— …Разбирают гражданские корабли?
Его оговорку заметили все, не только я. Ну разве что Кирсана не обратила внимания на заминку. И это хорошо — незачем ей знать такие подробности обо мне, во всяком случае, пока я не буду уверен в ней абсолютно. А пока что я готов обсуждать с ней Н-двигатель, но не мою биографию.
К счастью, остальные не успели отреагировать. Ну или не стали. А Кирсана кивнула:
— Самая обычная врекерская станция. А что тебя, собственно, смущает? Где ещё Администрации утилизировать вреки боевых кораблей? Строить свои станции? Ты хоть представляешь себе, сколько стоит построить хоть одну такую? А содержать? А зарплаты работникам платить? А ведь боевые корабли не так часто выходят из строя, если, конечно, не происходит чего-то из ряда вон выходящего вроде нашей истории с «Потерянными братьями». И что такой станции делать всё остальное время? Просто транжирить юниты одним лишь своим существованием? Нет, дорогой, так дела в Администрации не делаются! Там очень хорошо умеют считать и деньги, и рациональность траты этих денег. Поэтому на каждый корабль, ещё на этапе его спуска со стапеля, заключается договор с «Линкс» на его утилизацию в будущем.
Кайто слушал эту эмоциональную отповедь Кирсаны и хмурился.
— И что же тут рационального? — пробурчал он, отводя взгляд. — Чушь какая-то… А если этот корабль будет полностью уничтожен и утилизировать окажется нечего?
С точки зрения простой логики Кайто был прав, но в действительности дела обстояли совсем иначе. При тех масштабах сотрудничества, какие были у «Линкс» и Администрации, в действие вступали другие законы. Однако, мне, как и остальным, было интересно, как именно Кирсана объяснит такой договор.
— Не поверишь, но «Линкс» именно на это и надеются, — усмехнулась Кирсана. — Именно на то, что корабль в итоге утилизировать не придётся, как и возвращать за не случившуюся утилизацию деньги, потому что договор обратной силы не имеет.
Не заметить иронию Кирсаны было невозможно. Хотя, если честно, за её иронией сквозила горечь. Всё-таки Кирсана ещё не до конца осознала разрыв с Администрацией. Точнее, осознала, но слишком долго и глубоко она была связана с Администрацией! Такие связи легко не рвутся.
— Чего? — Кайто удивлённо вскинул голову. — А Администрации тогда какая выгода?
— Кстати, да, — поддержала его Пиявка. — Ты только что сказала, что Администрация дохрена дока в финансовых вопросах, а тут получается, что они сами себе злобные бакланы.
— Не получается, — вместо Кирсаны ответил я. — Это только кажется, что получается, потому что вы не в курсе всей внутренней кухни врекерских станций и врекерства в принципе. С каждым днём в космосе всё больше кораблей, а значит — всё больше вреков. А больше вреков — больше загрузка станций. А больше загрузка станций — больше цена на их услуги. И цена эта постоянно растёт.
— Вот-вот! — поддакнула Кирсана. — Поэтому Администрация выигрывает на том, что заключает договор на утилизацию в момент создания корабля, а не в момент, когда его действительно необходимо утилизировать. Иногда разница между тем и этим доходит до двух раз — да, есть корабли-долгожители, не удивляйтесь.
Что касается кораблей долгожителей, далеко ходить не нужно. Наша «Барракуда» относилась как раз к таким кораблям. И если бы, к примеру, во время её создания с «Линкс» был бы заключён договор, то на сегодняшний день цена выросла бы даже не в два раза, а больше. А в Администрации таких кораблей-долгожителей много. Не все же корабли там боевые. Да и Администрация создала себе такую репутацию, что нападают на них не так уж и часто.
— Я всё равно не понимаю, — Кайто помотал головой. — «Линкс» выигрывает на том, что не утилизирует корабли, на которые заключён договор. Администрация выигрывает на том, что утилизирует корабли дешевле, чем средняя цена по рынку… Но не могут же они выигрывать оба! Это невозможно, нелогично, у них же классический конфликт интересов — каждый из них хочет оставить другого в дураках и поиметь больше выгоды! Так кто из них в итоге на самом деле выигрывает?!
