Перейти к содержанию

На краю тумана. Полное издание

Автор:

Категория
Триллеры
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
26.09.2026

Аннотация

Мир поглотил туман — густой и безжалостный. Он не щадит никого: ни стариков, ни детей, ни тех, кто ещё цепляется за надежду. Для одних мгла стала проклятием, исказившим плоть и разум, для других — смертельным приговором. Они стали добычей. Я — одна из обреченных. Моя цель — не просто выжить в этом хаосе, а отыскать хоть клочок земли, где можно перевести дух. Найти тех, с кем не придётся оглядываться, кто станет семьей. И самое трудное — уберечь в себе осколок человечности, пока туман не отнял и это.

Читать «На краю тумана. Полное издание» — Мери Ли онлайн

Страница 17 из 25

– А что если я его больше никогда не увижу? – шепчу я.

Ком в горле не дает нормально дышать, а под прикрытыми веками собираются слезы. Я не вынесу весь этот ад без папы. Он всегда был опорой, на которую я полагалась, даже не задумываясь о том, насколько это ценно и важно.

– Что-то мне подсказывает, – шепчет Дилан, – что мы много кого больше никогда не увидим.

Тяжело вздыхаю, но кислорода все равно недостаточно.

– Я вообще-то жду поддержку, – сообщаю я.

Поворачиваюсь к Дилану, он смотрит туда же, куда только что смотрела я. Он отвлекается от наблюдения за мглой и переключает внимание на мою персону.

– Я не хочу врать тебе и говорить, что ты обязательно увидишь отца. Не хочу, чтобы в момент, когда ты поймешь, что я солгал, ты возненавидела меня, а не обстоятельства, из-за которых это случилось, – прямо говорит он.

– А ты по своим родителям не скучаешь? – серьезно спрашиваю я.

– По каким именно? – уточняет Дилан, нахмурившись. – Родным или приемным?

Пожимаю плечами.

– По любым.

Дилан не отводит от меня взгляда и спокойно отвечает:

– Родных я не помню, поэтому и не скучаю. Приемные не смогли стать мне семьей, поэтому и по ним я тоже не скучаю. – Пару мгновений он молчит, а потом добавляет: – Скучать по кому-то? Не вижу в этом смысла.

Не могу понять, Дилан пытается казаться толстокожим или он на самом деле такой?

– Так не бывает, – произношу я, снова бросив короткий взгляд во мглу. Огней так и нет.

– Бывает, – спорит Дилан.

– Ты ведь был счастлив с приемными родителями. Я помню, ты сам мне рассказывал.

Дилан печально улыбается и смотрит вниз. Земли с такой высоты не видно, туман сгустился и кажется, что окружает нас со всех сторон. Дилан болтает ногами и о чем-то долго размышляет. Не мешаю ему, ведь я только что выиграла лишние пару минут на ожидание корабля. К сожалению, время молчания соседа заканчивается быстрее, чем я надеялась, и он спрашивает:

– Ты хочешь послушать обо мне, сидя на краю тумана?

Оглядываю серость. Мы действительно, как будто сидим на самом краешке разливающейся вокруг серости. Она везде и всюду. Достала.

– Внизу чудики, – напоминает Дилан.

– Чудики пусть тоже послушают.

Сосед кивает и, поджав губы, молчит. Взгляд становится отстраненным, будто он смотрит не на меня, а куда-то в прошлое.

– Я не был счастлив, когда последние приемные родители взяли меня. До них было еще четыре семьи, и нигде мне не было места. Я был слишком слабым, слишком тихим, слишком пугливым – это никому не нравится. Это мне не нравилось. Осложняло жизнь. – Он замолкает, а на лицо ложится печаль, я четко вижу ее в глазах. – Скажем так, мне было плохо в предыдущих семьях. И я был уверен, что в этой будет так же. Но увидев дом, я охренел, даже не думал, что бывают такие шикарные жилища. Мне сразу же предоставили собственную комнату, которая запиралась изнутри. Мне дали время, чтобы я привык и осмотрелся. Сначала я находился в постоянной боевой готовности, ждал что меня будут обижать или скоро вернут под крыло службы опеки. Я не мог понять, зачем таким богатым людям нужен чужой ребенок.

– Они не могут иметь детей, – произношу я. – Так мне папа объяснял, когда я спрашивала у него, откуда ты взялся у соседей.

Дилан кивает.

– Да. Не могут, потому что мать в детстве чем-то переболела. Они бы и жили себе спокойно дальше, но отец решил баллотироваться в мэры. Ты этого скорее всего не помнишь, была еще малявкой. Им нужна была картинка семьи, ведь отцу не хватало всего лишь немного голосов. Они подумали и решили, что ребенок поможет им в достижении цели.

– Не может быть, – шепчу я.

– Может. Они выбирали меня, как щенка. Им нужен был голубоглазый мальчишка с темными волосами, чтобы хоть немного походить на отца. Симпатичный, не толстый и не болезненно худой. Не подросток, с подростком сложно и они никому не нравятся. Не младше семи лет, чтобы он уже сам мог о себе позаботиться в базовых потребностях. Я им подошел.

