Перейти к содержанию

Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния — книга №1 серии «Любовь в Бринхолле»

Автор:

Категория
Любовное фэнтези
Серия
Любовь в Бринхолле · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Я успела сделать только два шага за порог спальни, как что-то со свистом пролетело мимо уха и с грохотом разбилось о стену. — Вон отсюда! — поприветствовал меня новый подопечный. Удержаться и не ответить любезностью на любезность я не смогла. — Милорд, если вы хотели, чтобы вас не беспокоили, стоило быть более метким. Но увы, увы. Он — угрюмый лорд, измученный болью и уверенный, что ему никто не сможет помочь. Она — упрямая сиделка с южной кровью, не умеющая отступать перед трудностями. Когда интересы этих двоих столкнутся, жизнь в одном поместье изменится навсегда. А может быть, перемены ждут не только дом маркиза? В книге вас ждут: - Хорошее настроение - Сиделка и пациент - Неунывающая героиня - Герой вам тоже понравится - Противостояние характеров - Сарказм наше все! - Хеппи энд обязателен

Читать «Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния» — Ольга Корк онлайн

Страница 5 из 8

— Не трогайте, — лорд окатил меня очередным недовольным взглядом.

— Я должна знать, что вы пьёте, — ответила я в задумчивости, крутя в руках пустую склянку из тёмного стекла.

— В основном коньяк, — нагло осклабился лорд. — Иногда виски. Не гнушаюсь грогом, если под рукой ничего другого нет.

— В этом я как раз не сомневаюсь.

На самом деле меня меньше интересовали слова лорда Кассиана — больше волновали склянки на столе. На всех были бирки с надписью «Опривейт» — это очень сильное обезболивающее. Очень. Его, как правило, выписывают смертельно больным пациентам в больницах, стремясь облегчить боли и дать возможность уйти тихо в другой мир. А здесь — такое количество флакончиков. Если лорд Кассиан без конца пьёт именно опривейт, то неудивительно, что другие обезболивающие ему не помогают. К этому лекарству организм очень быстро привыкает и перестаёт на него реагировать. Поэтому его и применяют только в самых экстренных и безнадёжных случаях. Интересно, кто тот идиот, что позволил лорду пить такое обезболивающее?!

Мэри, закончив, выпорхнула за дверь. Следом ушёл Пенроуз. Я осталась одна наедине с лордом Ровейном, его болью, его раздражением и своими мыслями.

— Итак, — сказала я, сцепив руки перед собой, — давайте начнём заново. Я Франческа ди Сава. Меня наняла леди Маргарет. Уезжать я не собираюсь. Выгонять меня, как вы должны уже были понять, тоже бесполезно. Так что давайте попробуем сработаться.

— Вы слишком много говорите, — закрыв глаза, буркнул Кассиан.

— А вы слишком плохо встречаете гостей.

— Вы мне не гостья.

— И слава богам! Не удивлюсь, если гостей вы также встречаете бутылкой. А то и не одной.

На этот раз уголок его рта дёрнулся. Ну надо же, а ещё не всё потеряно! По крайней мере, лорд смог оценить игру слов и моё чувство юмора.

Конечно, это была не улыбка. Даже не намёк на улыбку. Так лицевой нерв дёрнулся — но я это заметила.

Кассиан, кажется, тоже. Потому что тут же снова стал мрачнее тучи.

— Моя мать вам не сказала, что я не нуждаюсь в сиделке?

— Сказала, что вы так считаете.

— И?

— И я решила, что на этот счёт лучше составлю собственное мнение.

— Уже составили?

Я ещё раз окинула его внимательным взглядом с головы до ног, отмечая и руку, сжимающую край покрывала. И неудобную позу для спины. И напряжённые плечи. И даже то, что одна нога свисает с края кровати, потому что ей просто не хватает места, чтобы удобно устроиться.

— Да, — честно ответила я и тут же поделилась выводами. — Вы в плохом состоянии.

Кассиан зло усмехнулся.

— Какая удивительная проницательность.

— А ещё вы раздражительны, грубы, упрямы и, судя по запаху в комнате, у вас где-то припрятана ещё не одна бутылка с алкоголем.

— Закончила? — зло выплюнул лорд.

— Думаю, для первого знакомства и этого достаточно.

Кассиан устало отвернулся от окна — ну и от меня заодно.

— Выйдите.

Я смотрела на него несколько секунд.

Красивый. Уставший. Сломанный. И изо всех сил цепляющийся за свою злость, потому что это, видимо, пока единственное, что он ещё может контролировать.

— Хорошо, — сказала я. — Но я вернусь через час.

Он даже снова повернулся, чтобы удивлённо на меня посмотреть.

— Зачем?

— Затем, что вам стоит нормально пообедать. И я хочу понять, что именно вы принимаете из лекарств.

— Я не обязан перед вами отчитываться.

— Не обязаны. Но это бы сэкономило нам обоим время.

— Уходите.

— Уже иду.