— А это и есть самый главный вопрос! — улыбнулась Кирсана. — И ответ на него ты легко можешь найти сам — никто не выигрывает, если смотреть на всю картину целиком, а не лишь на её отдельные части. Когда-то выигрывает «Линкс», когда-то выигрывает Администрация, но в среднем то на то и выходит. Однако при этом обе стороны думают, что именно они в выигрыше, и из-за этого договорённость до сих пор в силе. «Линкс» так думает потому, что всё ещё относительно свежи воспоминания о Великом Патче, когда корабли десятками сгорали без остатка и утилизировать просто было нечего. Администрация — наоборот, потому что сейчас наступили относительно мирные времена, и военные корабли практически лишились своей основной, военной, функции. И на данный момент договор держится лишь на том, что каждая сторона надеется на прямо противоположное развитие событий. «Линкс» — что начнётся новая заварушка, в которой Администрация будет вынуждена принять непосредственное участие, а Администрация — наоборот, что наступит эпоха нерушимого мира, и корабли будут служить по два века. И до тех пор, пока эта надежда на тот или иной исход жива, договор будет сохраняться. Но, как только одна из сторон придёт к выводу, что дальше сохранять его — нерентабельно, договор будет, конечно же, пересмотрен… Или вовсе расторгнут.
Последние слова Кирсана произнесла уже с откровенной иронией.
— Злободневненько! — вздохнул капитан. — Интересно, сильно в «Линкс» будут материться, когда им притащат врек твоего корабля, который теперь придётся утилизировать за половину актуальной цены?
— Сильно! — Кирсана улыбнулась. — И это единственное, что греет мне душу, когда я вспоминаю про «Чёрный».
И я её понимал. Всё-таки она была капитаном «Чёрного», и это просто так не изменить.
Вполне возможно, что и окончательный разрыв с Администрацией у Кирсаны произойдёт только тогда, когда «Чёрный» будет уничтожен полностью. Разобран по винтику и отправлен в печь и процессор.
— Не о том думаете! — перебил их Магнус. — Что там будут чувствовать в «Линкс», это их проблемы. А конкретно мне сейчас хотелось бы знать вот что — вы как будто уверены, что истребитель «потеряшек» всё ещё будет внутри врека в тот момент, когда его притащат на станцию. Но почему вы в этом так уверены?
— Кстати, хороший вопрос! — капитан перевёл взгляд на Кирсану. — Почему мы уверены?
Не только капитан, но и остальные выжидающе уставились на бывшую администратку.
— Мы не уверены, — у Кирсаны слегка дёрнулась щека. — Но вероятность этого очень высока. Процентов семьдесят пять на мой взгляд, возможно даже восемьдесят.
— И почему же? — не отставал капитан.
— Потому что секретность! — улыбнулась Кирсана. — Напоминаю вам, что это первый случай за всё время существования Администрации, когда мы… Когда они смогли захватить образец технологий «Потерянных братьев». Это настолько из ряда вон выходящий случай, что я даже не стала посылать командованию сообщение о том, что он у нас есть, опасаясь перехвата. Вы, наверное, думаете, что это невозможно или хотя бы маловероятно… Я имею ввиду прослушку и перехват. А я вам скажу — ни хрена вы не знаете!
Ну, это она зря, конечно! Другие, может, и не знают, а вот я — очень даже знаю. Когда я ещё работал на Администрацию, уже тогда было очевидно, что все крупные игроки слушают друг друга и не гнушаются никаких, даже самых странных методов шпионажа. Администрация шпионила и шпионит за крупными и даже средними корпорациями (и это не считая их «официального» наблюдения за их деятельностью, которое существует скорее для отвода глаз, нежели приносит реальную пользу). Корпорации в ответ шпионили и шпионят за Администрацией, и друг про друга, конечно же, не забывают.
