Но на этот раз это была мама. Она подскочила с кресла, которое явно выбивалось из общего интерьера палаты, подошла ко мне, осмотрела. Я направил взор на графин, который стоял на тумбочке, мама проследила за взглядом, сразу всё поняла, налила полстакана воды, приподняла койку, после чего осторожно приложила стакан к губам.
Никогда бы не подумал, что вода может быть настолько вкусной! Никогда не ощущал у нее какого-то вкуса, чего-то запредельного. Но сейчас… это божественно! Слава Ясному Небу! Как же восхитительно — иногда просто попить. О да-а-а-а-а!
— Доброе утро, — сказала она так, будто у нее буквально гора с плеч свалилась, а потом сразу же из глаз потекли слезы. — Я уж думала…
— Ну всё же хорошо, — улыбнулся я, проговорив шепотом. — Что… что случилось?
Конечно, я примерно представлял, что именно случилось, но всё же хотелось услышать это из уст родного мне человека. И мама не стала ждать, уселась на край кровати, взяла меня за руку, сделала глубокий вдох, после чего начала медленный рассказ.
Всё началось с того, что ей поступил сигнал о моем состоянии, которое перевалило в желтую зону. Мама до этого настроила мою капсулу так, чтобы она отправляла сообщения каждый раз, когда достигаются некие пограничные состояния. Желтое — еще не критично, но уже надо закругляться. Ее слова, хотя я сам это знал. Она это для себя отметила, отпросилась домой, ссылаясь на мое состояние, ведь всё могло обернуться катастрофой. А уже дома стала заниматься своими делами: изучала Джус и Николаса, которые продолжали восстанавливать свои силы, причем весьма стремительно, что было уж очень интересно. До старых показателей, с их слов, еще далеко, но результат уже поражал воображение.
— Я видел, — посмотрел я на потолок, вспоминая ту сцену. — Хоть они старше нас двоих, но тогда вели себя как дети.
— Просто они рады тем возможностям, которые перед ними открываются, — пожала мама плечами, всё равно с тревогой поглядывая на меня, хотя я не понимал причин. — Ты вот рад своим шестнадцати годам? Тому, что можешь часть решений принимать самостоятельно?
— Ну-у-у… да, — кивнул я, хотя это тут же вызвало легкое головокружение. — Оу… так… так лучше не делать.
— Лежи спокойно, — чуть крепче сжала она мою ладонь.
Спустя три часа, что меня немало удивило, ей пришло второе сообщение — аппаратура сигнализировала, что я улетел в красную зону, а следом — критические показатели. Ей пришлось срочно сворачивать свои эксперименты, вылезать из капсулы. А когда она забежала в мою комнату… я бился в конвульсиях на полу, бот уже фиксировал меня стяжками, пытался попасть иголкой. Она пыталась до меня докричаться, но оборванные провода от капсулы ясно давали понять, что меня выкинуло из Реатума в самый последний момент.
— Как ты себе ничего не сломал… я даже не понимаю, — уж очень крепко сжала она мою руку, что даже как-то неожиданно для нее, хотя я бы не сказал, что у нее хрупкое телосложение. — Но я едва тебя смогла удержать. Бот тебя успокоил, скорая уже летела к нам. Что интересно, — видимо, пыталась иронизировать она, усмехнулась, — была та же бригада, что и в прошлый раз. С их слов. Один медбрат жаловался, что ты ему врезал пару раз.
Дальше всё было очевидно. Ввели еще лекарств, успокоили окончательно, быстро в медицинскую машину, там к датчикам… и врач уже выругался, ибо предварительное сканирование показало, что я буквально на грани, если не жизни, то нормального существования в будущем. Уже через двадцать минут я был в операционной. Подробностей операции мама не знает, но я начал во время нее приходить в себя, из-за чего меня пришлось вводить в кому, из которой я только-только вышел.
