я даже не успел ничего понять, а уже шел домой с твоими вещами, — извиняющимся голосом сказал он.
— Врешь, — я завязал мешок, повесил за спину рюкзак, подошел к мужчине и рывком поставил его на ноги.
— Что это ты задумал? — испуганно спросил Зяблик.
— Отведу к старосте, а уж он пусть сам решает, что с тобой делать.
— Не надо к старосте! Не надо к старосте! — он хотел вырваться, но я держал его крепко. — Хочешь, денег дам? У меня припрятано немного на черный день.
— Мне чужого не надо, а за ошибки нужно отвечать.
Я выволок его на улицу и увидел, что к дому торопливо идут староста соседней деревни и кухарка.
— Он?! — крикнул мне издали староста.
— Он! — кивнул я.
Староста пообещал заняться им, но прежде попросил написать заявление о краже. Я пообещал сделать это у смотрителя и направился к почтовой станции. Узнав обо всем, смотритель дал мне лист бумаги и велел все расписать: как вор угостил меня салом, как я нашел свои вещи в его доме. Мне было жалко времени, но я подумал, что Зяблик должен понести заслуженное наказание, поэтому все подробно расписал.
Смотритель то и дело выбегал из кабинета и спрашивал у своего работника, не приехал ли какой-то Дубин. Видимо, это и был человек, которого намеревался обокрасть Зяблик, после того как испытает свое средство на мне.
Покормив Пепельную и плотно пообедав, я продолжил путь. К этому времени туман рассеялся, лес наполнился щебетом птиц, а теплые лучи солнца приятно грели спину.
Я проехал километров семь, но за весь путь никого не встретил, а мне казалось, что эта дорога довольно оживленная, ведь соединяет крупные города. Однако время шло, но мне так никто и не попадался. Меня это нисколько не смущало. Наоборот, я был рад, что могу ехать посреди дороги и петь песни из моей прошлой жизни.
— …в мир теней и мрака ты врываешься смело. С печатью на сердце, с силой в руках. Знак за знаком, словно яркий свет созвездий, ты высекаешь руны — ключи к судьбе и…
Я замолчал, увидев впереди у обочины что-то странное. Притормозив Пепельную, спрыгнул на землю и, скрывшись в кустах, на полусогнутых практически бесшумно устремился вперед.
Среди деревьев лежала поваленная набок карета. Лошадей не было, как и кучера. Я подошел вплотную и осмотрелся. Карета дорогая: прочное дерево покрыто лаком, на стенах и дверце — позолоченные вензеля. Внутри все обшито синим бархатом, занавески — с позолоченными кисточками. Ага, одно переднее колесо отсутствует, и задняя ось сломана. Такую карету придется волоком тащить, может, поэтому и бросили у дороги.
Я заглянул внутрь, но ничего интересного не нашел и хотел уже вернуться к Пепельной, но тут увидел, что на дороге, недалеко от кареты, темнеет лужа крови. Нападение. Но где же пострадавшие? Смогли сбежать или их убили и уволокли подальше в лес? Так, нужно добраться до ближайшего населенного пункта и доложить о случившемся, пусть разбираются те, кто должен.
Вышел из кустов и свистнул своей лошади. Та легкой рысью побежала ко мне, и вдруг откуда-то слева из леса послышался стон. Развернувшись, вгляделся вглубь леса, но никого не увидел. Послышалось, что ли?
Тем временем Пепельная добежала до меня и остановилась рядом как вкопанная. Я схватился за седло и хотел уже поставить ногу в стремя, когда из леса снова раздался подозрительный звук, очень похожий на стон. Стало тревожно на душе: а если кому-то нужна помощь, а я просто уеду? Нет, я так поступить не могу.
Я завел Пепельную в лес, чтобы проезжающие на нее не позарились, привязал к дереву и двинулся в сторону звука. Вскоре стон повторился, и я больше не сомневался — это был человек. Оббежав густой колючий малинник, очутился на краю глубокого оврага с крутыми скатами. На дне лежали два человека. Один был неподвижен и лежал лицом вниз с неестественно вывернутыми руками и ногами и больше походил на тряпичную куклу. Второй же был в сознании, но весь в крови. Цепляясь за траву и мелкий кустарник, он пытался подняться из оврага, с трудом толкаясь одной ногой, ведь вторая просто болталась.
Увидев меня, он остановился и испуганно вытаращился единственным уцелевшим глазом, второй был подбит, поэтому опух и посинел.
— Не бойтесь! — крикнул я. — Я вам сейчас помогу!
