Перейти к содержанию

Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния — книга №1 серии «Любовь в Бринхолле»

Автор:

Категория
Любовное фэнтези
Серия
Любовь в Бринхолле · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Я успела сделать только два шага за порог спальни, как что-то со свистом пролетело мимо уха и с грохотом разбилось о стену. — Вон отсюда! — поприветствовал меня новый подопечный. Удержаться и не ответить любезностью на любезность я не смогла. — Милорд, если вы хотели, чтобы вас не беспокоили, стоило быть более метким. Но увы, увы. Он — угрюмый лорд, измученный болью и уверенный, что ему никто не сможет помочь. Она — упрямая сиделка с южной кровью, не умеющая отступать перед трудностями. Когда интересы этих двоих столкнутся, жизнь в одном поместье изменится навсегда. А может быть, перемены ждут не только дом маркиза? В книге вас ждут: - Хорошее настроение - Сиделка и пациент - Неунывающая героиня - Герой вам тоже понравится - Противостояние характеров - Сарказм наше все! - Хеппи энд обязателен

Читать «Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния» — Ольга Корк онлайн

Страница 3 из 8

Я положила на край стола сложенные передники, подумала и призналась:

— Если честно, не знаю.

— Это уже больше похоже на правду.

Хозяйка поджала губы и с недовольным видом поправила край скатерти на обеденном столе.

— Имя хоть у этого вашего нового хозяина есть?

— Есть. Лорд Кассиан Ровейн.

— Красивое имя, — проворчала госпожа Бруни. — Но сдается мне, что у этого лорда может быть весьма непростой характер. Все они, знаете ли, с… причудами!

— По слухам, так и есть.

— И вы все равно едете, — ахнула вдова.

— А у меня большой выбор?

Она окинула меня взглядом, в котором мешались жалость и уважение.

— У женщины вообще редко бывает выбор, тем более большой, магина Франческа.

С этим спорить было трудно.

На следующее утро я встала рано. Даже слишком. Сон был тревожным. Я будто и не спала вовсе, а скорее лежала всю ночь с закрытыми глазами, то проваливаясь в дрему, то начиная перебирать в голове способы ухода за тяжелыми больными. Мне было волнительно. Все же леди Маргарет оказала мне слишком большое доверие, и хотелось бы его оправдать.

Поднявшись, выглянула в окно.

За стеклом занималось теплое утро. Из открытой форточки тянуло свежестью, а еще ароматом цветущей сирени. На деревьях перекликались птицы. А внизу на кухне уже гремела посуда.

Я быстро оделась, заколола волосы, еще раз проверила приготовленные бумаги и спустилась вниз.

На столе меня уже ждал завтрак.

— Ешьте, — велела хозяйка, не оборачиваясь. — На пустой желудок в дорогу не ездят.

— Благодарю.

— И не надо на меня смотреть с таким умилением. Это обычная забота о безголовой молодой леди… Ешьте, магина ди Сава.

— Госпожа Бруни, мы с вами уже про это говорили: не стоит называть меня леди сейчас. Ведь я…

— Ведь вы и есть леди, милочка. А то, что вам захотелось самостоятельной и вольной жизни, — так я же не против, но кровь от этого жиже не станет. Да и манеры ваши с воспитанием никуда не делись. Конечно, когда вы специально про них не забываете.

Госпожа Бруни фыркнула.

Я ела вкусную кашу с орехами и фруктами, запивала ее горячим утренним чаем, заедала свежеиспеченной булочкой с повидлом и не могла ответить. Мне было слишком вкусно! Да и права была хозяйка дома. Сколько бы я ни говорила, что теперь обычная горожанка, никто у меня не отнимет права называться леди.

Карета леди Маргарет прибыла чуть раньше, чем я ожидала. Хорошая, добротная, без лишней вычурности, но сразу было видно — семья Ровейн не бедствует. Кучер сидел на козлах, лениво зевая, пока ожидал, когда я соизволю наконец занять свое место.

Попрощалась с госпожой Бруни, пообещала написать при случае и села внутрь.