Я дошла до двери, но на пороге всё же обернулась.

— И, милорд?

— Что ещё?

— Если вы собираетесь ещё чем-то в меня кидаться, предупреждайте заранее. Я хотя бы приму позу покрасивее, когда буду уворачиваться.

На этот раз он всё-таки посмотрел на меня по-настоящему. Раздражённый. Усталый. Но не потерявший внимательности.

— Вон.

— Да-да, уже.

И я вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Постояв несколько секунд в тишине, я вздохнула и тихонько пробормотала самой себе:

— Ну что ж, Франческа. Кажется, скучно тут действительно не будет. И просто — тоже.

Из-за угла почти сразу появился мистер Пенроуз.

— Вы в порядке, магина ди Сава?

— Да, Пенроуз.

— Это хороший знак, — дворецкий чуть склонил голову, будто высказывая уважение.

Я посмотрела на закрытую дверь за своей спиной, потом на дворецкого и спросила уже серьезнее:

— Он всегда такой?

Пенроуз выдержал короткую паузу.

— Сегодня ещё не худший день.

Вот тут мне очень захотелось сесть прямо на пол. Ох! Кажется, будет не просто «непросто», кажется, меня ждёт настоящая битва с лордом — за его здоровье. Но вместо того чтобы предаваться унынию, я быстро прикинула, с чего стоит начать, и, уверенно подойдя к дворецкому, начала свою работу:

— Хорошо. Тогда, мистер Пенроуз, если можно, расскажите мне всё, что вы знаете о режиме лорда Ровейна, его диете — если она есть, — а главное, о тех лекарствах, что он принимает. Также мне нужно знать, что случилось с рукой и ногой лорда. Кто может мне помогать, не боясь грубых слов и нелепых приказов. И ещё мне необходимо, чтобы мои вещи перенесли в одну из ближайших комнат к спальне лорда, потому что вряд ли я из соседнего крыла услышу, что ему нужна помощь. И, в конце концов, позаботьтесь, чтобы через час комната уже проветривалась. Там дышать нечем!

Дворецкий посмотрел на меня более задумчиво, позволив маске равнодушия на секунду исчезнуть.

— Вы намерены остаться?

— Я намерена хотя бы попытаться помочь лорду Ровейну.

Пенроуз едва заметно склонил голову.

— В таком случае, магина ди Сава, думаю, нам стоит поговорить.

И, если быть честной, это было первым по-настоящему обнадёживающим событием за весь день.

Глава 4

Спустившись в малую гостиную, я уже не чувствовала того азарта, что был по приезде в дом. Всё же бессонная ночь давала о себе знать. Хотя знакомство с его светлостью вышло… бодрящим. Очень бодрящим. Таким, после которого хочется то ли выпить чего покрепче, то ли прилечь в тёмной комнате и полежать, глядя в потолок. Я бы с удовольствием сейчас прилегла, но на сегодня у меня ещё были дела.

Пенроуз явился ровно через пять минут после того, как я опустилась в кресло. Словно стоял за дверью и ждал. Возможно, так оно и было.

— Ну что, мистер Пенроуз, начнём? Я думаю, что если вы присядете, — указала на соседнее кресло, — нам будет удобнее вести разговор.

Дворецкий едва заметно качнул головой, давая понять, что стоять ему привычнее, но после короткой паузы всё же опустился на самый краешек, сохраняя безупречную осанку. Мол, я здесь, но ненадолго и исключительно из уважения к вашему статусу магины.

— Расскажите мне всё, — попросила я. — Только лучше, если ваш рассказ будет соответствовать действительности. Обидно будет, если я упущу какие-то мелочи из-за нелепого желания сохранить в секрете отвратительное отношение к себе со стороны лорда Кассиана. Поверьте, я уже успела сделать выводы. Но должна в полной мере понимать, с чем имею дело.

Пенроуз молча смотрел на меня несколько секунд. В его бесстрастном взгляде промелькнуло что-то похожее на сомнение, будто он решал, стоит ли выкладывать всё незнакомой девице, которая, возможно, к утру уже будет паковать чемоданы. Но, видимо, что-то в моём поведении всё же склонило чашу весов в мою сторону.

— Лорд Ровейн ест плохо, магина, — начал он сухо. — Чаще всего отказывается от еды вовсе. Предпочитает… напитки покрепче. Коньяк, виски, иногда бренди. Кухарка пытается готовить то, что он любил раньше, но его светлость редко притрагивается к блюдам. За последний месяц он похудел — это заметно даже под одеждой.

Я молча кивнула, запоминая каждое слово. Плохо. Очень плохо. Истощённый организм борется с болью в разы хуже, чем тот, что получает достаточно питания. Замкнутый круг: больно — не ест — слабеет — боль усиливается.

— Что с его рукой и ногой? — спросила я, вспомнив несвежие повязки. — Травма?

Пенроуз поджал губы. Впервые за весь разговор на его лице проступило что-то, отдалённо напоминающее эмоции. Досаду? Стыд? Пожалуй, и то, и другое.

