Натан Раух, Олег Сапфир
Идеальный мир для кузнеца. Том 2
Глава 1
Проснулся я словно от толчка. Глаза еще не открыл, а по коже уже пробежал холодок от чужого присутствия.
Какого лешего я вообще уснул?
Ведь говорил же себе: спать нельзя.
Вчерашний день вымотал меня знатно. Беготня по замку, гоблины, эти их мерзкие гиены — а на закуску эпичная битва с двумя ножевыми в спину, которые к слову, пришлось прижечь. И боль никуда не делась: раны ныли, жгли, шевелиться не давали.
Денек, короче, удался.
А теперь еще и чужой взгляд — я ловил его всей кожей.
Открыл глаза, медленно повернул голову. В паре шагов стоял Дед.
— Ну что, друг мой. Вот ты и нашел себе напарника. — У Деда блеснули глаза. — Не скажу, что одобряю. Но ты выбрал сам, а это дорогого стоит.
— Срок подошел? — Я вздохнул и снова прикрыл глаза.
— Да, время вышло. Дали бы больше, но мастер Виверин не дотянет — силы на исходе. — Он помолчал. — Энергии ты собрал недостаточно. Ты не справился…
Я аж дернулся:
— В смысле не справился? Да я этих ублюдков столько накрошил — на трех мастеров хватило бы!
Дед чуть склонил голову и слегка улыбнулся в бороду:
— Я не говорил, что мало. Я сказал — недостаточно. Однако я назначил количество с запасом. Впрочем, врагов ты положил много, жизни их забрал, старался — твоя заслуга. Для пришлого очень даже неплохо преуспел.
— Спасибо на добром слове, — хмыкнул я. — Преуспел бы и побольше, будь у меня тут автомат да ящик патронов. Тогда бы я этих тварей столько покрошил, что вам и не снилось.
— А через день-другой лег бы под грудой трупов. Оружие ваше слишком шумное. Тут оно тебе не помощник, а помеха, — усмехнулся Дед.
А ведь прав, зараза. В каменной коробке я бы грохоту наделал столько, что сбежалась бы вся местная зелень. А от толпы никакой гранатомет не спасет.
— Твоя правда. Не для здешних мест мое железо.
— Тем более ты не терпишь несправедливости. Со своим плюющимся ружьем кинулся бы вызволять пленников — и закончил бы дни под телами мелких гоблинов.
И снова он меня обошел. Палить тут из автомата — все равно что сунуться в сарай с сеном, размахивая факелом.
Хотя пистолетик какой-нибудь, тот же макаров, я бы припрятал на черный день.
Занятый мыслями об оружии, я повернулся и увидел спящую на диванчике эльфийку.
Как вообще я до такого дошел? Зачем бросился ее спасать? Наверное, иначе не мог. Или разглядел союзника, каких поискать.
Вопросов — десяток, ответов — ноль. Следил я за девчонкой давно, но не лез. Людей она не трогала: бегала мимо, в драку не лезла. Хотя могла бы и завалить и разжиться вещами поценнее.
Она всегда справлялась. А в тот раз гоблины обложили ее со всех сторон, а с ними эти селекционные ублюдки — не то собаки, не то гиены. Я мог помочь – вот и помог.
Самое интересное, она понимает меня. А я-то думал, жестами придется объясняться.
Да и остальное в целом получилось как в кино.
Знал ли я, что клинки не достанут до сердца и я выживу? Давал максимальную вероятность. Учитывал длину клинков и вспоминал слова тренера. Он часто приговаривал: «С такой мускулатурой и щит не нужен, можно спиной клинки ловить».
Так и вышло.
Клинки, кстати, хоть и хорошие, но явно грязные. Эти утоптыши зеленые не знают, что такое следить за оружием. В раны, видимо, еще и зараза попала, зудят страшно, при каждом движении ощущение, будто ножовкой спину пилят.
Прокручиваю в мыслях вчерашний бой.
Мое эффектное появление из тайного хода, клинки из спины эльфийке в руки, битва. Видимо, этот хамелеоновский хмырь успел как-то подкрепление позвать, потому что столько зеленых одновременно я еще не видел…
Я успел повернуться к эльфийке, хотел знакомство продолжить, разузнать между делом что тут и к чему, а она возьми и рухни. Как бревном сшибли.
И четверо зеленых над ней. Ну все, думаю, отвоевалась. Этим я, конечно, после жопу напополам порвал — да ее-то не вернешь. И как угораздило поверить в нее так, что без прикрытия бросил?
Сунулся поднимать — а пульс есть. Осмотрел наскоро: серьезных ран нет. Просто вырубило, разом, под ноль.
Переутомление. Знакомая штука.
Закинул девчонку на плечо, потащил к себе. Так и не дернулась ни разу. Уложил на диван, думал дождаться, пока очнется, да и отрубился сам. Вымотался вконец, раны саднили. Обеззаразить нечем, вот и пришло в голову прижечь. Намучился — не передать.
Дед мысли мои подслушал, видимо:
— Каленым железом рану прижигать — затея так себе. Магией куда лучше.
— Да знаю я, — буркнул я вполголоса. — Знать бы еще, как ею, магией этой, лечат.
— Зато выдержка у тебя отменная. Ты мог бы стать отличным мечником, постигнув все тонкости воинского искусства. Вижу, учиться ты умеешь. И учить.
— Может, хватит уже в моих мыслях копаться?
— А какие еще у призрака развлечения? Только что в голове у тебя порыться. — Дед посерьезнел. — Сейчас передашь накопленную энергию. Как условились.
— Это понял. Скажешь, когда тормозить?