Да что далеко ходить! Мы здесь, на «Барракуде» даже умудрились слегка зацепить этот круговорот шпионажа, когда наткнулись на банду Гаргоса на объекте восемь — их наниматели вычленили из информационного шума ту же информацию, что и мы, и пришли примерно к тем же выводам, что и мы.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что Кирсана решила соблюдать режим радиомолчания — потому что всё всегда прослушивается. И информация о том, что в грузовом объёме «Чёрного» находится корабль «Потерянных братьев» действительно могла заставить какую-нибудь ультра-корпорацию вроде «Кракена» начать действовать. Не вступить с Администрацией в открытую конфронтацию, конечно, это маловероятно (хотя и не невероятно, говоря откровенно), но устроить какую-нибудь диверсию, из-за которой «Чёрный» не доберётся до пункта назначения — легко. Тем более учитывая тот факт, что после боя с «потеряшками» корабль и так был далеко не в лучшем состоянии.
— Значит, когда на место битвы прибыло еще одно звено Администрации, они не знали, что на «Чёрном» истребитель? — медленно спросил Магнус.
— Не знали, — Кирсана кивнула. — Ну, или не должны были знать. Я отдала по всему нашему звену приказ не сообщать о находке, и у меня нет оснований полагать, что кто-то не подчинился приказу. А потом уже и некому было…
— Значит, они прилетали не за ним? — Кайто задал вопрос, ответ на который и так был очевиден.
— Значит, нет, — Кирсана посмотрела на него. — Прилетали просто узнать ситуацию, и, возможно, — спасти выживших. Поэтому сперва они по протоколу решили осмотреть останки корабля, ведь в задраенных отсеках могли оставаться выжившие люди. Выживших они нашли вряд ли, зато нашли истребитель «Потерянных братьев», и, поняв, какое сокровище попало им в руки, тут же свернули всю поисковую миссию и отбыли.
В этот раз её голос не дрогнул — видимо, она наконец смирилась с мыслью о том, что её, старую надоевшую игрушку, выбросили, когда на горизонте замаячила новая — блестящая, манящая, так давно желаемая. Молодец, довольно быстро справилась, учитывая её непростую ситуацию.
— Ну тогда понятно, почему они так торопились… — задумчиво произнёс капитан. — Если бы у них был чёткий план спасти и выживших, и корабль, они бы скорее всего так и поступили… А тут увидели посудину, и всё как в тумане, что называется. Скорее хватать и делать ноги, наплевав на всё остальное.
— Примерно так, — Кирсана кивнула. — Но то, как и почему это произошло, не особенно важно в нашей ситуации. Намного важнее другой момент.
— Радиомолчание! — догадался я. — Они тоже наверняка не будут уведомлять руководство о своей находке из опасения, что сообщение перехватят.
— Он соображает! — Кирсана указала на меня. — Да, именно это я и имела в виду. Находка такая важная и необычная, что капитаны изо всех сил будут делать вид, что ничего важного и необычного у них на самом деле нет, и всем показалось. По этой же причине я склонна считать, что они нигде не оставят истребитель, и даже не будут никуда заходить по пути, а отправятся сразу на врекерскую станцию, и уже на ней истребитель извлекут из врека. Опять же, максимально скрытно, ещё до того, как до останков корабля доберутся врекеры.
Это тоже имело смысл. Не то, что они никуда не будут заходить по пути, а то, что достанут истребитель ещё до того, как за останки примутся врекеры. В мою бытность работы на «Линкс» к началу смены врек уже всегда висел перед буем, готовый к работе, и я никогда не видел своими глазами, как он туда попадает — единственный крошечный иллюминатор в моём буе выходил не туда, а ровно наоборот — в противоположную сторону. Так что даже в него невозможно было увидеть процесс перемещения.
Получается, что каждый врек дожидался меня неизвестно сколько времени, и за это время действительно можно было не только что-то вытащить из него, но и вообще — наполовину разобрать, оставив мне только вторую половину работы! Причём, исходя из того, что все врекеры работали в одни и те же смены, можно оставаться в полной уверенности, что никто не увидит, что именно там доставали из врека, прежде чем отдать его на разборку. Удобно, ничего не скажешь. На фоне информации о договорённости «Линкс» с Администрацией сразу становится понятно, почему и для чего всё это было сделано — и иллюминатор, и смены, и всё прочее. Не иначе, секретность тоже входит в сделку.
