– Я твой отец, Константин Петрович Лямов.
– Вы ошиблись. Мой родитель – Владимир Олегович, – возразила Таня, никогда не видевшая папу.
Дядька вынул портмоне, показал старое фото, которое лежало в прозрачном кармашке.
– Узнаешь?
– Справа моя мама, – кивнула Танечка. – Она тут молодая, красивая, улыбается. Рядом с ней мужчина, на вас похож, только моложе. Кто в коляске лежит, непонятно, но определенно маленький ребенок.
– В коляске ты, – сообщил Константин Петрович. – Давай сядем вон там, в садике, где скамейки стоят.
Татьяна хотела отказаться, но, сама не понимая почему, согласилась.
Мужчина, который назвался ее отцом, рассказал, что они с Ксенией познакомились, когда им едва исполнилось семнадцать. В восемнадцать девушка забеременела. Родители парня хотели, чтобы влюбленные оформили отношения. Они были простыми людьми: отец – водитель, мама – воспитатель в детском саду. Особых денег в семье не было. Детей трое, Костя старший, он тогда только-только поступил в МАДИ. Лямовы были обычной семьей, пьяниц и лентяев среди них не было. Но не такого жениха для своей дочки желала мать Ксении Алевтина.
Женщина изо всех сил старалась вырвать свою дочь из отношений с нищим, на ее взгляд, парнем. Ксюше нашли подходящего жениха, Владимира Олеговича – ничего, что он намного старше невесты. Мужчина – известный стоматолог, с таким спутником жизни Ксюшенька на золоте кушать станет, в количестве своих шуб запутается!
Алевтина задумала разбить отношения дочери и Кости, и особо стараться ей не пришлось. Владимир несколько раз пригласил Ксюшу в ресторан, потом в Большой театр, затем отвел ее к одной своей пациентке, заведующей крупным универмагом, купил девушке пару импортных платьев и туфельки. И Ксения сообразила, что богатый Володя с большими связями намного лучше для жизни, чем нищий Костя, которому денег даже на вафельный стаканчик с мороженым не хватает. Девушка бросила парня, стала невестой стоматолога.
– Не вздумай лечь с ним в постель до похода в загс! – шипела Алевтина.
Свадьбу наметили на двадцать восьмое апреля, а в середине апреля Ксению стало тошнить, и Владимир узнал, что его невеста беременна. Вопроса, от кого ребенок, обманутый жених не задавал – какая ему разница, с кем гуляла распутница? Но, поскольку о бракосочетании стоматолог уже оповестил друзей, он… Угадайте, как поступил мужчина, чтобы его личная жизнь не стала поводом для обсуждения сплетников. Он предложил руку и сердце Ларисе, двоюродной сестре Ксении. Но предварительно отправил ее на осмотр к доктору и убедился, что эта невеста – точно невинная девушка. Расписался с Ларой, а фамилия у девушек одна, никто из гостей не понял, что невесту поменяли.
Какова судьба Ксюши? Ее поселили в квартире, которая когда-то принадлежала ее бабушке, велели вести себя тихо, пообещали в свое время отвезти в роддом. Когда на свет появилась девочка, дед и бабушка сказали молодой матери:
– Следующий год будешь получать фиксированную сумму. Через двенадцать месяцев помощь закончится. Квартиру старухи переписали на тебя – это огромный подарок, других не жди.
Ксения испугалась. Как ей жить одной, без помощи, с малым дитем на руках? Отец, услыхав вопрос, рявкнул:
– Следовало раньше думать, когда в постель к нищему залезла!