Последние слова Дилан произносит с долей злости.

– Мне жаль, – шепчу я.

– Не жалей меня. Они лучшая семья из тех, что у меня были. Они обеспечивают меня, отец учит ведению дел, ведь их капиталы – мое наследство, а я не должен его просрать. Они никогда не показывали ко мне нежности, но это тоже нормально. Они и друг к другу ее не проявляли. Все это было только на камерах, в прессе, на приемах, а без них все мы – партнеры по ведению семьи к вершинам.

Как же разительно отличаются наши семьи. Мне печально, что Дилан не испытывал той поддержки и любви, в которой я купалась и принимала как должное.

– Но он не стал мэром, – вспоминаю я.

– Нет. Его оппонент сделал более рискованный шаг, – сообщает Дилан и хмыкает с улыбкой на губах. – Его жена была беременна и посещала все, что только было можно на острове и везде давала обещания сделать для детей остров лучшим местом на всей планете. Моему отцу не хватило одного процента голосов, чтобы одержать верх и занять желанный пост.

– Ты мне не рассказывал об этом.

– Конечно, не рассказывал. Это секрет, который нельзя было разглашать. Об этом мне напоминали каждый день.

– Дилан, – начинаю я, но он не дает договорить.

– Не жалей меня, – со злостью просит он. – Не надо этого. Я вытянул счастливый билет и жил в удобствах, о которых большинство даже не может помыслить.

Но тебя не любили.

Я не говорю этого вслух, но кажется, Дилан понимает ход моих мыслей и яростно проводит ладонью по волосам.

– Не надо было говорить, – шепчет он. – Мне было нормально. Да мне и сейчас нормально.

– Мы ведь друзья, ты можешь сказать мне все что угодно, – искренне произношу я, убирая ветром растрепавшиеся пряди с глаз.

– Закрываем эту тему, не хочу обсуждать тему родителей. Пора возвращаться, – проговаривает он и поднимается.

Бросаю последний взгляд в пучину мглы и тоже встаю. Дилан уже спускается по пожарной лестнице, старается делать это как можно тише, но стоит ему наступить на последнюю ступень, как та протяжно скрипит.

– Поторопись, – просит он, и я уже не стараясь сохранить тишину, как можно быстрее топаю вниз.

Мы видели чудиков, когда бежали к торцу здания, но из-за долгого ожидания добычи, они снова разбрелись кто куда. Страх перед ними никуда не исчез, но я приказываю себе смириться. Именно так я буду относиться к произошедшему с людьми. Они изменились и стали смертельно опасными. Что я могу сделать в этом случае? Быть аккуратнее, перепроверять заперты ли двери в доме. Запасаться едой и топливом и прочими необходимыми вещами. Стараться не пересекаться с чудиками и городскими, которым удалось остаться в рассудке. А если встречусь? Бежать. А если не получится бежать? Выживать любой ценой. Также я наконец-то поняла, мне придется вывести Лею из дома и показать ей новую реальность. Я должна подготовить ее к тому, что если со мной что-то случится, ей придется заботиться о себе самостоятельно. Это будет невозможно, если я постепенно не введу ее в курс дела.

Не успеваю встать на землю, как Дилан хватает меня за руку, и мы со всех ног несемся к припаркованной неподалеку машине.

В этот раз нам везет, и первый чудик вырисовывается из тумана, когда мы оба уже в салоне автомобиля.

Дилан заводит двигатель, и мы уезжаем.

На сердце тяжесть, о которой я предпочитаю молчать. Я скучаю по папе и не хочу принимать мысль, что мы никогда не встретимся.

Мне жаль, что я не была Дилану таким другом, которому он мог бы рассказать о ситуации в его семье. Ему нужна была поддержка, хотя он никогда в этом не признается. А может и вовсе не поймет.

Разговор о его семье будто отдалил нас друг от друга.

Когда машина выруливает с территории плато, бросаю на Дилана внимательный взгляд. Он сосредоточен на дороге и, кажется, корит себя за откровенность недавнего диалога.

Всю дорогу до дома мы не разговариваем, и только на закате дня я получаю «Любовное послание», в котором Дилан напоминает о посещении библиотеки завтра в двенадцать часов ночи.

Читаю записку и зажигаю фонарь над окном ровно в десять. Жду ответного знака от соседа, но его фонарь так и пребывает во тьме.

Спустя пять минут ничего не меняется.

Спустя десять минут ничего не меняется.

Дилан не подает сигнал, а значит, у него что-то произошло.

Твою ж мать…

Глава 13

Первое, что я делаю, бегу на кухню и достаю скалку. Замираю и смотрю на нее, будто впервые увидела. Отчего я вообще решила, что кусок деревяшки будет достаточным противником для чудиков? Осматриваю шкафы и понимаю – единственное, что действительно можно назвать оружием – ножи. Но я не буду брать их с собой. Я не смогу ими воспользоваться. Треснуть скалкой это одно, а вот применить холодное оружие, совершенно другое.

Залетаю на второй этаж и запыхавшаяся заглядываю в комнату Леи. Она сидит на краю кровати и расчесывает волосы.