— Ну, с радиопередачей всё понятно! — капитан кивнул. — А то, что не будут заходить на другие станции, ты чем объяснишь?
— Рационализмом, — Кирсана усмехнулась. — Мы уже выяснили, что корабли Администрации разбираются на обычных врекерских станциях… Но на самом деле это не так.
— Я знал! — завопил Кайто, вскакивая с места. — Я же знал!
— На самом деле, у «Линкс» есть только три станции, которых касается договор с Администрацией, — продолжила Кирсана, улыбнувшись Кайто. — На них немного другие условия труда, нежели на всех остальных. Например, на остальных станциях смены врекеров распределены так, чтобы постоянно кто-то хотя бы один работал, это позволяет перегонять энергию между печами и процессорами, почти не теряя её. В то время как на станциях, о которых говорим мы, смены всех врекеров начинаются одновременно, и приходится изо дня в день разом активировать и прогревать сразу несколько десятков печей и процессоров, что выливается в приличные энергопотери.
Так. А вот сейчас уже не смешно. Ведь получается, что я работал как раз на такой станции — у нас все смены начинались одновременно. В общем-то, можно было и сразу догадаться, сразу, как только Кирсана сказала, что таких станций всего три, ведь я самолично, вот этими самыми руками, резал боевые корабли в белых ливреях, а значит, станция, на которой я работал — одна трёх упомянутых.
Впрочем, ладно, это ещё ничего не значит. Одна из трёх — это тридцать три и три в периоде процента вероятности.
— Трёх станций вполне хватает для нужд Администрации, — продолжала Кирсана, скрестив руки на груди. — Тем более что распределены они по космосу так, что из любой его точки до какой-то из них всегда примерно одинаковое расстояние, так что что бы с кораблём ни случилось, из-за чего ему потребуется утилизация, всегда можно добраться напрямую. Нет никакой нужды стыковаться с посторонними структурами ни для какой цели. Поэтому подобная стыковка для тех, кто умеет прикидывать хрен к носу, будет выглядеть странно и вызовет ненужные подозрения. А подозрения это именно то, чего капитаны тех кораблей сейчас изо всех сил пытаются избежать. Поэтому я считаю, что они сразу же полетят на станцию.
— И ты, конечно же, знаешь, на какую именно, — сумрачно пробубнил Магнус. — Знаешь же?
— Конечно, знаю! — Кирсана улыбнулась. — На ближайшую. А ближайшая у нас — станция два-два-четыре-семь.
Я почувствовал, как волоски на моих руках приподнялись, упираясь изнутри в ткань куртки, и будто бы даже приподнимая её тоже. Тридцать три процента вероятности — вроде не так и много, но именно они и сыграли. Это был номер моей станции, той самой, на которой я трудился, пополняя баланс «Линкс». Та самая станция, с которой вся эта история началась.
Как любит говорить капитан — «В этой истории всё связано».
— Собственное название «Калиостро», — продолжила Кирсана, и внезапно резко дёрнула головой, вонзая в меня пронзительный взгляд льдисто-голубых глаз. — Та самая станция, с которой ты слинял, Кар, правильно же? Да, я вас наконец-то вспомнила. Всех!
Глава 3. Своим ходом
— Давно вспомнила? — спросил я, глядя прямо в глаза Кирсаны.
— Только что, — серьёзно ответила она. — Предвижу твой следующий вопрос, и ответ на него — спасибо Кайто.
— Я тут при чём?! — оскорблённо завопил азиат.
— Ты с первой минуты моего появления на корабле смотришь на меня огромными глазами, — Кирсана слегка улыбнулась. — И я знаю только две ситуации, в которых человек смотрит такими глазами. Или он влюбился, что маловероятно, или он боится. А вот почему боится — это уже важный и очень интересный вопрос. К тому же, я отлично помню, как вы переглядывались, когда я только вышла из гибернации — не думайте, что у меня мозги там в жижу превратились - не превратились. Может, я и не в себе была, но всё равно всё помню.
— Но нас ты не помнила, — капитан не то спросил, не то констатировал факт.