Спустя год мать-одиночка решила обратиться к Косте за помощью. Она приехала к нему домой, дверь открыла мать парня. Женщина выслушала Ксюшу, процедила сквозь зубы:
– Бросила моего сына, решила женой богатого стать. Да не на того коня ставку сделала! Костика в России нет. Он перевелся на заочное, работает водителем в посольстве в Испании. Не следовало тебе, жадной, гнаться за деньгами доктора. Жила б ты сейчас богато и счастливо в Мадриде. Между прочим, нет у нас с мужем уверенности, что ты от Костика родила. – И захлопнула дверь…
Татьяна прервала свой рассказ, помолчала и продолжила:
– После беседы с Константином Петровичем стало понятно, почему мать меня еле терпела. Я для нее была обузой… Еще Лямов сообщил, что в прошлые годы в посольствах, консульствах и других организациях за рубежом могли работать только семейные люди, поэтому, чтобы уехать в Испанию, папа женился. Но, наверное, его мать доложила ему о приходе бывшей невесты. Отвергнутый за бедность жених стал помогать моей маме, давал ей деньги. Но суммы поступали нерегулярно. Переводов по номеру телефона тогда не существовало, следовало лично конверт получать. В нем всегда лежала крупная сумма, но выдавалась она раз, ну два в год, когда Лямов прилетал в Москву в отпуск.
Татьяна взяла стакан с водой.
– Он хороший человек, но в моей метрике в графе «Отец» записан Владимир Олегович Никитин. А в свидетельство о рождении вписали не пойми кого, просто выдумали данные человека. Вы спросите: «Разве подобное возможно?» За деньги вам еще и не такое организуют. Родители моей мамы панически боялись, что друзья и соседи узнают, что их внучка родилась вне брака, и сделали все, чтобы обмануть окружающих. Бабушка нашла студента медвуза, бедного парня, который согласился за деньги изображать человека, влюбленного по уши в маму. Потом она сообщила главной сплетнице на работе, что «Володечка и Ксеничка не захотели пышное торжество с гостями, тамадой и танцами, пара попросила родителей вложить деньги в покупку кооперативной квартиры для молодой семьи. Очень разумное решение, молодые теперь живут самостоятельно». И вот как хорошо – у зятя фамилия тоже Никитин! Понятно, что и в загсе все получили свой «кусочек колбаски».
Посетительница сложила руки на груди.
– Когда мне исполнилось десять, меня отселили в кооперативную квартиру, которой обладала бабушкина старшая сестра Галина, тяжело больная женщина. Мать мне сквозь зубы процедила: «Прекрасное предложение для тебя. Галина не способна жить одна. Поселишься у нее, станешь ухаживать за теткой. У нее хорошая пенсия, но деньги она платить не станет. Живи как хочешь, ко мне не обращайся».
Татьяна опустила голову.
– Я бы на месте Лямова навсегда вычеркнула из своей памяти Ксению, бросившую небогатого парня ради обеспеченного врача, да судьба – большая шутница. Константин с началом перестройки поднял успешный бизнес, открыл турбюро, сейчас ни в чем не нуждается. Одна беда: у них с женой нет детей. Я единственный ребенок Лямова. Моя Вика – его внучка.
Посетительница на секунду замолчала, потом продолжила:
– К чему такой обстоятельный рассказ о маме? Она жива, но меня ненавидит. А вот Константин и его жена Ляля меня любят. Моя дочь Вика пошла в ясли, но она часто болеет, и тогда Лялечка с ней сидит. Она бухгалтер, но работает удаленно, ей без разницы, по какому адресу сидеть с документами. Иногда привожу дочку к ним с Константином домой. Обычно все хорошо, но в среду не пойми что произошло. Я работала дома, а Викуся устроила истерику. Ей недавно два годика исполнилось, пытается говорить, но не очень пока получается. Я ее понимаю, Ляля тоже речь ребенка разбирает, а посторонним трудно. Девочка очень веселая, хохотушка, не ходит, а бегает. На аппетит не жалуется, готова съесть все, никогда не капризничает. Обожает смотреть мультики и слушать сказки. Нормальный ребенок, здоровый. Истерик у нас никогда не случалось. И вдруг вопль, визг! – Ксения поежилась. – Испугалась я, подумала, дочка заболела, вызвала нашего врача. Она платный, но хороший специалист.
