Страница 4 из 4
— Готово. Кефе, это девять с половиной прыжковых суток по обычной схеме. Он что, сделает это одним махом?
— Двумя, — сказал Профессор. — С промежуточной остановкой на охлаждение. Юджиний прекрасен, пока не начинает плавить собственные волноводы. У нас, напоминаю, правый борт барахлит.
— Значит, двумя. Всем занять места и пристегнуться. Проф, дай мне картинку с наружных камер.
Раскрутка вышла на сто процентов. Где-то в глубине корпуса, глубже, чем шли жилые уровни, глубже, чем оружейные погреба, что-то огромное набрало полную мощь — не рёв, а низкий, почти неслышимый гул, который ощущался не ушами, а костями черепа. Индикаторы на пульте вспыхнули один за другим, выстраиваясь в ровную зелёную цепочку. Свет в рубке потускнел — вся энергия ушла к приводу.
— Три. Два. Один. Прыжок.
Пространство перед носом «Норда» смялось, выгибаясь зелёным пузырём, и лопнуло.
Это выглядело именно так — не разорвалось, не открылось, а смялось, как смялся бы лист бумаги, если бы кто-то сжал его в невидимом кулаке. Звёзды на обзорных экранах вытянулись в тонкие нити, нити свернулись в спираль, и в центре спирали расцвела вспышка — ядовито-зелёная, цвета старого бутылочного стекла, подсвеченного изнутри. Она залила рубку, легла зелёными отблесками на лица и панели, на белую шерсть изоляционных панелей, и Диего успел ещё подумать, что цвет этот удивительно похож на цвет воды в старом бассейне на его родной планете — том самом, где он учился плавать и куда никогда больше не вернётся.
А потом вспышка втянулась внутрь себя, и трёхкилометрового чёрного корпуса в системе Нассар больше не было.
Систему, к которой они вышли через сорок один час, официально называли RCT-1129. Неофициально — и это было единственное название, которое имело значение, — её называли Тортугой.
Природа постаралась на славу, а люди довели её работу до совершенства. Двойная звезда — тусклый оранжевый карлик и белый компонент на удалённой орбите — за миллиарды лет так исковеркала местную гравитацию, что планет здесь не сложилось вовсе. Вместо них систему заполняли кольца: три чудовищных, вложенных друг в друга пояса обломков, миллиарды тонн камня и льда, вращающихся в разных плоскостях и с разной скоростью. Прыгать внутрь этого месива было чистым самоубийством — гравитационная рябь от подвижных масс срывала расчёт финиша, и выйти можно было прямиком в глыбу никеля размером с гору. Входить в систему можно было строго через три известные точки на её периферии, а дальше — идти на маршевой тяге по единственному пробитому и размеченному коридору, извивающемуся между поясами, как крысиный лаз в стене.
Коридор назывался Горлом. И он был напичкан системами безопасности на тортужский лад.
— Мадре де диос, — сказал Диего, разглядывая тактический обзор, на котором значки враждебных объектов покрывали трассу от края до края плотной сыпью. — Кефе, тут же тысячи отметок.
— Семь тысяч семьсот восемнадцать, — уточнил ИИ. — Классификация: автономные минные банки — шесть тысяч двести. Пассивные сенсорные буи — тысяча сто. Орудийные платформы — четыреста двенадцать. Крупные стационарные огневые узлы — шесть. Все ведут нас с момента выхода из прыжка.
— И это только то, что они позволяют нам видеть, — заметил Бес. — Настоящих сюрпризов ты не увидишь, пока не станет поздно. Проф, взгляните на четвёртую отметку. Узнаёте?
Профессор пригляделся к ней и медленно снял очки, которые носил больше по привычке, чем по необходимости.
— Это… это же «Аустерлиц». Линкор класса «Виктория». Их было построено четыре, все выведены из состава флота двадцать лет назад.
— Три списаны. Один официально утилизирован на орбите Веги. Как видите, утилизация прошла… творчески. — Бес хмыкнул. — Тортуга покупает мёртвые корабли, выкидывает из них всё лишнее и вешает на орбиту как автофорты. Двигателей нет, жилых отсеков нет; брони и пушек — сколько было. Энергомодуль защищён тысячами тонн брони, а управляет всем ИИ. По четыре сотни стволов на каждом. Любой может прийти сюда с флотом, но очень быстро поймёт, что ему придётся продираться через Горло в колонне по одному, под перекрёстным огнём с шести направлений, без права на манёвр. Я не знаю ни одной силы, способной прорваться так, чтобы прорыв вообще имел хоть какой-то смысл. Потеряв две трети кораблей, атакующие просто дойдут до следующего уровня.
— А он есть?
— А ты как думаешь? Ведь коридоры нужны для того, чтобы в них кто-то влетал… а те, кто влетит, будут очень не рады тому, что их побеспокоили.
Сама база открылась им через одиннадцать часов хода, когда Горло сделало последний изгиб и раздалось в широкую линзу свободного от обломков пространства — гравитационно-устойчивую зону, вычищенную то ли природой, то ли чьим-то очень терпеливым трудом.
Изначально то, что теперь называли Тортугой, было слипшимся в единую массу куском металлической руды ста километров в поперечнике, безымянным и бесполезным. Потом его выпотрошили. Вгрызлись, выели изнутри, оставив от первоначального камня только скорлупу-панцирь, и в этой скорлупе выросло то, что снаружи выглядело гигантским железным репейником: сотни причальных ферм, торчащих во все стороны, как иглы; гроздья пристыкованных, вросших, сросшихся с базой корпусов — старых лайнеров, рудовозов, ремонтных доков, чьих-то яхт, чьего-то давно выпотрошенного крейсера, превращённого в жилой квартал. Всё это было облеплено переходными рукавами, обмотано кабельными жгутами, усеяно миллионами разноцветных огней, потому что здесь никто не унифицировал освещение и каждый вешал ту вывеску, на какую хватало денег и наглости.
По внутренней оси астероида медленно вращалось Кольцо — жилой тор с настоящей центробежной гравитацией, единственное место на Тортуге, где можно было комфортно жить без магнитных башмаков. Там, по слухам, росли настоящие деревья, и владельцы участков в Кольце были для остальных обитателей базы примерно тем же, чем в старину были владетельные бароны.
А в километре от Кольца, на самом видном месте, лениво поворачивался вокруг оси стальной куб со стороной около двадцати метров, к каждой грани которого были припаяны восемь пилотских кресел. В каждом кресле сидел скафандр. И во многих скафандрах было не пусто.
— Что это? — тихо спросил Дэн.
— Это напоминание о том, что нельзя нарушать Устав.
— Устав? Что это?
— Устав это единственный местный закон, он выгравирован если что на каждой грани того самого куба. — ответил Бес. — Тортуга — свободная территория. Здесь можно всё: торговать чем угодно, покупать кого угодно, продавать что угодно. Здесь нет выдачи, нет корпоративных лицензий и нет полиции. Но есть три правила, за нарушение которых тебя приваривают вон туда. Не стрелять внутри базы: тот, кто первым нажал на курок, будет считаться зачинщиком, без вариантов. Не трогать чужие корабли: здесь не воруют. И платить по счетам. Всё остальное — твоё личное дело.
— А если у меня возникнет спор с кем-то? — уточнил Диего.
— Тогда добро пожаловать в дуэльные ангары. Это отдельная песня, и я надеюсь, что нам её слушать не придётся.
Он ошибался, но узнал об этом только через шесть часовез шесть часов.
Гл
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
