— Хорошо, лечи, раз бесплатно, — согласился он, видимо, даже не поняв, что я уже начал лечение. — Настойками лечишь или какими-то другими методами?
— У меня свои методы, — выдохнул я, когда опухоль прямо на глазах начала спадать, а ко мне полетел шар энергии.
Мужчина опустил взгляд на свои ноги и удивленно воззрился на меня.
— Что ты сделал-то?
— Вылечил, — улыбнулся я, вышел из комнаты и двинулся по коридору к трактиру, находящемуся здесь же на первом этаже.
Утро было раннее, поэтому почти все столы были свободны. Лишь у окна сидели два человека: худощавый юноша лет шестнадцати и пожилая сгорбленная женщина. Они пили чай с сухарями и неспешно о чем-то беседовали. Переключив зрение, осмотрел открытые части тела юноши, но никаких болезней не увидел, зато у старухи был полный комплект: глаза, уши, горло, суставы на пальцах.
— Можно к вам присесть? А то скучно одному есть, — доброжелательно улыбнулся я, подходя к их столу.
— Садись, раз скучно, — проскрипела старуха и, прищурившись, оглядела меня.
Я опустился на скамью рядом с ней и махнул рукой трактирному слуге, который тут же подбежал и, поздоровавшись, выжидательно уставился на меня.
— Что у вас на завтрак?
— Блины простые и с начинками. Начинки из творога, малинового варенья, сыра. Каша гречневая, пшенная и овсяная. Вчерашняя буженина есть. Яйца жареные и отварные, — быстро перечислил он.
Я заметил, как юноша сглотнул, услышав о разнообразии блюд, и взял очередной сухарь из холщового мешочка, лежащего на столе.
— Давай блинов три порции с разными начинками. Яиц жареных принеси на троих и буженину, — попросил я.
— Сию минуту принесу, — слуга торопливо ушел на кухню.
— Если ты для нас взял, то нам ничего не надо. У нас все с собой, — сухо проговорила старуха, замачивая сухарь в чае.
— В дороге я один, а у меня сегодня день рождения. Хочу хотя бы за завтраком с кем-нибудь отпраздновать, а то скоро снова в дорогу, — соврал я без зазрения совести.
— О, день рождения, — оживился юноша. — Поздравляю. А сколько тебе исполнилось?
— Уже двадцать, — снова соврал я, чтобы не возникло вопросов, почему еду один.
— Ну, раз угощаешь, то в такой день грех отказываться, — согласилась старуха, когда слуга вернулся с подносом и начал раскладывать тарелки на стол.
Юноша с аппетитом приступил к яйцам с бужениной, старуха же взяла блин с творогом и зашмякала беззубым ртом.
— Куда же ты, молодчик, собрался? — спросила она, когда доела блин и вытерла жирные губы уголком платка.
— В Москву. Хочу в медицинскую академию поступать, чтобы разрешили людей лечить, — ответил я, обмакивая блин с малиновой начинкой в густую сметану.
— О-о-о, в академию, — протянул юноша, с восхищением глядя на меня. — Я вот тоже мечтаю грамоте научиться. Как обоснуемся на новом месте, попрошу кого-нибудь меня обучить.
— Верно. Сейчас без знаний никуда. А я вот могу кое-какие болезни вылечить, — повернулся к старухе. — Заметил, что вы щуритесь. Плохо видите?
— Плохо, милок. С каждым годом все хуже, — пожаловалась она и потерла глаза. — Боюсь, как бы совсем не ослепнуть.
— Я вам сейчас помогу, — не дожидаясь разрешения, быстро нарисовал на изборожденной морщинами щеке женщины одну из рун, которая всегда отлично справлялась с болезнями глаз. — Ну как? Лучше видите?
Старуха удивленно воззрилась на юношу, сидящего напротив, затем оглядела помещение и повернулась ко мне.
— Что же ты сделал? Я так хорошо даже в молодости не видела, — она выглядела растерянной. Уголки ее губ опустились, когда она взглянула на юношу. — А я ведь даже не видела, что ты так подрос, Коленька. Уж и щетина на щеках появилась и плечи как у бати твоего.
— Баба Нюра, ты только не плачь, — предупредил он и взял ее за руку.
— Как же не плакать, когда такое чудо? — всхлипнула она и провела рукой мне по плечу. — Что ж ты за человек такой?
— Степан Устинов меня зовут. Знахарь я.
— Ох и хороший ты знахарь. Я ведь даже не поняла, что ты сделал.
— Использовал руны, — пояснил я, хотя понимал, что она ни о каких рунах и не слышала никогда. — Дайте руку, еще и ухо больное вылечу, и суставы.