— И-и-и…
— Неделя, сын, — с еще большей тяжестью сказала она. — Ты лежал в коме целую неделю. Иначе ты мог умереть на операционном столе… у тебя кровь почему-то сгустилась, тромбы образовались. Их вытаскивали десять с лишним часов, опасаясь, что будут кровоизлияния в мозг. Причем, со слов врачей, они образовывались несколько раз на глазах.
— Ты прошел по краю, мистер Ник, — удачно «появился» врач в моей палате. — Не помешал?
— Я уже закончила, — кивнула мама и встала с койки, отпустив мою руку. — Мне выйти?
— Лучше будьте тут, вам за ним еще дня три как минимум следить дома, — перевел следом он взгляд с нее на меня.
Его взгляд был тяжелым, лицо покрыто легкой щетиной, на молодом, казалось, лице были морщины, только не из-за старости, а из-за того, что мужчина много думал. Он достал фонарик из кармана, провел короткое обследование, помог встать на ноги, дал мне пройтись — сначала с его помощью, а потом уже самостоятельно. Ноги были… ватными. Да и явно я схуднул. Интересно, сколько вешу? Килограммов пятьдесят?
— В общем, так, — уселся он на мою койку, а потом жестом приказал мне сделать то же самое. — Операции прошли успешно, вчера мы тебя сканировали, новых застоев, тромбов, повреждений и всего такого, буду говорить просто, нет. Ты здоров. Тебе нужно сейчас набирать вес. И я хоть не имею права тебе запрещать, особенно когда ты здоров, но я бы тебе советовал держаться подальше в Реатуме от всего, что заставляет тебя страдать.
— Страдать? — нахмурился я. — То есть умирать?
— Нет, именно страдать, мистер Ник, — лицо его разгладилось. — Смерть в Реатуме должна стать мгновенной. Это не даст нагрузки на мозг. А любая боль выше сильной будет нести вред вашему мозгу. Со мной поделились результатами вашего теста на синхронизацию. Такого высокого не было, но человек, у которого было восемьдесят процентов, мой пациент, как-то угодил в темницу какого-то зловещего города. Его там пытали, не давали погибнуть. Он два месяца без перерыва ко мне катался, чтобы лечиться. В итоге умер во время дороги на сеанс. И мы не успели его спасти. И еще история с вашим отцом… — вздохнул врач. — Осторожнее, мистер Ник. У вас уникальный класс, со слов вашей матери, постарайтесь усвоить навык мгновенной смерти. Так вы избежите проблем.
— Понял… — чуть отрешенно сказал я.
— Это хорошо, — встал он с койки, после чего бросил взгляд на мою маму. — Можете идти домой, спасибо, что помогали медицинскому персоналу, причем не только с Ником. Но сейчас мы сами. И вам тоже надо отдохнуть.
— А какой день недели? — осмотрел я их. — Понедельник или вторник?
— Понедельник, — ответила мама.
— Да, — кивнул мужчина. — И сегодня мы не выписываем, готовим документы на завтра. Поэтому дома окажетесь только завтра. И еще… я кое-кому должен сообщить, что вы пришли в себя.
— Кому? — встрепенулся даже я, так как это точно ничего хорошего не сулило.
— Узнаете уже сегодня. Сейчас только десять утра, — усмехнулся врач. — Мы вообще не ожидали, что вы раньше пятницы в себя придете. Но, видимо, вы покрепче, чем мы ожидали. Отдыхайте, мистер Ник, скоро принесут вам завтрак, хоть он уже и остыл.
— Паста… — сморщился я.
— Нет, у вас весьма хорошая страховка оказалась, — усмехнулся врач. — Зададите вопросы тому, кто придет к вам. Думаю, вам будет о чем поговорить.
И после этих слов врач вышел из палаты, в которой повисла тишина. Я смотрел на дверь… и всё равно не мог поверить в то, что произошло. Целая неделя комы! Был вроде вторник, когда я… попал в ловушку. Но всё равно. Целая неделя пролетела, а для меня это было всего минут десять, не больше.
