Айзик. Каждый раз, когда она называла его этим дурацким именем, у него в груди закипал гнев.
— Я размышляю, сколько ещё твоего трепа мне придётся вытерпеть, прежде чем ты загадаешь желание, — холодно ответил он, не поднимая взгляда.
Она фыркнула.
— Не дождёшься. Я, знаешь ли, не из тех, кто срочно хочет кого-то проклинать.
У всех есть тьма, Половина, — мысленно подумал он, бросив на неё долгий, изучающий взгляд. — Ты просто пока не знаешь, как глубоко она спрятана.
И всё же он не мог не отметить, как по-земному… живая она была. Не глупо-романтичная, не сломанная страхом. Упрямая. Наглая. Даже с ярко выраженной склонностью к сарказму. В своём мире Азгхар привык к совершенно другим — те, кто вызывал его, редко смотрели ему прямо в глаза. Но Полина смотрела.
И это тоже раздражало.
Она начала что-то рассказывать про кота и свою жизнь, явно считая его своим собеседником. Он не слушал. Всё, что она говорила, казалось ему бессмысленным шумом. Но её голос был мягким, с чуть насмешливым оттенком, и это почему-то цепляло его внимание.
Ты слабая. Смертная. Несуразная. И всё же… почему я не могу проникнуть в твой разум?
Он поднялся, решив прекратить этот спектакль. Время само всё расставит по местам.
Барсик на подоконнике зашипел, глядя на него с нескрываемой враждебностью.
— Заткнись, Барсилион пока я тебе уши не оборвал, — пробормотал он себе под нос.
Полина усмехнулась:
— Знаешь, с тобой даже не скучно. Айзик, Барсик… все тут вредные. Может, начнёшь работать над своим характером?
Азгхар скривился.
— Может, начнёшь работать над своим "тёмным желанием"?
Она махнула рукой:
— Когда-нибудь. А пока тебе придётся привыкнуть.
И в этом было её главное отличие. Она не боялась его. И это беспокоило его куда больше, чем он хотел признать.
Азгхар сидел, откинувшись на спинку стула, глядя на неё поверх скрещённых рук. Эта Половина — а в его голове она теперь не называлась иначе — даже не подозревала, с кем имеет дело. Её зелёные глаза, светящиеся любопытством, и эта бесконечная, совершенно неуместная насмешливость раздражали его до предела. Но и… немного развлекали.
Она была другой. Не такой, как те, кто вызывал его раньше.
— Знаешь, Айзик, — начала она, всё так же небрежно улыбаясь, — ты слишком много молчишь для кого-то, кто, по собственным словам, умеет повелевать мирами.
Он не удержался от усмешки.
— Тебе не понять, Половина.
— Так объясни, — парировала она, с видимым удовольствием отпивая из своей кружки. — Ты же весь такой важный, великий и ужасный. Может, пора начать мне это доказывать?
Азгхар медленно распрямился, его глаза загорелись ярче, а уголки губ дрогнули в предвкушении.
— Доказывать? — переспросил он с таким сарказмом, что даже Барсик, свернувшийся клубком на подоконнике, на миг приоткрыл глаза.
— А что? — Полина подняла бровь, глядя на него с таким видом, будто говорила с упрямым подростком. — Убедишь меня, что ты не просто рогатое синее существо?
— Хорошо, — произнёс он, голос его стал ниже, а в глазах зажглось пламя. — Я — Азгхар, сын Люцифера, падшего ангела, того самого, кто бросил вызов Небесам. Я — Принц Ночи, Повелитель Теней, ужас всех смертных. Моё имя веками шептали в страхе, а короли дрожали перед моей тенью.
Полина, которая сначала слушала его монолог с полунасмешливой улыбкой, вдруг нахмурилась.
— Принц Ночи? — медленно переспросила она, опустив кружку. — Это звучит как-то… официально. Ты корону себе заказывал?
Он замер. На мгновение внутри вспыхнула ярость, но он быстро взял себя в руки.
— Это титул, — холодно ответил он.
— Титул, — повторила она, а в её голосе звенела усмешка. — Ну, звучит внушительно. Прямо чувствую, как страх прокрадывается в моё сердце.
Она рассмеялась. Настоящий, лёгкий смех, который эхом разлетелся по маленькой кухне. И в этот момент он впервые понял, как смертные могут сводить с ума. Она смеялась над ним. Над ним!
— Если бы ты знала, кто я, — начал он угрожающе, глядя на неё сверху вниз, — ты бы трепетала.
— Угу, конечно, — сказала она, отмахиваясь. — Только вот ты сидишь у меня на кухне и споришь с котом. Трепетать не получается, извини.
Её насмешка задела его сильнее, чем он был готов признать.
— Ты хочешь знать, почему я здесь? — начал он, в голосе звучало раздражение. — Хорошо, я расскажу.
Полина замолчала, явно удивлённая его неожиданной откровенностью.
— Я здесь, потому что так захотел мой отец.