Старуха с готовностью протянула руку и с интересом наблюдала за тем, как я вожу пальцем по ее сухой мозолистой ладони. Получив еще порцию энергии, я решил, что готов к изгнанию сущности из тела госпожи Вавиловой.
Пока доедали завтрак, старуха то и дело благодарила меня за лечение. Она призналась, что так привыкла к постоянным болям, что даже перестала обращать на них внимание. Порывшись в своей котомке, она даже попыталась всучить мне рубль, но я отказался.
Чуть позже в трактир зашла Настя в сопровождении своих телохранителей. Увидев меня, она с облегчением выдохнула и опустилась за стол в центре обеденного зала. Телохранители сели за соседний стол и тоже заказали еду.
— Нам пора. Надо дотемна добраться до Смородиновки, — сказала старуха, взяла меня за руку и посмотрела увлажнившимися глазами. — Благодарю тебя, милок, за все: за еду и лечение. Без твоей помощи я бы и дальше мучилась, а так снова могу в огороде работать и в доме порядок держать. Пусть Истинный даст тебе здоровья и сил на многие годы.
— Спасибо, берегите себя, — я проводил их до двери, где старуха не удержалась и крепко обняла меня.
— С днем рождения тебя, милок. Пусть твоя жизнь будет легкой, словно летний ветерок, а сердце — теплым и радостным, как весеннее солнце, — она отпустила меня и вышла. Юноша пожал мне руку и исчез за дверью вслед за своей бабкой Нюрой.
Я подошел к Насте, которая допивала чай с блином.
— Я слышала, что у вас сегодня день рождения. Поздравляю. Жаль, у меня с собой нет никакого подарка.
— День рождения у меня был несколько месяцев назад, — улыбнулся я.
— А зачем же вы им так сказали?
— Просто хотел угостить, а они отказывались. Пришлось соврать. Вы готовы начать лечение?
— Я-то готова, а вы? Энергии достаточно?
— Думаю, да.
— Тогда идемте в мою комнату, — она встала и решительно направилась к лестнице. Я — за ней. Телохранители проводили нас недоуменными взглядами.
Глава 6
Как только мы стали подниматься по лестнице, к ней быстро подошел один из телохранителей.
— Госпожа Вавилова, вы уверены, что поступаете правильно? — тихо спросил он и бросил на меня грозный взгляд.
— О чем вы, Евгений? — удивилась она.
— Идти в комнату с незнакомцем без сопровождения очень опрометчиво. Мы приставлены к вам господином Вавиловым именно для того, чтобы обезопасить, но в этом случае я думаю….
— Вы можете пойти с нами, — прервал я его, понимая, что телохранитель прав.
Как я уже успел узнать, в этом мире женщины очень щепетильно относились к чести и достоинству, поэтому не допускали возникновения порочащих слухов. Но, видимо, Настя так измучилась от сущности, что об этом даже не подумала, в отличие от охраны. К тому же я понимал опасения Евгения по поводу своей персоны. Мы только вчера познакомились, а уже сегодня девушка приглашает меня в свою комнату. Может, я соврал и никакой я не знахарь, а убийца или вор? Все правильно, наедине нам оставаться нельзя.
— Степан, а вам не помешает чужое присутствие? — уточнила Настя.
— Нет, мне ничто не может помешать. Только отсутствие энергии.
— Тогда ладно. Евгений, вы идете с нами, — кивнула госпожа и продолжила подниматься. — Кстати, Степан — знахарь и хочет избавить меня от болезни. Поэтому вы зря так разволновались.
— Предпочитаю перестраховаться, — ответил телохранитель и бросил на меня предостерегающий взгляд. Я ничего не ответил. У меня и в мыслях не было обидеть девушку, только помочь.
Мы прошли почти до конца коридора, когда девушка вытащила из небольшой ажурной сумочки, висящей на поясе, ключ и отперла дверь. Комната была просторная, но без изысков: кровать, шкаф, стол со стулом и небольшое завешенное зеркальце на стене.
— Что мне делать? — спросила Настя, заметно волнуясь.
— Ничего, но лучше присесть, — я указал ей на кровать.
Она опустилась на краешек кровати и принялась мять руки, не спуская с меня настороженного взгляда. Евгений же встал у двери и, сложив руки на груди, настороженно следил за мной.
Я взял стул и сел напротив девушки.
— Не волнуйтесь. Вам не будет больно, — с улыбкой сказал я, стараясь успокоить девушку, в глазах которой появился страх. — Просто делайте то, что я говорю.