Скаты оврага были очень крутые, поэтому будет трудно вытащить раненого. Я задумался на мгновение, но тут же подбежал к березке, что росла на краю оврага, снял с себя пояс и, завязав один конец себе на руку, второй бросил мужчине, а сам схватился изо всех сил за ствол дерева.
— Держитесь, я вас вытяну, — велел я.
Мужчина с кряхтением и стоном дотянулся до конца пояса и кивнул.
— Только крепко держитесь, а то снова скатитесь вниз, — предупредил я и начал тянуть.
Мужчина был намного крупнее меня, поэтому я потратил немало сил, чтобы подтянуть его повыше и, ухватившись за его одежду, вытащить из оврага. С трудом дыша, я привалил его спиной к дереву и бегло оглядел. На вид лет тридцать. Волосы русые до плеч, нос прямой, щеки бледные, губы посиневшие. Он был весь изранен и, судя по тому, как порезана одежда, ранили его саблей или похожим оружием.
Не говоря ни слова, я опустился рядом с ним на корточки, взял его окровавленную трясущуюся руку и начал рисовать руны. Они вспыхивали и пропадали, даря мужчине облегчение боли и исцеление.
Потратив на него почти половину всей своей энергии, я поднялся на ноги и вернулся к краю оврага. Второй человек лежал в том же самом положении. Либо без сознания, либо…
— Он мертв, — подал голос мужчина.
— Что с вами случилось? — я подошел к нему и заметил изменения.
Дыхание ровное и глубокое, глаза ясные, щеки уже не такие бледные. Мое лечение принесло результаты.
— Напали… Свои же.
— Кто эти «свои»? — не понял я.
— Охрана. Знали, что у меня при себе крупная сумма, вот и решили поживиться, — он чуть приподнялся и осмотрел рану на бедре, которая уже начала затягиваться. — А ты кто такой? Как ты меня нашел?
— Меня зовут Степан Устинов. Знахарь я. Вижу болезни в виде сущностей и лечу рунами. Сначала увидел карету в кустах. Потом услышал стон. Так и нашел. А вас-то как зовут?
— Для тебя - Боря Дубин, — он пожал мне руку и окинул внимательным взглядом. — Такой молодой, а не испугался. А я ведь со вчерашнего дня здесь лежу. Сначала кричал, пока силы были. Мимо точно люди проезжали, но никто не остановился. Ведь наверняка и карету мою видели, и крики слышали, — он тяжело вздохнул и, схватившись за ствол дерева, поднялся на ноги. — Сам-то ты куда направляешься?
— В Красноярск, а оттуда в Москву.
— О-о, далеко собрался. А что тебе в Москве делать?
— В медицинскую академию хочу поступить. Иначе лечить мне не дозволяется.
— Хорошее дело задумал, правильное.
Он прошелся и осмотрел себя.
— Как же ты так быстро меня вылечил? — удивился он. — Уж и не болит ничего, и кровь не сочится.
— Магия рун сильнее, чем обычные лекарские методы, — улыбнулся я.
— Ох и сильный же ты знахарь, Степан. Дай обниму, — он сделал шаг мне навстречу и крепко обнял. — Спасибо! От всей души благодарю. Вот ведь какая удача, что ты меня нашел. Я не из тех, кто сложит руки и помрет, поэтому продолжал пытаться выбраться из этой адской ямы, но в какой-то момент показалось - всё, конец, видимо, здесь и останусь.
— Рад был помочь, — кивнул я.
Я поймал себя на мысли, что мне даже в голову не пришло проехать мимо. Все-таки даже в новом теле и в новом мире я бросаюсь на помощь, не задумываясь о возможных неприятных последствиях для себя.
Мужчина отпустил меня, подошел к краю оврага и с сочувствием посмотрел на погибшего.
— Это Дима, мой кучер. Полгода назад я его взял к себе. Беспризорником был, на улицах побирался. Вот ведь как мало пожил. Шестнадцать только исполнилось, — он покачал головой, тяжело вздохнул и повернулся ко мне. — Степа, помоги мне до дому добраться. Оттуда отправлю людей за Димой и письма разошлю. Надо поймать убийц, пока далеко не уехали.
— Где вы живете?
— Отсюда примерно… — он задумался. — Два дня пути.
— Два дня? Хм… Может, лучше к почтовой станции? — предложил я.