Город еще только просыпался. Утренний свет ложился на мостовую, лавки открывались одна за другой, у булочной уже пахло горячим хлебом, а у молочницы на углу улицы кто-то уже затеял спор. Улица сменяла улицу, копыта лошадей мерно стучали по мостовой, и мне захотелось спать. Но исключительно из упрямства я продолжала держать глаза открытыми.

Вскоре дома начали редеть, мостовая сменилась грунтовой дорогой, и город остался позади.

За окном потянулись поля, рощицы, низкие ограды, канавы, полные зеленой травы, и все те прелести поздней весны, которые особенно хороши, когда на улице еще нет удушливой жары. Деревья уже стояли в листве, воздух был чистый, а вдоль дороги то и дело мелькали белые, желтые и сиреневые пятна диких цветов.

Я смотрела на все это и старалась не думать о плохом.

Новая работа — это всегда нервно. А тут и вовсе. Тяжелый пациент. Незнакомое поместье. Да что там — пришлось и из города уехать. Согласилась на работу практически вслепую. Но, в конце концов, не первый раз мне приходится входить в дом, где до меня уже кто-то не справился. И с сомнениями бороться доводилось. И доказывать, чего я стою, — тоже. Все это уже было. Так что тут ничего нового. Да и работу я свою знаю отлично. Даже чуточку лучше, чем отлично. И это вовсе не бахвальство. Просто есть у меня один секрет. Но раскрывать его я не собираюсь.

К полудню карета прошла через Бринхолл.

Городок сразу показался мне приятным. Небольшой, опрятный, живой. С булочной, аптекой, мясной лавкой, шорником, цветочницей и кондитерской с белоголубой вывеской. Я едва не свернула себе шею, рассматривая витрину, — так меня заинтересовало это заведение.

— Вот это уже неплохо, — пробормотала я себе под нос. — По крайней мере, если работа окажется ужасной, то пирожное всегда сможет подсластить мой день. Может быть, два — если они будут вкусными!

За Бринхоллом дорога снова пошла среди деревьев. Еще немного, минут пятнадцать легкой тряски — и показались ворота.

Эшридж. Подъездная аллея вела через старый парк. Красивый. Даже сейчас красивый. Но отчего-то немного запущенный. Где-то кусты подстрижены небрежно, где-то дорожка заросла травой, один фонарь стоял слегка криво, а скамья у поворота выглядела так, будто ее не красили уже очень давно.

Я смотрела молча, просто отмечая про себя детали. Может быть, обычному помощнику лорда или же самой обычной сиделке из горожан такие мелочи были бы не слишком заметны. Но, как сказала госпожа Бруни, аристократкой я быть не прекратила только по одному желанию. И выросла я в похожем месте. Чуть южнее, но похожем. И все эти недочеты мне были хорошо видны. Но я здесь не для того, чтобы оценивать чужой сад.

Хотя я прекрасно знала, что дом, как и люди, многое может сказать о себе задолго до официального знакомства. В этом случае громче всего говорил сад. Сам особняк был большой, старый — в лучших традициях аристократов. Каменный фасад, широкая лестница главного входа, высокие окна, колонны, тяжелая дверь. Дом выглядел, как и полагается загородным поместьям, дорого, добротно, но в то же время уютно. Городские особняки всегда навевали на меня тоску. Такие места напоминали о беззаботном детстве.

Карета остановилась у лестницы.

Выбралась наружу, взяла саквояж, проверила, на месте ли письмо леди Маргарет, которое перед дорогой передал кучер, и поднялась по ступеням.

Открыли не сразу.

Я успела заметить, что медную ручку давно не полировали, а в вазоне у лестницы пересохла земля. Хотя стоит ли удивляться? Хозяину точно не до таких мелочей. Вот поместье постепенно и теряет свой лоск.

Дверь наконец распахнулась.

На пороге стоял высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с небольшим, с прямой спиной и бесстрастным лицом. Дворецкий. Ни у кого больше не бывает настолько равнодушного вида. Никогда.

Он скользнул по мне взглядом, остановился на саквояже, потом на лице и спросил:

— Чем могу служить?

Вот тут я в полной мере осознала, что меня не ждали. Но, достав письмо, протянула его с самым спокойным видом, на какой только была способна.