— Вот черт… — весьма злобно проговорила мама. — Меня вызывают на работу.
— Кажется, я знаю, кому они написали… — тяжело вздохнул я. — Даниэлле Сонг?
— В точку, — кивнула мама. — Она пока нас с тобой курирует. И за ее счет ты тут находишься. Поэтому и не пасту есть будешь.
— Стой! — чуть повысил голос я, привлекая внимание мамы. — А что со старшей школой?! А что с тем собранием Совета, куда нас приглашали?
— Всё перенесли, точных дат нет, но все хотели знать твое состояние, чтобы давать какие-то сроки. В Совет я уже сообщила, что с тобой всё хорошо и ты завтра на выписку. А вот в Старшую Школу, дорогой мой, сообщай сам. Ты уже достаточно взрослый для этого. Ну и сам ее выбрал, — и тут же вышла из палаты, оставив меня одного.
Это было… неожиданно на самом деле. Официальных писем я никогда не писал, но стоило же начать когда-то, да? И ведь она права, та старшая школа не ее прихоть, а моя, мой выбор, а не ее. Она за меня в этом плане не отвечает вообще, поэтому и сообщать придется мне. Вот только что писать? А, в Туман пока это. Время еще есть. Я хочу жрать! И вот как поем, тогда и подумаю, что можно написать им. Голова думать будет лучше — сто процентов.
— Можно? — нарушила тишину медицинская сестра.
— Да, — кивнул я ей и невольно окинул взглядом.
Ей было лет двадцать… может, чуть меньше. Только-только, скорее всего, окончила старшую школу при медицинской Академии. Или вообще на стажировке. Но меня сейчас привлекала не ее внешность, которая… ну в общем, было что-то в ней. Не-е-ет. Еда-а-а-а! Там была котлета, там было пюре. Там было ароматное какао или что-то подобное. Слюна сама начала скапливаться во рту, а живот предательски громко заурчал.
— У вас порция уменьшена, — тут же предупредила медсестричка, которая уже казалась такой милой и приятной. — После недели без еды вам нужно восстанавливаться так же.
— Ага… — не отрывал я взгляда от еды, а девушка только рассмеялась.
— Я поняла, сейчас, — с улыбкой проговорила она.
После этого у меня на столе оказался завтрак целиком, а сама девушка покинула комнату. Ну и… в общем, завтрак пропал буквально за три минуты, а я довольный лежал на койке. Вкусновато, но маловато! Жаль, что больше не дадут съесть…
А дальше я просто не знал, чем заняться. Просто лежал и смотрел в потолок. Рыскал в сети, смотрел, что происходит в Городе, стараясь избегать новостей Реатума. Почему-то не хотелось узнавать, чем всё там обернулось…
Карт: прием!
Ник: раз-два, «слышу» отлично. Прием!
Карт: едрить! ТЫ ЖИВОЙ! ХА-ХА-ХА-ХА!
Ник: а каким мне еще быть?..
Карт: я слышал от Хано, что тебя скорая экстренно забрала, а потом в Реатуме началась какая-то задница.
Ник: думаю, завтра узнаю.
Карт: брат, это надо не узнавать, это надо видеть! Я впервые видел, чтобы мобилизовали для борьбы с чем-то граждан города!
Что же я там такого натворил?..
Стоп, а где ПМР?! Как я с Индри разговаривал?!
Подскочил, снял с себя верх пижамы больного и… вздохнул с облегчением. ПМР на мне был, но теперь это был не блок отдельный, а цепочка небольших устройств на мягкой полосе. Интересно… а как так вообще вышло? В том, что это ПМР, я уверен на все сто. Неужели мама переделала, чтобы я лежать нормально мог? Или еще что? Надо будет у нее спросить.
Ник: понял… завтра буду дома, если что. Вроде на прошлой неделе хотел зайти…
Карт: увы, брат, не выйдет завтра. И я что-то не помню про ту неделю ничего. В пятницу — может быть, и получится, но я ничего не обещаю.