Ксения скрестила руки на груди.
– Яркий аффект! Впервые! Повода для всплеска негативных эмоций никакого! У меня есть коробка с пуговицами, они очень нравятся дочке, но рыться в ней разрешаю только в своем присутствии. Маленькая она еще, вдруг какую застежку в рот потянет? Проглотит – бед не оберешься. Когда у Вики началась истерика, я вытащила ее любимую коробку, но девочка завопила еще громче. Отказалась она и от сосиски. Викуся их обожает, но ест редко – не полезная еда для ребенка ее возраста. И опять я не угадала! Тарелка на пол полетела, Вика закричала: «Ёсики! Ёсики! Ёсики!» Раньше я этого слова от нее не слышала. Но это еще не все…
Глава третья
Татьяна прижала руки к груди.
– Приехала педиатр, Маргарита Львовна Брокина. Внимательно осмотрела малышку, хотела измерить ей температуру. Вика доктора обожает, она за ней с рождения наблюдает, уколы не больно ставит, всегда подарочек приносит, девочка всегда спокойно встречает врача. А тут! Под стол забилась, кричит: «Неть, неть!» Маргарита ей говорит: «Викуся, привезла тебе плюшевую собачку, смотри!» – и протянула девочке игрушку. Дочка из-под стола ракетой вылетела, как даст ногой женщине по лицу! Та в тот момент стояла, согнувшись. Брокина от неожиданности упала, Вика опять спряталась. Как вам такое?
– Неприятная ситуация, – заметил Борис.
– Неприятная? Ужасная! Я не знала, к кому кидаться! У Маргариты Львовны нос и щека прямо на глазах опухли, больно было небось. Я перепугалась, но врач меня успокаивать стала, сказала: «У детей порой случается странная реакция на происходящее. Главное – понять, что вызвало агрессию… У вас, наверное, есть кубики льда?» Принесла ей из холодильника лед и увидела… что Вика спит прямо на полу! Наверное, я в лице изменилась, потому что доктор опять утешать меня принялась: «Все хорошо, теперь смогу осмотреть ее».
Татьяна в очередной раз осушила стакан с водой и продолжила:
– Врач сообщила, что при осмотре ничего плохого не заметила, велела сдать кровь на анализ, предположила, что малышку что-то или кто-то сильно напугал, и ушла. В тот же вечер Маргарита Львовна позвонила, сказала, что больше не может приезжать ко мне – она устроилась в медцентр, времени на частную практику у нее больше не будет. Понимаете?
– Да, – кивнул я. – Похоже, доктор решила избавиться от вас.
– Но она не ушла, когда малышка ее ногой ударила, – напомнила посетительница, – хотела помочь и ребенку, и мне. А потом вдруг заявила о прекращении общения. Но на этом дело не завершилось! Когда я уже подошла к вашему дому, Маргарита опять решила поговорить со мной по телефону. Честно говоря, не имела желания отвечать, но ответила и… Вам никогда не угадать, что услышала!
Никитина закатила глаза.
– Доктор пообещала приехать, привезти какое-то лекарство для Вики. Беседовала так, словно не отказывалась от нас. Я в глубоком недоумении… Пожалуйста, узнайте, что происходит! И вообще, Вика – не Вика! Внешне она, но характер резко изменился, поведение другое! Это моя дочь, но это не моя дочь! Пожалуйста, разберитесь в происходящем! Что случилось с малышкой? Ее прямо как подменили!
– Нам нужны контакты педиатра, – сказал я. – Правильно ли я понял, что вы не общаетесь ни с родной матерью, ни с бабушкой, ни с дедом?
– Верно, но это не моя вина, – тихо ответила посетительница. – Они меня вычеркнули из своей жизни.
– У Владимира, стоматолога, за которого так и не вышла замуж ваша мать, как дела? – решил уточнить Боря.
