Кравченко опёрся локтями на перила.
- А ты бы как сделал?
- Отсюда легко говорить.
- И всё-таки.
Я посмотрел на площадку. Слушатели уже собирались возле дома, а инструкторы снимали снаряжение.
- Дольше наблюдал бы. Они слишком быстро полезли. Охранник возле сарая появился по расписанию?
- Да.
- Значит, если подождать, можно увидеть маршрут. Потом снять его бесшумно или обойти. Канава слишком удобная, чтобы оставлять её пустой. Дом брать через две точки. И сначала перекрыть заднюю дверь.
- Там были двое.
- Были, но далеко. Если бы Белов не побежал к лесу, а лёг за машиной, они потеряли бы его из виду, а вот он мог бы доставить штурмующим много неприятностей. И взять его живым они бы не смогли, если бы он начал отстреливаться.
Кравченко кивнул.
- Ещё?
- Здание старое, план его они наверняка знали. Ведь знали же?
- Да.
- Тогда должны были предположить изменения. Зачем ломать дверь, если есть окно?
- Окно заминировано.
- Вот! Они этого не знали, но предположили, и полезли в дверь. И это окно никто не контролировал, за что они и получили гранату под ноги. Была бы нестоящая, может и задела бы кого ни будь осколками. А из дома, из окна, их пострелять всех могли, пока они жопой к верху загорали, пережидая взрыв.
- Но ты предложил бы окно?
- Сначала проверил бы. А дверь кстати они тоже даже не проверили на ловушку.
Полковник ничего не ответил, только сделал пометку в блокноте. Разбор проходил прямо на площадке. Командир группы, майор с обветренным лицом, честно признал ошибки, но с оценкой потерь не согласился.
- Второй пошёл вытаскивать раненого. Он не мог его бросить.
- Первый был условно убит, - сказал инструктор.
- Он этого не знал.
- Был сигнал.
- В бою сигнала не будет.
Я стоял в стороне, но Кравченко неожиданно повернулся ко мне.
- Серёгин, что скажешь?
Все посмотрели на меня. Я пожал плечами.
- Зависит от задачи.
- Задача - захват.
- Тогда вытаскивать убитого или раненого сразу не надо было. Сначала подавить огонь, поставить дым или обойти позицию. Он полез в канаву прямо под ствол.
- А оставить товарища?
- На две минуты. Иначе вместо одного лежат двое.
Майор нахмурился.
- Легко говорить, когда смотришь сверху.
- Легко, - согласился я. - Поэтому я бы сначала вообще в канаву не полез.
- А ты кто такой?
- Старший лейтенант Серёгин. Новый инструктор.
- Старший лейтенант, значит.
По тону стало ясно, что именно он думает о старшем лейтенанте, который учит майора вытаскивать раненых.
- Значит, - подтвердил я.
Кравченко вмешиваться не спешил.
- В бою был? - спросил майор.
- Был.
- И раненых бросал?
- Иногда приходилось оставлять. Иначе рядом ложились остальные.
- А если бы тебя бросили?!
- И меня бросали, за что я на своих бойцов зла не держу. Правильно всё делали.
Майор хотел что-то сказать, но вмешался Кравченко
- Ладно, Разбор продолжаем. Ошибка не в том, что пошёл за товарищем. Ошибка в том, как пошёл. Не оценил сектор, не поставил дым, не запросил прикрытие. В результате двое выведены из строя. Серёгин прав.
Майор кивнул, хотя согласия на его лице не было. После занятия Кравченко догнал меня возле выхода из учебной зоны.
- Зря полез.
- Вы сами спросили.
- Можно было ответить мягче.
- Как?
- Не знаю. Но мягче.
- В бою пуля мягче не станет.
- Вот поэтому тебе пока рано преподавать. Ты говоришь правильно, но человек тебя не слышит. Он слышит только, что молодой старший лейтенант считает его дураком.
