Как сойти с ума и наконец пожить
Алексей Корнелюк
Не умирай пока не прочитаешь эти книги #1
Ему 35. Врачи сказали: жить осталось меньше месяца. Нормальный человек в такой ситуации плачет, пишет завещание, мирится с роднёй и задумчиво смотрит в окно.
Но он всю жизнь уже был нормальным.
Прораб из Кемерово, с плоскостопием, залысиной, больной печенью и характером человека, которого слишком долго мариновали в слове «надо», решает напоследок пожить как следует. То есть максимально неправильно.
Первый день — как бомж. Потом — как пойдёт.
На его пути будут Печенье, плов от Рафика, драка у детской площадки, мим, ворона с небесным залпом, городская сумасшедшая, гопники, теплотрассы, мусорки, стыд, голод и внезапные приступы почти счастья.
«Как сойти с ума и наконец пожить» — грязный, смешной и честный роман о человеке, который слишком поздно понял: жизнь не обязана быть приличной, чтобы быть настоящей.
Алексей Корнелюк
Как сойти с ума и наконец пожить
Как сойти с ума и наконец пожить
Предыстория, послесловие и введение
Если все сумасшедшие, это становится нормой.
Я решил пойти от обратного.
Глава 1
Все шло как по маслу, до тех пор, пока не закончилась упаковка масла.
Я выбросил ее в мусор. Заляпался.
Последний год я просыпаюсь с мыслью, что участвую в фильме «Шоу Трумана».
Актер с меня такой же деревянный, как кусок хлеба, на который я только что нанес масло.
Откусил. Жую. Облокотился на барную стойку. Муха сделала зигзаг и приземлилась на столешницу. Она потирала лапки. Я нет.
Я не жалуюсь, поймите меня... я скорее в тихом похуе. От этого еще обиднее.
Раньше, когда мне что-то не нравилось, я рвался на передовую. Качал права, тряс кулаком и изрыгал из себя поток грубостей. Сквернословил так, что у вашей тетушки завянут ушки.
Сейчас я ругаюсь про себя. Тише. Без свидетелей.
Мне даже не нужно писать в соцсети о нехватке бензина. За меня это сделали все остальные.
Мне не нужно записывать сториз и орать на повышение цен. Я делегировал это.
Мне... мне... а что мне? Кажется, с любым проклятием в адрес эфемерного НЕЧТО справится кто угодно лучше.
Я стал тихим зрителем. Недавно я прочитал книгу Льва Толстого «О жизни».
Бля, лучше бы не читал. Лев Николаевич сам запутался и меня запутал. Разница между нами в том, что я еще жив, и мне не легче от этого.
Бутерброд был съеден. На столе остались крошки. Раньше я любил шоколадное масло. Сейчас мои пломбы против. Стоматолог, берущий ползарплаты среднестатистического-гражданина-маленького-городка, НЕ ПРОТИВ. Все в кассу.
Я не курю, потому что это больно бьет по кошельку.
Я не пью, потому что это пиздец как больно бьет по кошельку.
Печень и легкие ни при чем. Мне 35. Вся жизнь впереди, говорили они.
Я человек рациональный. Умею считать и выбрасываю из жизни все производные со знаком минус.
Муха поднялась в воздух. Подлетела к форточке и начала биться об стекло. Я бы сделал то же самое, но я не муха.
У Франца Кафки в «Превращении» герой — упс, тавтология — превращается в жука. Странный Франц. Муха вот кто знает свое дело. Мухи любят сладкое. Мухи любят дерьмо. И, выбирая между первым и вторым, они выберут третье.
Начнут биться об стекло.
Я устал от книг по саморазвитию. Все они похожи друг на друга.
Я будто голышом забежал в комнату кривых зеркал.
Вижу свое отражение и не могу выбраться.
Муха поступает мудрее. Куда-то летит. Куда-то стремится.
Это знак. Восклицательный! Пора было что-то менять. И сделать это нестандартно. Без шаблонов и протоптанных троп. Нет, мой путь будет напоминать пьяную езду на велосипеде.
Я взял заляпанными маслом пальцами ручку. Она выскользнула. Я взял ее снова. Жестче.
Я взял клочок бумаги. Он всегда под рукой, ведь это салфетка на барной стойке.
И написал: «Сегодня человек с диагнозом, которому осталось жить чуть меньше месяца, начнет жить».
Как?.. Это я уже себя спросил. Мой корявый почерк зафинишировал на слове «жить».
Спонтанность. Мухлежуйство и самобытность. Вот три рандомных слова, по которым я буду.
Буду пытаться жить. Не уйду в ашрам, ретрит и церковь.
Я начну творить нормальные вещи, ведь все вокруг давно сошли с ума.
Мой ум при мне. Он со мной... я подошел к форточке и открыл ее.
Муха продолжила биться в стекло. Странно, форточка открыта?
Меня осенило. Я подошел к клочку бумаги-салфетки и написал: «Сегодняшний день я проведу как бомж». Буду шляться по улицам, забредать в темные подворотни и отобедать тем, что найду.