— Твой отец? — переспросила она, слегка наклонив голову.
— Да. Люцифер, — отрезал он.
Она моргнула.
— То есть, ты буквально сын Люцифера?
— Удивлена? — он скривил губы в холодной усмешке.
— Да не особо, — призналась она, качая головой. — Судя по твоему характеру, это многое объясняет.
Азгхар проигнорировал её колкость.
— Мой отец наложил на меня это проклятие, — продолжил он, глядя куда-то в сторону, словно видя перед собой не кухню, а совсем другой мир. — За то, что я нарушил закон демонов.
— Закон демонов? — переспросила она, явно заинтригованная.
— Я сделал то, чего делать не следовало. Убил одного из своих братьев, — спокойно пояснил он, будто речь шла о сломанной кружке.
Она открыла рот, но не нашла, что сказать.
— Отец считал, что это… перебор, — продолжил он, уголки губ дёрнулись в тёмной усмешке. — И вот он решил, что я должен научиться смирению.
— И ты… не научился? — осторожно уточнила она.
— Я сжирал своих хозяев, — отрезал он, глядя на неё с холодной уверенностью.
Полина побледнела.
— Ты что, их… ел?
— Они раздражали меня, — ответил он равнодушно.
— Это… мерзко, — пробормотала она, сдвигая кружку подальше.
— Не переживай, Половина, — усмехнулся он. — Ты слишком… серая, чтобы быть вкусной.
Глава 6
Она возмущённо посмотрела на него, но предпочла промолчать, будто боялась, что любое слово только ухудшит её положение.
— Последний раз меня вызывали в 70-х, — добавил он, лениво потянувшись.
— В 70-х? — Полина удивлённо приподняла бровь. — Тебя никто не вызывал последние пятьдесят лет?
— Времена меняются. Люди перестали верить в силу. Они стали жалкими и прагматичными, — с презрением бросил он. — Последние, кто меня вызвал, были фанатики. Секта, которая хотела обрести "великую силу".
— И что ты с ними сделал? — осторожно спросила она.
— Избавился. Быстро, — ответил он, даже не моргнув.
Она поморщилась.
— Отлично, — бросила она. — Значит, теперь я стану очередной жертвой кровожадного демона?
— Пока не загадала желание, нет, — насмешливо заметил он. - И всё же ты странная, Половина, — пробормотал он, сверля её взглядом.
— Почему? — спросила она, приподняв бровь.
— Я не могу читать твои мысли, — признался он с неохотой.
— Может, ты просто не такой уж и великий? — хмыкнула она.
Он прищурился.
— Может, ты просто слишком… пустая.
Она усмехнулась:
— Ну да, я такая. Даже тьма от меня шарахается.
И, к своему раздражению, он снова поймал себя на мысли, что эта смертная каким-то образом ломает его собственные правила. Ему весело… кстати, впервые за несколько сотен лет.
Он изучал её взглядом, задумчиво щуря оранжевые глаза, которые едва мерцали в полумраке кухни. Половина. Слово крутилось в голове, словно издевательский рефрен, но ему почему-то нравилось называть её именно так. Маленькая, хрупкая, упрямая смертная. Она не была сильной, не была уникальной… Но почему-то её отсутствие страха и её непробиваемая простота раздражали его больше, чем десяток других хозяев вместе взятых, но и привлекали не меньше.
— Ну, и что у тебя такое загадочное лицо? — вдруг спросила она, и её голос прозвучал как маленький камешек, упавший в его размышления. — Снова думаешь, как меня съесть?
Он усмехнулся, медленно качнув головой.
— Ты слишком мелкая добыча, Половина. Мне пришлось бы долго жевать, чтобы найти хоть крупицу магической энергии.
— Мило, — съязвила она, отпив из своей кружки.
Азгхар отвёл взгляд и опустил руку на стол, слегка проведя когтями по его поверхности. Её непробиваемый характер раздражал его. И всё же... он продолжал искать в ней слабость. И ничего не находил.
— Ты меня… не можешь раскусить, да? — спросила она с лёгкой улыбкой.
— О, я очень даже могу тебя раскусить, Половина, — ответил он, подняв на неё насмешливый взгляд. — И гораздо лучше, чем ты думаешь. Например – пополам.
Она явно вздрогнула а он засмеялся.
— Ага, ты же читать мысли умеешь?
Он насмешливо прищурился.
— Обычно да. Но ты — исключение.
Она усмехнулась, и его слегка передёрнуло от её самодовольного вида.
— Неужели великий Принц Ночи наткнулся на сложный случай?
— Не сложный, — холодно ответил он. — Просто… интересный.
Её улыбка стала шире.
— Ого. Это почти комплимент.
Он лишь фыркнул и отвёл взгляд.
Понять Полину оказалось сложнее, чем он ожидал. Смертные обычно были для него открытой книгой. Их мысли и желания были написаны не буквами, а потоками эмоций, которые он читал без усилий. Более того, он понимал не только людей.
Он знал языки всех существ, от животных до растений.