- Я не говорил, что он дурак.
- Ему это неважно.
Мы остановились возле ворот.
- Хочешь учить людей - научись сначала не унижать их опытом, - продолжил Кравченко. - Здесь почти каждый кого-то потерял. Майор Сафонов в Афгане вытащил из-под обстрела двоих пограничников. Одного нёс почти километр. Поэтому на слова «оставить раненого» он реагирует не как на задачу из учебника.
- Я не знал.
- Теперь знаешь.
- А он должен понимать, что в следующий раз может погибнуть вместе с ним.
- Должен. Но если ты скажешь это в лоб, он начнёт спорить. Если подведёшь вопросами, сам придёт к выводу. Разница есть?
- Есть.
- Вот этому и будешь учиться всю неделю.
Он ушёл к штабу, а я остался возле ограждения. На площадке третья группа готовилась повторить упражнение. Сафонов снова распределял людей. Теперь к канаве никого не отправил. Двух наблюдателей выдвинул ближе, ещё одного посадил контролировать задний выход. Делал именно то, о чём мы говорили. Значит, услышал. Пусть и не сразу.
Вечером в столовой он сел напротив меня сам.
- Серёгин?
- Да.
- Ты про канаву правильно сказал.
- Я сверху видел.
- Всё равно правильно. - Майор помешал сахар в чае. - Но раненого я бы не оставил.
- Я тоже.
Он поднял глаза.
- Тогда чего спорил?
- Я сказал: сначала подавить огонь. Потом вытаскивать.
Сафонов немного подумал и кивнул.
- Так точнее.
На этом разговор закончился. После ужина я вернулся в комнату. На столе лежала записка от дежурного: утром прибыть в строевую часть для оформления постоянного пропуска, затем к девяти - на пистолетное стрельбище. Ниже другой рукой было приписано: «Форма полевая. Подполковник Кравченко».
За окном начинало темнеть. На полосе препятствий снова работала группа. Я открыл окно и некоторое время смотрел, как офицеры под дождём тащат бревно.
Первый день получился странным. Меня проверяли, я сам невольно проверял их. Кравченко оказался не таким неприятным, как показалось сначала. Седов - не таким простым. Слушатели тоже не были ни новичками, ни людьми, которых можно чему-то научить одним званием и громким голосом. Наверное, Орлов был прав. Здесь действительно имелось чему учиться. Эта мысль мне неожиданно понравилась. Ещё сильнее понравилось то, что впервые за долгое время я ждал следующего утра с интересом.
Глава 5
За первую неделю утренний интерес не пропал. Правда, уже к среде к нему добавилась усталость, а к пятнице - желание найти человека, который составлял расписание, и задать ему несколько вопросов. Желательно вечером, в тёмном месте и без свидетелей.
Занятия начинались в восемь, но больше чем до половины седьмого я всё равно не спал. Сначала будил соседский будильник, потом организм привык и начал поднимать меня сам. После завтрака мы уходили либо на стрельбище, либо в тактический городок, либо на полосу. В обед возвращались в расположение, ели, меняли промокшую форму на такую же промокшую, но чуть менее грязную, и снова ехали на занятия. Два вечера заняла теория, ещё один - разбор пройденных упражнений. В четверг слушателей подняли по тревоге в половине второго ночи и вывезли в лес.
Меня тоже подняли, хотя в списке группы я не значился. Дежурный постучал в дверь, не дожидаясь ответа, открыл и включил свет.
- Старший лейтенант Серёгин?
- Если никто за ночь не занял мою кровать, то я. – Я щурился от яркого света и видел дежурного смутно.
- Через десять минут у штаба. Полевая форма, снаряжение по списку.
- Какому списку?
Он положил на кровать листок.
- Вот этому.
- Оружие?
- Получите на месте.
Я посмотрел на часы.
- А завтрак?
- После выполнения задачи.
- Понятно. То есть никогда.