Ник: хорошо. Пиши, если что.
Карт: оки-доки. Выздоравливай! Я всё еще хочу с тобой смахнуться! За эту неделю я стал еще сильнее, ха-ха!
И почему-то мне казалось, что не только он стал сильнее, а еще все остальные, а я могу начать от них отставать. Черт! Нужно будет ускоряться. Нужно будет развиваться! Я обязан завтра сделать всё возможное, чтобы исправить то, что произошло. Но лучше сначала узнать, что именно произошло. В сети, что ли, посмотреть…
Нет. Сначала написать всем знакомым. Ханако… не в сети? Ладно, тогда потом. Лита… ага, мама уже дома была, всё ей рассказала. Она решила меня не беспокоить, а сейчас вообще занята готовкой, поэтому попросила не беспокоить. То есть сначала она меня, а сейчас я ее не должен трогать. Забавно. Ну да ладно.
За этой суматохой обед наступил как-то неожиданно быстро. Но мне особо не дали поесть: бульон был почти пуст, так что супом назвать это было тяжело. Привкус курицы, наверное, ощущался, но не более того. На второе было опять пюре плюс чуть-чуть салатика. Овощи свежие… натуральные… аж кольнуло что-то. Вот бы каждый день так питаться, а не чертовой пастой! Ну и компотик.
После обеда меня накрыла дрема, в которую я с радостью провалился, а вот из нее меня выдернул… опять знакомый голос.
В третий раз!
— Мистер Ник? — через приоткрытую дверь спросила элита. — Я войду.
— Конечно, миссис Сонг, — приподнялся я в кровати. — Заходите.
Она мне не нравилась, я всё равно считал, что именно из-за нее мой отец умер. Косвенно. Если бы она смогла найти замену маме… а-а-а-а! Хватит! Это дело прошлого. Отца уже нет. А она… возможно, благодаря ее вложениям я жив сейчас. Возможно.
— Рада, что вы пришли в себя раньше расчетных сроков, — села она в кресло напротив. — Но сразу перейдем к делу. От вашей матери мы получили отчет, но хотелось бы услышать от вас, что произошло во вторник, перед тем как Бескрайние Степи превратились в Степи Истинного Хлада.
И я даже не знал, с чего начать, так что… решил начать с самого начала. Всё равно задание уже «выполнено», штрафа не будет. Да и плевать, если честно, на вероятный штраф. Мобилизация населения… изменение названия местности…
— В общем… всё началось с крестьянки из Ола, которая подбежала ко мне и попросила найти ее сестру…
И вот тут уже первый звоночек. Понятно, что я первый попавшийся был. Но, черт, учитывая, что Линда могла уже тогда быть под влиянием Хлада, она могла видеть мое сияние. Но это рассказывать я не стал, просто перечислял всё, что произошло. Обыск в доме ее сестры, встреча со старейшиной, получение уникального задания с огромным штрафом. И всё дальше-дальше-дальше. Соконулы, старая книга с рецептами в Старом Оле, сам Старый Ол. Порядок немного сбивался, почему-то я нервничал, но продолжал рассказ.
Даниэлла меня не перебивала, продолжала спокойно слушать, что-то иногда помечала, судя по взгляду. Вторые сутки, снова Шилек, на этот раз пропавшая Линда, поиск в ее доме. Тут уже первый уточняющий вопрос про медитацию, ведь у большинства такого навыка нет. Снова Старый Ол, битва с веморой-Линдой, что удивило женщину, так как они пока еще не встречались среди неживых. Потом Пустоши, в которых уже падала температура средь бела дня, вторая вемора — сестра Линды. Пещера, Страж, копье, удар в спину, истинная личина Шилека.
— Как-то так, — пожал я плечами. — Я просто выполнял уникальную цепочку квестов. Думал, что мне нужно будет развеять проклятье… а оно вон как оказалось.