Повисла пауза, потом гостья почти прошептала:
– Он давно умер – в аварию попал. На месте погиб. Знаю, что у него была клиника «Зуб мудрости», больше ничего. И из всей семьи только тетя Галя хорошо ко мне относилась, квартиру на меня переписала. Незадолго перед смертью сказала: «Девочка, я тебя люблю. “Двушка” давно на тебя оформлена. Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне”, – и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду». Но ни номер телефона, ни адрес не дала.
– Галина и ваша мать Ксения Михайловна были в хороших отношениях? – поинтересовался Борис.
– Да уж, – усмехнулась Татьяна. – Ситуация такая. Галина Романовна появилась на свет раньше на три года, чем Алевтина, будущая моя бабка, мать Ксении. Гале исполнилось всего шесть лет, когда ей велели отводить сестру в детский сад. Правда, он находился в соседнем здании, но все равно, непростое поручение для дошкольницы. Через год Галюша пошла в первый класс, и теперь ей приходилось вставать на час раньше, чтобы сопроводить Алю в детское учреждение. Их мать любила свою младшую дочь, а вот старшая ей откровенно не нравилась. Галя тщетно пыталась завоевать любовь родительницы, но ничего не получалось, девочка лет в одиннадцать хорошо поняла, что ей дома не рады. На втором курсе института она вышла замуж и переехала в квартиру супруга Семена Михайловича.
Татьяна обвела нас взглядом.
– Я, когда узнала правду, так изумилась! «Двушка» принадлежала дяде Сене?! Я сумела докопаться до правды. Оказывается, апартаменты, которые мне пообещали за помощь больной сестре бабушки, никогда не покупались ни бабушкой, ни тем более мамой. Они принадлежали дяде Сене, покойному мужу Галины. Тот перед кончиной переписал жилье на супругу. А тетя Галя пожалела меня, пустила к себе жить без всяких условий, не требовала помощи. Она была не лежачая больная, сама себя прекрасно обслуживала, в этой истории горы вранья. – Татьяна закрыла глаза ладонью. – Мама велела мне ухаживать за своей тетей, а потом, после похорон, все узнали, что жилье давно переписано на меня.
– Простите, – остановил я рассказчицу, – в моей голове образовалась путаница. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. У вашей бабушки Алевтины была старшая сестра Галина?
– Верно, – согласилась Татьяна. – Когда мне исполнилось десять, мама велела присматривать за тетей Галей. Сказала: «Не имеешь права отказаться! Жить с ней станешь. Моя квартира маленькая, и без тебя тесно». Я переехала к больной. Мать у Галины не появлялась, но пришла на третий день после ее смерти. Начала искать документы на «двушку», а их нет! Тетя Галя давно все переписала на меня, велела отдать заверенные нотариусом бумаги ему же на хранение. Они лежали в нотариальной конторе, украсть их или уничтожить было невозможно. – Татьяна отвернулась к окну. – Простите, все так заверчено и сложно… Запутала вас окончательно.
– Где вы с дочкой сейчас живете? – поинтересовался Боря.
– В бывшей квартире Галины, которая мне досталась, – ответила Таня. – Мать моя в суд подавала, но я его выиграла. Сестра бабушки все на меня оформила как дарственную, еще когда жива была… Пожалуйста, узнайте, что случилось с Викой, почему Маргарита от нас неожиданно отказалась, а потом повела себя как ни в чем не бывало, сделала вид, что не собиралась бросать нас с дочкой. Что происходит?..
Когда наша новая клиентка ушла, Боря тихо произнес:
– «Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их»[2 - М. Булгаков. «Мастер и Маргарита».].
– Следует поговорить с педиатром, – решил я.
– Странная ситуация, – кивнул Боря. – Ладно бы, Маргарита Львовна возмутилась сразу после того, как малышка ее ногой ударила, но доктор тогда не разгневалась. А прошло некоторое – правда, короткое – время, и врач разорвала отношения с Татьяной. Но потом позвонила матери малышки и сделала вид, что ничего не случилось. Могу объяснить это так: наверное, педиатру неприятно было то, как с ней повела себя малышка, однако ей жаль ребенка, а еще не хочется терять частную клиентку. Если Брокина откажется от Вики, то доход врача уменьшится.