— Не помнила, — Кирсана кивнула. — Пока вот этот умник не начал распространяться на тему работы врекерских станций. Я ещё подумала — откуда он в курсе внутренней кухни «Линкс», и сама себе дала ответ — видимо, он в ней непосредственно варился. Топ-менеджер вряд ли оказался бы на разваливающемся корыте в жопе космографии в компании сомнительного экипажа, так что скорее всего это простой врекер. А простые врекеры, как известно, редко уходят от «Линкс» живыми или хотя бы здоровыми и с полным набором конечностей. Такие случаи можно пересчитать буквально по пальцам, и один из них случился непосредственно со мной. Так, прикинув одно к другому, я и вспомнила ваши лица, пусть и видела их мельком.
Кажется, у Кирсаны это что-то вроде привычки — проговаривать свои размышления вслух, не то советуясь со слушателями на тему их правильности, не то просто демонстрируя, как хорошо она умеет рассуждать. Возможно, ей становится от этого спокойнее, а, может, просто так думается лучше, но в любом случае нам, а конкретно мне, это на руку. Чем больше я буду знать о её мыслях, тем лучше. Я и раньше не готов был воспринимать её как однозначно друга, а теперь, после того как выяснилось, что она нас вспомнила — тем более. Можно сказать, от меня сейчас она находится ещё «дальше», чем в тот момент, когда открыла глаза в капсуле гибернации. Тогда я хотя бы знал, чего от неё можно ждать.
— И хочу сказать, вам крайне повезло, что с моим кораблём тогда случилась какая-то непонятная хрень, — продолжила Кирсана. — А не то я действительно сожгла бы вас, как пить дать сожгла.
— Мы и не сомневались! — хихикнула Пиявка. — Именно поэтому с твоим кораблём и произошла «какая-то непонятная хрень»!
— В смысле? — Кирсана перевела взгляд на неё.
— Пиявка, я тебе язык отрежу! — вздохнул я.
— А кто тогда будет вам говорить, какие вы идиоты, когда вы ведёте себя как идиоты? — парировала Пиявка и демонстративно высунула язык.
— Вы о чём? — Кирсана непонятливо переводила взгляд с меня на неё и обратно.
Пришлось ей вкратце рассказать, что за «непонятная хрень» произошла с её кораблём и почему она с ним произошла.
Кирсана после этого рассказа немного помолчала, а потом печальным тоном сказала всего два слова:
— Сукин сын!
— Взаимно! — я развёл руками. — Больше мне тебе ответить нечего. Ты нас вообще-то убить хотела.
— Резонно! — согласилась Кирсана. — Но ты всё равно ублюдок, мать твою… Мой корабль… Я тебе это припомню.
— У нас проблема? — я приподнял бровь. — Мы больше не хотим воровать Н-двигатель?
— Нет никаких проблем! — вздохнула Кирсана. — Ты прав, это всё в прошлом. Администрация в прошлом, её приказы в прошлом и даже мой корабль — тоже в прошлом. Сейчас нам надо думать о настоящем.
— Кстати, о настоящем! — Магнус щёлкнул пальцами. — Собственно, вас ничего не смущает? Я не знаю как вы, а я слежу за временем и понимаю, что с момента, когда администраты подобрали врек «Чёрного» прошло уже много дней. Врек уже наверняка на станции, и уже наверняка распилен! А если и не распилен — с него уж точно забрали корабль «потеряшек»!
— А вот и нет! — усмехнулся я. — Твоё предположение было бы верно, если бы эсминец, который тащит врек, мог спейсить. А он не может.
— Это ещё почему? — Магнус скосился на меня.