— Добрый день. Франческа ди Сава. Леди Маргарет наняла меня сиделкой для лорда Кассиана Ровейна.

Дворецкий взял конверт, посмотрел на печать и чуть посторонился.

— Прошу. Внутри было прохладно. После теплого дня снаружи это особенно чувствовалось. А еще в доме интересно пахло — смесью ароматов воска, дерева, лаванды и легкой пыли. Пока мужчина читал письмо, я стояла у входа и старалась смотреть по сторонам так, чтобы это не выглядело откровенным любопытством. Правда, сомневаюсь, что у меня получалось. Что бы ни говорила госпожа Бруни, но мои манеры сильно испортились за годы самостоятельной жизни.

Холл был красивым. Но и тут чувствовалось то же, что снаружи: дому нужен уход. На столике у лестницы стояла ваза с уже чуть подвявшими цветами. Край ковра загнулся. На подоконнике у входа темнел след от горшка. На стене, в паре метров от меня, белел прямоугольник от снятой картины или зеркала.

Ничего страшного, вроде бы. Просто небрежность. Но, заметив одну такую деталь, невольно начинаешь видеть и другие — и этот процесс уже запущен.

Тем временем дворецкий дочитал письмо, сложил его и посмотрел на меня уже иначе.

— Прошу простить, магина ди Сава. Я Пенроуз, дворецкий. Леди Маргарет не предупреждала… В доме нет готовой комнаты для вас.

— Ничего страшного, мистер Пенроуз, — ответила я. — Я вполне могу подождать.

Он слегка кивнул.

— Если позволите, вам покажут малую гостиную. Туда же подадут чай.

— Благодарю. Было в моем звании магины что-то хорошее. По иерархии я была безусловно ниже аристократов, но гораздо выше обычных слуг. Что-то среднее между обычной горожанкой и гостьей с особыми условиями. Что-то вроде дальней бедной родственницы. И выгнать нельзя — соседи не поймут, но и поселить в комнате слуг неправильно, хотя и очень хочется. Нет, мне приготовят покои недалеко от комнат пациента, чтобы я всегда была рядом и могла прийти на помощь в любой момент.

Пенроуз подозвал служанку. Та появилась быстро, присела в книксене и приняла у меня саквояж с выражением лица, будто уже пыталась решить, надолго ли я здесь задержусь.

Что ж, вопрос был хороший. Я и сама не знала ответа.

Пока меня вели по коридору, я молча запоминала дом.

Высокие прямоугольные окна. Красивые гардины. Дорогая мебель. Пыль в углу у лестницы. Царапина на панели. Редкие цветы в вазах там, где их должно быть больше. Все это было мелочами само по себе, но все вместе уже звучало тревожными звоночками. Кажется, леди Маргарет нечасто бывала в этом поместье, иначе слуги не позволяли бы себе такого. Малая гостиная оказалась светлой и уютной. Голубые шторы, кресла, книги на столике, свежие цветы на камине. Разительная разница между этой комнатой и всем увиденным мной ранее. Интересно. Я сняла шляпку, перчатки и с удовольствием села в кресло у окна.

Через несколько минут принесли чай.

Та же служанка поставила поднос и застыла на миг дольше положенного. Из любопытства, конечно.

— Благодарю, — сказала я.

— Пожалуйста, магина.

Она уже собралась уходить, но не выдержала:

— Вы надолго к нам?

Я подняла чашку и честно ответила:

— Очень надеюсь, что хотя бы до ужина получится задержаться, — произнесла я с самым серьезным видом, пряча улыбку за краем чашки.

Служанка моргнула, потом тихо прыснула и тут же взяла себя в руки.

— Простите, магина.

— Ничего, — успокоила я. — Мне на вашем месте тоже было бы интересно. Но у меня пока нет ответа.

Когда она ушла, я отпила чай и посмотрела в окно.

Сад был хорош. И дом в общем-то был прекрасен. Да и место само мне очень понравилось. Вот только создавалось ощущение, что все вокруг замерло в каком-то усталом ожидании. Еще бы понять — чего именно.

***

Чай был крепким, кекс свежим, а малая гостиная — настолько тихой, что я почти задремала, сидя в кресле у окна. Нет, конечно, позволить себе такую роскошь я не могла — в конце концов, здесь я на работе, — но отдохнуть с дороги у меня всё же получилось.