— Копье… — нахмурилась Даниэлла. — Похоже, только ты теперь и можешь развеять это проклятье, — покачала она головой. — Но это догадка. Так. Шилек. Он в деревне не подавал признаков того, что может предать?
— Ну-у-у, не знаю… он мне казался странным как минимум, — снова дернул плечами. — Какой-то отстранённый, словно это не его люди пропадали. Но тогда я как-то об этом и не думал, слишком увлечен был расследованием. Но сейчас… да, я уверен, что он вел себя странно.
— Мгла… — ругнулась она. — Значит, спящий вирус. Думала, что мы уже со всеми справились, а тут такая закладка… и как они только предугадали, что появится человек с таким уровнем синхронизации?
— Мама говорила, что у нашего поколения аномально завышен процент синхронизации в принципе, — пожал я плечами. — Может, в этом дело? Каждое новое поколение всё лучше адаптируется к Реатуму.
— В твоих словах что-то есть, — прищурилась женщина. — Подумаю. И твою маму к этому подключу.
— А еще за день на наш город напал Регулятор, — на всякий случай решил сказать я Даниэлле.
— Я знаю. И что? — довольно холодно посмотрела на меня.
— Ну-у-у… я подумал… что это может быть связано… с того направления не нападали.
— Это… хм. Закину аналитикам. Возможно, уже думают, лично я не задавалась этим вопросом. А надо было. И ведь правда… давно не нападали там… и появился новый Ужас.
— Это всё же новый Ужас?! — приподнялся я на кровати.
— Да, Блуждающий Ужас, — кивнула ученая. — Редкая разновидность Ужасов, которых, как считалось, уничтожили еще пятнадцать лет назад. И ведь он был у нас под носом…
На этих словах она покинула мою палату. А я теперь считал себя еще более виноватым в том, что произошло. Я пробудил Блуждающего Ужаса. И насколько понял, до него так и не могут добраться…
— Туман! — ударил кулаком я по кровати. — Да что такое, а?! Почему нельзя спокойной жизни?!
Ненавижу…
Глава 2
Спасибо ПМР: с письмом в Старшую Школу помогал Индри. Нужно было как-то логично и весомо описать всё то, что со мной произошло, так как… в общем, стоило начать мне самому писать, так сразу всё путалось. Рассеянность, если верить Холодному. Но благодаря ему получилось весьма презентабельно и логично, но я его отправил буквально под конец рабочего дня. На ответ даже не рассчитывал.
Но он пришел. Почти в девять вечера. Если кратко — они меня ждут в среду. Срочно, особенно учитывая мою особенность. И настоятельно рекомендовали принести с собой выписной эпикриз, в котором будет оговорено всё, что мне нужно будет сделать. Для сёрферов это критически важно.
Ужин, кстати, был тоже приятным таким, легким, да, но я смог наесться.
Утром вторника мне принесли одежду, в которой, видимо, сюда и доставили, а еще ту, что мама для меня оставила. В принципе нормально. Мама знает, как я одеваюсь. Но зачем она купила новые вещи? Причем с принтом, который явно посвящён моему классу в Реатуме?
— Она на что-то намекает, — послышался из динамиков на дужках очков ПМР голос Холодного.
— Ага, — усмехнулся я и натянул футболку. — Великовата…
— Это ты мелковат стал за недельку на капельнице, — насмешливо сказал Холодный. — Ничего, наберешь. Жри нормально, и всё будет ок. Точнее, жри как положено, а потом жри нормально. Во! Точно! Вот так!
К десяти утра мне врач лично принес все бумажки, выдал даже лекарственные средства, которые порекомендовал купить потом еще дополнительно. Они нужны были для медицинского бота. Если уж мне и будет плохо, как в прошлый раз, то эти лекарства должны помочь протянуть подольше и предотвратить некоторые трудновыговариваемые состояния. Тот же какой-то тромбоз.