– Лея, я выйду на минуту, скоро вернусь, – тараторю я.

– Они всех нас убьют, – говорит она, смотря сквозь меня.

Ее слова выбивают почву из-под ног.

Мне и без этого страшно.

– Кто они? – еле слышно спрашиваю я.

– Всех, – шепчет тетя.

По рукам пробегает озноб. Почему она сказала это именно сейчас, а не завтра, например?

Из-за переполняющих эмоций, всех оттенков страха меня начинает трясти.

– Я скоро, – бросаю, стараясь выкинуть слова тети из головы.

Бегу вниз, чуть не спотыкаюсь о свои же ноги и торможу возле двери. Света на соседнем доме так и нет.

Что случилось?

Сердце колотится о ребра, дыхание рваное, будто я участвовала в марафоне. Мне жутко страшно выходить на улицу, но если Дилану нужна помощь, я должна оказаться рядом. У меня нет выбора и даже его иллюзии. Одной мне не протянуть. Не хочу терять его и… набираю код и выхожу из дома. Запираю дверь и быстрым шагом вхожу во мглу.

Толком ничего не видно, но я уверенно продвигаюсь вдоль тропинки. Постепенно вырисовывается ландшафт, который я долгие годы видела со своего участка.

Из дома не разносятся никакие звуки. Хорошо ли это? Что если чудики разбежались по округе, и один из них прямо сейчас за моей спиной?

Оборачиваюсь так резко, что чуть не теряю равновесие. Я сама себя пугаю сильнее, чем чудики. Надо успокоиться. Не знаю как, но я обязана взять нервозность под контроль, иначе инфаркт свалит меня. Так и буду валяться среди разбросанных на вечеринке стаканчиков. Каких же грязнуль пригласил Дилан.

Нужно проверить сторожку.

Прислушиваюсь, но из-за ветра и шума в ушах тяжело распознать подозрительные звуки.

Двигаюсь в сторону бассейна, чтобы попасть в сторожку, нужно зайти на самую дальнюю часть владений.

Ветер бросает в лицо нестерпимую вонь. Отворачиваюсь и зажимаю нос. Что за ужас? Тошнота подступает к горлу, но я все равно продолжаю идти и через десяток шагов нахожу причину ужасного запаха. Друг Дилана, о котором он рассказывал, плавает в подсвеченном бассейне. Его тело распухло и отдаленно напоминает человеческий облик.

Сгибаюсь пополам и зажмуриваюсь, чтобы избавиться от видения, но быстро открываю глаза. Хоть во мгле и плохо видно, но с закрытыми глазами вообще ничего. Опасность давит на затылок, и я продолжаю идти. Шаг за шагом приближаюсь к сторожке. Дверь закрыта. Надеюсь, она не заперта, и я смогу там спрятаться в случае появления чудиков.

Меня бросает в жар, а потом в холод. Трясусь сильнее, чем когда-либо.

Если Дилан уснул или забыл про фонарь, я придушу его.

Сначала обрадуюсь, что он жив, а потом прибью.

Открываю дверь, облегченно выдыхая – не заперто, и осматриваюсь в первой комнате. Их тут теперь две? Видимо, разделили для удобства. Одна является спальней, вторая – пунктом, где охранник мог просматривать камеры. Экраны горят, показывая серую картинку, но я вернусь к ним позже. Прохожу в спальню. Узкая кровать аккуратно заправлена, на стуле перед столом с открытой банкой тунца лежит спортивная сумка. Слева установлена узкая раковина.

Дилана нет.

Возвращаюсь к камерам и просматриваю их. Это не записи, время настоящее.

– Вот черт, – шепчу я не своим голосом, приникая ближе к правому экрану.

Мужчина в шапке проходит рядом со сторожкой. Тот самый, что подходил к моему дому. Черт. Замираю и даже задерживаю дыхание. Кошусь на дверь и жду, что вот-вот повернется ручка и сюда залетит чудик. Надеюсь на неуязвимость скалки. Снова прилипаю взглядом к экрану, стараясь быть тише тишины. Чудик бесцельно ходит по заросшему газону. По картинке понятно, что вонь из бассейна никак его не тревожит, но вот он замирает и поднимает лицо к небу. Стоит так около минуты, а потом срывается с места и бежит.

– Куда ты?

Переключаюсь с одной камеры на другую, но я не знаю, в каком порядке они расположены и трачу драгоценное время на то, чтобы снова найти его. Нервозность сдавливает ребра.

– Вот он.

Чудик снова замер. Недалеко от сторожки. Вроде бы. Из-за тумана плохо понимаю, какая это камера и на что она направлена. Замечаю… на картинке что-то не так. Какой-то блик появляется всего на мгновение, но я тут же приближаю изображение и нахожу идеальный черный круг среди травы.

Чудик стоит на расстоянии пары метров от люка.

– Так, если это люк, то он на этой стороне участка. У нас так, – шепчу я.

Надеюсь, что проектировщик, который создавал дома, не решил сыграть в импровизацию с люком.

Блик снова появляется из черноты.

Кто-то светит оттуда? Или это камера играет так?