— Скажу, друг мой. Не сомневайся.
Приложив руку к груди, я сконцентрировался и, протянув руку в сторону призрака, начал передавать энергию.
Сила вливалась в Деда, как в бездонную бочку. Перед глазами заплясали мушки. А рядом возник второй призрак — Виверина.
Ага, сейчас он-то меня и остановит.
Как бы не так.
Дед все тянул и тянул, а мне делалось паршивей с каждой секундой: накатила слабость, руки затряслись.
И только я решил, что вот-вот вырублюсь, Дед меня остановил.
— Фух, ну, свою часть договора я выполнил, — выдохнул я.
— Выполнил. Не сполна, но нужное отдал. Сил у Виверина только на переход, я буду говорить за него.
Да хоть за весь императорский двор говори… Лишь бы по делу.
От истощения мутило, раны на спине жгло так, что в глазах темнело. Я с огромным трудом держался на ногах, прикидывая, куда падать.
— Мастер долго думал, чем тебя одарить. Навык владения булавой сейчас тебе без надобности, а доживешь ли ты до часа, когда пригодится, — большой вопрос. Посему он приготовил тебе кое-что особенное. Любой знатный род отдал бы половину владений, а то и больше, лишь бы заполучить подобное.
«Какая честь», — ухмыльнулся я про себя.
— А четыреста лет назад мастер не отдал бы это ни за какие деньги. Тогда он был жив, и в венах его текла кровь. Дар служил ему верой и правдой. — Дед качнул головой. — Виверин был честным воином. Но там, где булава крушит черепа и ломает кости, рано или поздно сломаются и твои.
Дед протянул руку.
На ладони закрутились два маленьких смерча — навстречу друг другу. Доросши до размеров яблока, они сорвались и полетели ко мне, разбухая на лету. Ударили в грудь — и меня накрыло свежим ветром. Я провел рукой по голове — волосы вздыбило, и они так и остались торчать, когда все стихло.
— И что это за дар? — Любопытно: больше-то я ничего не почувствовал. — Хоть намекни.
— Поймешь позже.
Дед с Виверином собрались уходить. И замерли. Мастер долго глядел на Деда, потом тот вздохнул и повернулся ко мне:
— Что ж. Воля мастера — закон. Расскажу тебе о даре.
Брови мои поползли вверх.
Дед продолжил:
— Дар не связан с булавой, и вообще оружие ни при чем. И это не магия в привычном тебе смысле. Это часть тебя. Часть твоей крови. — Он глянул на эльфийку: та дернулась во сне, поджала ноги. — Перейдет потом к детям твоим. И к их детям.
— Нормальный такой подарочек, – хмыкнул я.
— Тело твое станет перестраиваться. Сначала ты будешь слаб, но после окрепнешь. А распорядишься с умом — усилишь дар. Или загубишь. Тут уж зависит от тебя.
Я хотел было спросить, но Дед поднял ладонь — молчи, мол.
— Бывало, от него отказывались. Чтоб не вводил в соблазн. У него есть особенность. Цена. Сын Виверина отрекся, посвятив себя божеству, что не терпит ни войн, ни крови. — Дед помолчал. — Это дар исцеления. Регенерация — так тебе понятнее.
— Опа! — Меня аж подбросило. — Это что, я теперь любую рану на себе залатаю?
Дух захватило от того, что замаячило впереди.
— Не торопись. — Дед усмехнулся. — Отрубленную руку не отрастишь. И ногу. И даже палец — по крайней мере, сейчас. На такое нужны тысячи лет. Но заживать на тебе будет быстрее прежнего. Куда быстрее.
— И как этот дар усиливать?
— Одним способом. Чужой смертью. Чем больше убьешь — тем скорее затянутся раны. — Дед качнул головой. — А пока отдыхай.
— Ага, отдохнешь тут, — буркнул я. — То призраки парой в гости ходят, то за эльфийкой следи вполглаза, как бы клинок куда не надо не сунула. В сердце, например.
— Не переживай. — Дед глянул на меня с прищуром. — Она устала сильнее, чем ты думаешь. Очнется не скоро.
Сказал — и исчез вместе с мастером.
До дрожи не люблю эту его манеру: то возник, то пропал.
А ведь счастье-то какое привалило. Теперь меня прикончить с наскока не выйдет. Главное — было бы кого убивать.
«Больше точно не усну», — подумал я и провалился в сон.
Приснилась битва.
Трупы навалены плотным ковром, и в самом центре, будто очерченный каймой мертвецов, лежит человек. Ноги раскинуты, левая вывернута неестественно, из правой голени, белея, торчит кость. Руки заломлены за спину, как перебитые крылья.
Другая картинка.
Тот самый человек, Виверин, уже в лекарской палатке, веки подрагивают на бледном изможденном лице. Но переломы срастаются, кость в ногу ушла, и выглядит он много лучше.
Лекари перешептываются:
— Да, с таким даром ему несказанно повезло.
— Который раз он у нас в палатке?
— Четвертый, И через пару дней снова сбежит — в бой. Другой бы давно умер с такими ранами, а он переносит их как обычную лихорадку.
— Всем бы подданным императора такой дар. Нам бы и работы поубавилось.
В это время вошел главный лекарь:
— Знали бы вы сколько черепов нужно раскроить и сколько жизней забрать, чтобы так дар восстановления развить. Нечего болтать впустую. За работу.
Меня подняло над этими людьми, закружило и выбросило из сна.
Я резко открыл глаза. Повернул голову вправо. Посмотрел на эльфийку.
Она в той же позе спала на диване.
Было зябко, холод пробирал, вызывая мурашки.