— Нет, толку от смотрителя не будет. Есть у меня друзья, которые в лепешку расшибутся, но доставят ко мне негодяев, — мужчина говорил спокойным голосом, но в его глазах была такая решимость и ненависть, что я понял — расплата будет не по закону.
Ну что ж, имеет право.
— Пора уходить. Диме мы уже ничем не поможем.
Мы вышли из леса. Проходя мимо своей кареты, мужчина остановился и, внимательно осмотрев ее, покачал головой.
— Три тысячи за нее заплатил.
— Расскажите подробнее, что случилось? — поинтересовался я.
— Сделку крупную с одним промышленником из Иркутска хотел провернуть. Деньги свои из банка забрал. И нанял этих сволочей. Ведь по знакомству нанял. Посоветовали мне их, — Борис плюнул себе под ноги, распахнув дверь кареты, нагнулся и начал рыться под сиденьем. — И отсюда забрали, гады! Оставлял на мелкие расходы несколько сотен. Вот ведь твари какие! Убью.
Я нисколько не сомневался, что он осуществит угрозу. В его глубоком, устремленном вперед взгляде было столько ярости, что я сразу понял — такой человек ни перед чем не остановится.
— Ладно, надо идти.
Я посадил его на Пепельную, ведь раны хоть и затянулись, но все еще не зажили до конца и причиняли боль при движении. Взяв лошадь под уздцы, повел ее вперед.
Как оказалось, Борис владел поместьем рядом с крупным селом под названием Хвойный бор. Именно туда мы и направлялись.
К вечеру нас догнала повозка с супружеской парой, направлявшейся также в Красноярск. Мы вместе переночевали, дежуря по очереди, а утром продолжили путь. На этот раз Борис поехал в повозке, а я на Пепельной, поэтому уже вечером второго дня мы добрались до Хвойного Бора.
— У меня переночуешь, а утром я тебя провожу. Может, приставить к тебе кого-нибудь? Вдвоем веселее и безопаснее будет, — предложил он, когда мы двинулись по широкой аллее к большому дому, утопающему в зелени.
— Не надо. Я уж как-нибудь сам.
— Ну как знаешь, но без подарков от меня не уедешь. Ты же спаситель мой. По гроб жизни буду тебе обязан, — он приобнял меня за плечи.
Мы прошли еще немного, и дом предстал во всей красе: белый, двухэтажный, с резными наличниками и узорными перилами.
— А чего так темно? — насторожился Боря. — Постой-ка здесь.
Крадучись он подошел к темному квадрату окна и, привстав на носочки, заглянул внутрь. Я же отвел Пепельную в сторону, к деревьям, и привязал к стволу. Тревога Бори передалась мне. Если уж хозяину дома что-то показалось подозрительным, то это не просто так.
Вдруг дверь открылась, и на крыльце показались двое мужчин, о чем-то неспешно разговаривающих. Боря прижался к стене, вытаращился на меня и приложил палец к губам. Мужчины тем временем спустились с крыльца и пошли за дом по дорожке в другую сторону. Боря перебежал ко мне, в тень деревьев, и быстро прошептал:
— Так ведь это же они — мои убийцы.
Глава 3
Мы с Борисом сидели в кустах в его собственном саду и думали, как поступить.
— Вот ведь сволочи какие, — зло прошептал он. — Мало им было моих денег, домой ко мне приехали грабить. Как там Глашенька? Надеюсь, успела убежать, — он сокрушенно покачал головой.
— Глаша — ваша дочь? — спросил я, прислушиваясь к разговору, доносящемуся из-за дома. Мужчины возвращались.
— Нет у меня дочери. Экономка моя — Глафира. В матери мне годится. На нее хозяйство оставляю, когда уезжаю.
— Ясно. Вы уверены, что это и есть ваша охрана? — с сомнением спросил я. — Ведь темно, лично я лиц не рассмотрел.
Мне было непонятно, почему мужчины не скрылись с награбленным, а вот так нагло пришли в дом человека, которого обокрали, и попытались убить. К тому же вели себя более чем вольготно и, в отличие от нас, не таились, а спокойно перемещались по двору, будто это был их дом.
— По голосу и фигурам узнал. Тот коренастый — Юрка, а второй с длинным носом — Родион. Бывали у меня дома и знают, что в нем есть чем поживиться. Вот и приперлись. И ведь не боятся! Эти твари думают, что я тоже с Димкой умер. Я ведь от ран сознание потерял и пришел в себя уже на дне оврага. Ну ничего, я им за все отомщу, — он сжал кулаки и заиграл желваками, когда мужчины также не спеша показались из-за дома.