— Потому что только буксиры способны спейсить с вреками! — ответил я. — Потому что они стыкуются с ними физически, металл в металл, они фактически составляют с ним одно целое. Боевой корабль — это не буксир, он волочет врек корабля Кирсаны на гравитационном захвате — считай, огромной копии моего, врекерского, захвата. Если бы это был просто истребитель, как в случае с кораблём Кирсаны, он бы его затащил внутрь, но четверть эсминца ему просто некуда грузить, нет столько места внутри, так что он будет волочить его снаружи. Попытка прыгнуть через спейсер разорвёт эту связь, и врек просто останется там, где был. Он вообще не задумывался для того, чтобы долго таскать на нём предметы в таком режиме — максимум для того, чтобы быстро растаскивать большие поля обломков, но у администратов в нашей ситуации просто выбора нет. Так что спейсерами они не пользуются, они тащат его на станцию на маршевых двигателях. Сколько понадобится тащат — неделю, две, три…
— Но мы же видели, как корабли уходили к спейсеру! — Магнус не собирался сдаваться.
— А как прыгали, мы видели? — спросил я. — Нет, не видели. Потому что они и не прыгали. Просто курс на спейсер совпал с курсом на врекерскую станцию, можешь сам проверить по картам.
Магнус исподлобья посмотрел на меня и действительно принялся тыкать пальцами в свой навигаторский пост. Несколько секунд сосредоточенно сопел, а потом снова поднял голову.
— А почему тогда они сразу на месте не разобрали врек и не достали истребитель? — спросил Магнус, и тут же сам себе ответил: — Ладно, допустим, они опасались, что с минуты на минуту прибудут «потеряшки» и расхерачат их, поэтому забрали с собой весь врек… Но почему они его не разобрали позже, когда ушли на безопасное расстояние!
— А чем? — я развёл руками. — Это же боевые корабли, там нет, да и быть не может врекерского оборудования! Самое близкое, что у них есть — это противоракетные лазеры, но их мощность слишком велика для такой тонкой работы, велик шанс прожечь истребитель вместе с обшивкой. Да к тому же не забывай, что это всё ещё — образец неизвестных технологий, и что с ним произойдёт, если с ним попытаться хоть как-то взаимодействовать, никто не знает. А вдруг там образуется тупо чёрная дыра, которая пожрёт всё, до чего дотянется? Или вовсе все корабли в хардспейс провалятся? Нет, на такие риски никто не пойдёт. Сначала врекерская станция и аккуратное, хирургическое извлечение истребителя, потом — переправка на место изучения, скорее всего, где-то далеко от космических трасс, и только потом — изучение.
— И сколько, по-твоему, он будет лететь до станции на маршевых?
— Ты мне скажи! — я чуть пожал плечами. — Кто у нас навигатор?
Магнус сурово засопел и вернулся к тыканью пальцами в дисплей навигаторского поста.
— А про буксиры — это правда? — спросил Кайто, при этом его голос звучал даже немного испуганно.
— Конечно, правда! — даже слегка удивился я. — А что тебя заставляет подумать, что это неправда? Как, по-твоему, вреки попадают на утилизацию? Их буксиры привозят, пользуясь тем, что для спейсера они превращаются с вреками в одно целое, что и позволяет им спейсить. Нет, есть такие колымаги, которые способны своим ходом прилететь, конечно, и их большинство, говоря совсем уж откровенно… Но есть и такие, которые не могут прибыть сами — и за ними отправляется буксир. Эти же буксиры потом стаскивают вреки в отстойник, а из отстойника — растаскивают по рабочим местам.
— Отстойник? — переспросил Кайто.
— Да, это место, в котором врек принимают, описывают, определяют, к кому он попадёт — в общем, место, где врек пережидает бюрократическую возню с бумажками. — пояснил я. — Или ты думал, что его прямо сразу суют врекеру под нос?
— Я об этом не думал, — признался Кайто, потупившись.
— Я посчитал, — Магнус прервал наш разговор.
— Ну и? — я перевёл взгляд на него.
— Через три дня они должны быть на станции. Может, четыре дня, если что-то их задержит.
— А ты считал полную скорость корабля? — спросила Кирсана.
— Ну… да. — Магнус удивлённо посмотрел на неё.
— Минусуй четверть. С вреком на захвате они не могут идти на полной скорости, энергии не хватит. Так что четыре дня, а то и все пять.
— А ты считал без остановок? — тоже спросил я. — Тогда ещё день прибавляй. Им придётся периодически останавливаться, чтобы захват не сдох. Я же говорю, он не предназначен для того, чтобы таскать вреки так долго.