— Хорошо. Я готова, — еле слышно ответила она.
— Дайте мне руку, — попросил я.
— Какую? Левую или правую?
— Любую. Это не имеет значения.
Настя протянула правую руку. Даже если бы она пришла ко мне в платье крестьянки, я бы сразу понял, что она госпожа только по одной руке: тонкие пальцы, нежная кожа, ухоженные ногти, нет шрамов и ни намека на мозоли.
— Ну что ж, начнем, — кивнул я и принялся рисовать.
Как и в прошлые разы, при изгнании сущности я решил воспользоваться руной «Вытеснение тени». Она была довольно сложная и состояла из множества переплетенных кривых линий и острых углов. Если я ошибусь хотя бы в одном знаке, руна не сработает и я зря потрачу драгоценную энергию.
— Щекотно, — сказала Настя и хотела отдернуть руку, на которой уже была изображена большая часть видимых только мне знаков, но я остановил ее.
— Потерпите. Недолго осталось, — заверил я и на всякий случай усилил хватку второй рукой.
— Отпустите, — она вдруг дернулась и вскрикнула: — я не хочу! Оставьте меня в покое!
— Эй, отойди от неё! Ты что делаешь? — телохранитель двинулся к нам.
Руночерть! Только его мне сейчас не хватало!
— Не вмешивайтесь! — выкрикнул я, когда Евгений уже протянул ко мне руку. — Если вы мне сейчас помешаете, ваша госпожа скоро погибнет. Сущность убьёт её! И эта смерть будет на вашей совести!
Евгений замер в нерешительности.
Я повернулся к Насте, «вторым» зрением увидел злобный оскал сущности, которая сверлила меня красными глазами и высовывала длинный черный язык. Похоже, дело намного хуже, чем я думал, и подселенец взял управление над девушкой.
— Отстань от меня, знахарь! — голос девушки стал глухим, а лицо исказилось злобной гримасой.
— Я уничтожу тебя, тварь, — ответил я, не спуская взгляда со злобных красных глаз.
Настя с силой начала вырываться, но я крепко держал. Тогда она стала пинать меня ботинками, на которых были каблучки с железными набойками, и орать:
— А-а-а-а-а!
— Евгений, помогите! Мне надо доделать начатое, иначе ваша госпожа погибнет! — обратился я к замершему телохранителю, который явно ни разу не видел Вавилову в таком состоянии, поэтому просто стоял и смотрел, как она беснуется.
— Что делать-то? — спросил он и, размашисто махая руками, быстро подошел ко мне.
— Держите ее! Мне надо дорисовать руну! — попросил я, стараясь перекричать орущую Настю. — Ай!
Она попала каблуком мне по колену, и волна боли разошлась по ноге. Потом подлечусь, сейчас главное разобраться с сущностью.
Евгений схватил рвущуюся из моего захвата девушку и с силой прижал к себе. Та не желала успокаиваться и вонзила зубы в грудь мужчины, а свободной рукой схватила его за волосы и принялась тянуть в разные стороны.
— Скорее рисуй! Я ее не смогу долго удерживать! — взмолился он, корчась от боли.
Я ничего не ответил, ведь и так старался завершить начатое, но из-за того, что она не желала спокойно сидеть, я очень рисковал, ведь неровная линия или лишняя точка могли все испортить.
— Ты умрешь, Аскольд! Снова умрешь! — чужим злобным голосом прокричала Вавилова и уставилась на меня безумными глазами.
Я замер, не веря своим ушам. Сущность знает, что я не Степан и что однажды уже умер. Но откуда?
— Работай, знахарь! Работай! Я уже не могу ее держать! — взмолился Евгений.
Его рубашка на груди напитывалась кровью. Сильно же девушка его укусила.
Я сглотнул, поднес палец к ладони девушки, на которой светилась руна, и нанес последний знак. Руна активировалась и пропала. Сущность скукожилась и с еле слышным хлопком пропала. Настя чуть вскрикнула и потеряла сознание.
Наступила тишина, в которой слышалось лишь тяжелое дыхание Евгения.
— Что это было? — выдавил он.
— В госпожу Вавилову вселилась сущность. Именно поэтому она избегала зеркал и временами замирала, — пояснил я и, переключив зрение, убедился в том, что она чиста. — Уложите ее, пусть отдохнет.
Когда Евгений поднял Настю на руки, от нее отделился шар энергии и поплыл ко мне. Ну вот все и закончилось. Я справился.
— С ней точно все хорошо? — напрягся Евгений, глядя на неподвижно лежащую госпожу.