Когда в дверях снова появился мистер Пенроуз, я выпрямилась и поставила чашку на блюдце.

— Комната готова, магина ди Сава, — произнёс он. — Если желаете, прикажу подать вам обед через четверть часа.

— С удовольствием, благодарю.

Он кивнул и посторонился, пропуская меня вперёд. Комнату мне отвели на втором этаже, в боковом крыле. Небольшую, но очень даже приличную. Светлые стены, аккуратная кровать, комод, шкаф, два окна во двор и маленький круглый столик у стены. Не роскошно, но удобно. По моим меркам — и вовсе хорошо. Тем более если учесть дверь в уборную, сейчас приоткрытую, — сомнений, куда она ведёт, не оставалось.

Мой саквояж уже стоял у кровати, коробку с мелочами пристроили рядом, у шкафа — мой единственный чемодан, и даже на спинку стула заботливо повесили дорожный плащ. Я окинула взглядом комнату, мысленно поблагодарила неизвестную служанку и повернулась к мистеру Пенроузу.

— Очень хорошо, благодарю.

Насколько удобные покои мне выбрали, станет ясно только после того, как я узнаю, где проживает мой подопечный. Как бы то ни было, если я остаюсь здесь работать, то должна жить как можно ближе к спальне лорда, чтобы в любой момент, если понадоблюсь ему, быть рядом, а не ждать, когда какая-нибудь служанка найдёт время сообщить, что хозяину нужна помощь. Но с этим разберёмся позже. Сначала стоит присмотреться к домочадцам и познакомиться с Кассианом Ровейном.

— Рад это слышать.

Пенроуз коротко кивнул — скорее лишь обозначил кивок — и уже собрался уходить. Но мне было что спросить у дворецкого.

— Обед подадут сюда или вниз? — уточнила я.

— Если пожелаете — в столовую для малого круга. Так будет удобнее.

— Хорошо.

Окинув меня профессиональным взглядом, Пенроуз собрался уйти, но всё же посчитал нужным добавить:

— Если после обеда вы захотите увидеть его светлость, лучше предупредите меня.

В его голосе прозвучали странные нотки, но мы были слишком мало знакомы, чтобы я могла понять, о чём они говорят. Пенроуз предупреждал меня, что не стоит шататься по дому одной? Или советовал быть осторожнее и не соваться к хозяину без подготовки? Правда, в таком случае нужно было бы ещё понять, кого стоит готовить — меня или его.

— Разумеется, — ответила я так же спокойно. — Я не имею привычки хозяйничать в чужом доме.

После ухода дворецкого я умылась, сменила дорожное платье на более простое и светлое, поправила волосы и только потом позволила себе ещё раз подойти к окну.

Две девушки развешивали бельё и о чём-то оживлённо шептались. Со стороны конюшен доносились мужские голоса и короткое ржание лошади. В траве у забора неожиданно обнаружились две курицы, которые с деловым видом копошились в земле. Поместье живёт своей жизнью. И уже сам факт, что слуги продолжают выполнять работу, внушал надежду: всё, что я видела в доме, — всего лишь следствие болезни лорда. Ведь всякому известно: ни один наёмный работник не будет качественно трудиться без должного присмотра, а лорду Кассиану определённо не до слуг. Обед мне подали в небольшой столовой с окнами в сад. Кухарка готовила сносно: суп был неплохим, запечённая курица — вполне приличной, а вот овощи подали чуть переваренными. После стряпни госпожи Бруни это было особенно заметно.

После обеда ко мне снова явился мистер Пенроуз.

— Если вы готовы, магина ди Сава, я покажу вам дом и познакомлю с теми, с кем вам, вероятно, придётся иметь дело чаще всего.

— Буду признательна. Ну что ж, гостеприимство было оказано — пришла пора приступать к работе. А я и не против. Наоборот, ожидание знакомства с подопечным лишь усиливало нервозность, а это плохо. Так что, пожалуй, и правда стоит познакомиться с обитателями поместья и уже приступить к своим прямым обязанностям.

Мистер Пенроуз без лишней спешки провёл меня по дому.