— Это ожоги, магина.

Я нахмурилась.

— Ожоги? Откуда?

— Несчастный случай, — сухо ответил дворецкий, но, заметив мой скептический взгляд, тяжело вздохнул и признался:

— Его светлость… был в дурном расположении духа. Камердинер, мистер Грейвз, предложил ему переодеться. Видимо, выбрал неподходящий момент. Лорд Ровейн швырнул в него чайник с кипятком. Грейвз успел увернуться, но вода попала на ногу и ладонь самого лорда.

Я медленно выдохнула, переваривая услышанное.

— Когда это случилось?

— Около двух недель назад. Лекарь осмотрел, прописал мазь и велел менять повязки. Но… — Пенроуз замялся, подбирая слова, — желающих делать это среди слуг немного. Его светлость пытается справляться сам. Получается не очень хорошо.

Ещё бы. С его-то болями в спине наклоняться и аккуратно обрабатывать ожог на собственной ноге — то ещё удовольствие. А учитывая, что правая рука тоже пострадала… Я представила, как он, стиснув зубы, неуклюже возится с бинтами, и внутри всё сжалось. Мне было одновременно и жаль лорда Кассиана, и я была возмущена его упрямством. Нет, я, конечно, понимаю: гордость, мужское эго и ущемленное чувство собственного достоинства погубили не одного прекрасного представителя мужчин, но что я никак не могла понять, так это сложность попросить о помощи. Упрямый глупец! Но сейчас с этим я ничего сделать не могла, поэтому отложила эмоции на потом.

— Почему не сказали сразу, до того как я пошла знакомиться? Я бы могла взять с собой нужные лекарства, и уже сейчас лорд Ровейн меньше бы страдал, — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но, кажется, некоторые возмущённые нотки всё же просочились.

— Мы не думали, что вы вообще сможете задержаться в спальне лорда дольше пяти минут, — Пенроуз пожал плечами и, не думая извиняться или как-то пояснять своё поведение.

Я хмыкнула. Продержусь. Конечно, продержусь. Куда я денусь? Но память у меня всегда была отменная.

— Слуги, — продолжила я. — Как они относятся к лорду?

Пенроуз ответил не сразу.

— Боятся, магина. Вернее будет сказать — побаиваются. Его светлость бывает… резок. Криклив, груб в выражениях. Раньше он был другим. После ранения всё стало хуже. Многие стараются лишний раз не попадаться ему на глаза. Выполняют свои обязанности и уходят. Оуэн, помощник конюха, — один из немногих, кто не вздрагивает от каждого окрика. Но он вообще простоватый парень, хотя и очень добродушный. Иногда лорд позволял ему помогать с некоторыми своими нуждами.

— А теперь не позволяет?

— Теперь его светлость предпочитает, чтобы его вообще не трогали.

Я поднялась с кресла. Пенроуз тут же встал следом, вытягиваясь по струнке.

— Хорошо, мистер Пенроуз. Я вас услышала. Благодарю за откровенность. А теперь будьте добры, распорядитесь, чтобы через полчаса в спальню лорда принесли таз с остуженной кипячёной водой, чистые полотенца и мою коробку с медицинскими принадлежностями — она в комнате. И пусть миссис Грэм приготовит лёгкий бульон, гренки, пару сладких булочек и чай. Или кофе. Что лорд Ровейн предпочитает?

— Кофе, — ответил дворецкий, едва заметно моргнув от такого напора. — Чёрный, с одной ложкой сахара.

— Отлично. Значит, кофе. Ещё попросите кого-нибудь из служанок помочь мне донести всё это до спальни лорда. Сама я не справлюсь.

Пенроуз коротко кивнул и вышел, а я осталась стоять посреди гостиной, глядя в окно на запущенный сад. Ожоги. Он швырнул чайник в камердинера и пострадал сам. Вспыльчивый, агрессивный, не контролирующий себя — и при этом глубоко несчастный человек, который даже повязку на собственной ноге сменить не в силах.

— Ну что ж, лорд Ровейн, — пробормотала я себе под нос, направляясь к выходу. — Кажется, у нас с вами намечается весьма насыщенный вечер.

Через полчаса я снова стояла перед дверью в спальню его светлости. За моей спиной притихла Мэри, держа в руках огромный поднос, на котором помещался небольшой таз с тёплой водой и стопка чистых полотенец. Рядом стоял Пенроуз, держа в руках мою коробку. А я держала поднос, уставленный тарелками: дымящийся бульон, золотистые гренки, аппетитные булочки с корицей и кофейник, из которого тянуло ароматом свежесваренного кофе.

— Пенроуз, будьте любезны, пока я пытаюсь накормить лорда Ровейна, оставьте коробку и воду здесь, рядом с дверью, на стульях. Не стоит всем вместе заходить в спальню. Боюсь, эффекта мы достигнем, но вряд ли он будет хорошим.