– Но сначала-то, несмотря на боль от удара ногой по лицу, врач начала успокаивать обомлевшую от ужаса Татьяну, говорила, что ничего ужасного не приключилось, девочка маленькая, она в истерике, – напомнил я. – А затем заявила: «Не смогу приходить к вам». И неожиданно сказала, что скоро навестит Вику! Ваше объяснение, возможно, правильное, но у меня почему-то возникло беспокойство. Что-то не так.
– Сейчас позвоню Брокиной, – пообещал Боря, беря телефон.
Но все попытки связаться с женщиной оказались неудачными.
– Вероятно, Маргарита Львовна ведет прием, – предположил Борис. – Подождем до вечера.
Я встал.
– Предлагаю пообедать, а потом продолжить работу.
Глава четвертая
Не успели мы покинуть офис и войти в квартиру, как раздался сердитый то ли мужской, то ли охрипший женский голос:
– Явились, не запылились! Где шлялись, братья?
Я начал оглядываться по сторонам, Боря посмотрел на вешалку.
– Раздевайсь! – скомандовал все тот же хриплый бас.
Речь лилась с потолка. Я поднял голову и увидел на люстре огромного индюка. От полнейшего изумления я произнес:
– Здрассти.
– Привет, балбес, – ответила птица.
Тут появилась Демьянка.
– Еще одна балда! – констатировал индюк. – Чего притащилась?
В ту же секунду из коридора в холл вышла Лерочка.
– Девочка моя сладенькая! – засюсюкало пернатое. – Котенька милая!
Раздалось хлопанье крыльев, индюк покинул светильник, принялся летать под потолком и петь: «Как у нашей Валечки в носу козявочки…» Мы с Борей смотрели на не пойми откуда взявшегося Карузо[3 - Энрико Карузо (1873–1921) – итальянский оперный певец, тенор.].
– Это не индюк, – прошептал я.
– Попугай, – объяснила Анна Ивановна, выбегая в холл. – Огромный-преогромный.
– Как сей экземпляр попал к нам? – осведомился я.
– Гриша! – крикнула домработница.
– Эй! Гриша! – заорала птичка. – А ну вали сюда, иначе по морде схлопочешь!
В холле материализовался наш художник и застыл в молчании.
– Расскажи, где этот ужас откопал, – попросила жена.
– Ну… так… как… вообще… ну… шел… – осторожно начал Григорий, – а… он… ну… плакать… э… э… э…
– Пожалуйста, дяденька, – заныла птица, – миленький, любименький, унеси Эдика! Есть не дают, пить не дают, перья выщипывают! Плохо, плохо мне, жутко плохо мне, мне плохо-плохо! На цепь посадили! Бьют!
Гриша потер затылок.
– Бедолага сидел, весь опутанный веревкой. Ну и… и…
Анна Ивановна всплеснула руками.
– Вы же знаете Гришу! Ежели кто о помощи попросит, то мужу все равно, человек, собака, кот… Он и в прорубь сиганет, чтобы помочь.
– Гриша, – ласково начал я, – где ты птицу раздобыл?
– Поехал утром на рынок кой зачем, – принялся рассказывать супруг Анны. – Погода – мрак! Дождь! Холодно! Услышал плач. А он сидит!
– Где? Уточни, – попросил я.
– На доме, на декоративном кирпиче, ну… такой… наполовину из стены вылезает. Здание ими украшено. Полез. Снял. Домой привез. Он всю дорогу плакал, о себе рассказывал. Сирота Эдик, удрал от злых людей. Иван Павлович, он аккуратный.
– Чистый сортир – лицо квартиры, – высказалась птица.
– Ой! Моя бабушка так говорила! – обрадовалась Анна Ивановна. – Птичка хорошая, с Демьянкой они сразу подружились.
