Марина Эльденберт "Снежное колдовство"

Шарлотта закусывает губу, а потом подходит ко мне. Кладет руки мне на плечи.

— Я думала, вы помирились.

— Мы помирились достаточно для того, чтобы я не хотел его убить, когда захожу в комнату.

Она качает головой, и мне невыносимо хочется впиться поцелуем в ее такие желанные губы. Чувство, которое мне непонятно, с которым я не могу справиться, которое не могу понять. Его называют любовью, я называю его Шарлоттой. Потому что до сих пор не уверен, что умею любить.

— Ты опять на себя наговариваешь.

— Я просто говорю правду.

— Эрик. — Она вздыхает, а потом вдруг становится растерянной. — Я все-таки очень переживаю за Рауля. Как думаешь, все будет хорошо?

Все ли будет хорошо? Мы с Шарлоттой до последнего сомневались, стоит ли оставлять сына, но и брать его с собой тоже был не лучший вариант. Портальный переход для него слишком серьезное испытание, Рауль еще очень мал, а переезд до Ларне — тем более. Поэтому совместно нами было принято решение оставить его на няню.

— Разумеется, будет. — Я беру руку Шарлотты в свою и целую тонкие пальцы. — Я обещал Франсуаз оторвать ей голову, если с его головы упадет хотя бы волос.

Жена отнимает руку.

— Эрик!

— Что? — я приподнимаю брови.

— Это ненормально!

— Я никогда не обещал, что буду нормальным.

Шарлотта хмурится.

— Я о том, что… ненормально, что слуги нас боятся!

— Они боятся меня. Тебя они любят, — снова подхватываю ее хрупкую руку и разворачиваю ладонью вверх, чтобы коснуться губами самого центра. — По-моему, этого вполне достаточно.

Жена сердито сопит. Она такая смешная, когда сердится, особенно — учитывая, что и сердиться-то толком не умеет.

— Я пошутил, — отвечаю, глядя ей в глаза, скользя губами по тонкой коже. — Не переживай, Тхай-Лао и Сюин проследят, чтобы все было в порядке. Не забывай, у нас здесь портальные амулеты, одна активация — и мы дома.

Шарлотта пытается отнять руку, но я не отпускаю. Мне нравится повторять губами тонкую ниточку пульса. По-хорошему, активировать бы сейчас этот портальный амулет, и вернуться домой, а там делать с ней все то, о чем я сейчас думаю. Но… Шарлотте это действительно нужно. Ей нужна семья, ей нужна встреча с Терезой и Луизой, все эти женские разговоры, которых она долгое время была лишена. Завтра утром, сразу как вернемся, к нам приедут ее мать и сестра, и у меня опять будет очередной долгий «семейный день».

В котором моя радость — это она.

Анри бы сказал, что я на ней помешался, и это так. Я на ней помешался. Долгое время я обходился без общества и без слуг, довольствуясь короткими диалогами с Тхай-Лао и Фьет-Лао, в редких случаях — с Сюин. Благодаря долгим путешествиям и «Ваорхан» мне приходилось общаться с огромным количеством людей, но все они оставались в прошлом, стоило мне выйти из их кабинета, или им из моего.

Исключением была разве что Камилла, и то недолго.

Ради нее я не стал бы нанимать слуг и не стал бы устраивать приемы, не стал бы участвовать во всем этом кошмаре, именуемом «семейные радости», но…

— Эрик, — когда я касаюсь губами сгиба ее локтя, голос Шарлотты становится низким. — Мне пора переодеваться к празднику. А еще нужно успеть принять ванну…

— Я сам тебя одену, — говорю я, — и ванну мы примем вместе. Но сначала надо тебя раздеть.

Удивительно, как чутко она отзывается на эти слова, я чувствую ее дрожь, втекающую в мое тело через губы. Сам отпускаю ее руку, и, когда она поворачивается ко мне спиной, щелкаю застежками платья. Выбившаяся из прически огненная прядь на шее сводит меня с ума, заставляя сжимать пальцы сильнее, но Шарлотта ничего этого не чувствует. Сильнее я сжимаю пальцы только на крючках, скрытых под тканью, и если тьма, пытающаяся прорваться в этот мир сквозь меня, все еще жива, я лично ее уничтожу, как когда-то Аддингтона.

Я лично уничтожу любого, кто попробует причинить этой девочке вред.

Даже себя.

5

Тереза

Меня не покидает странное предчувствие. Из тех, что бежит по коже липким холодом, собирается в районе груди и мешает наслаждаться чудом, окружающим нас со всех сторон.

Это чудо — украшенный замок де Ларне, островок света посреди заснеженной ночи. В столовой горит камин и свечи (несмотря на то, что мы с Анри провели сюда электричество), эта ночь — особенная. Мы хотели воссоздать ее такой, какой помним мы все. Хотели повторить ту атмосферу снежного волшебства, которую матушка так умело создавала в Мортенхэйме.

Она любила принимать гостей, иногда мне кажется, что больше приемов она любила только Лавинию. Возможно, мне это только кажется.

— Ты снова в себе, Тереза, — напоминает Анри.

А это, между прочим, его первые слова! Первые слова с той минуты, как он заглянул в наши комнаты, чтобы проводить меня в зал: на правах хозяев мы в столовую приходим первыми, и слушаем завывания ветра за каменными стенами. Мэри убежала переодеваться, они с Жеромом скоро будут… и сомневаюсь, что его первыми словами, когда она выйдет к нему в красивом платье, а в нашем с Анри случае еще и в том, которое значит для нас двоих очень и очень много, будут: «Ты снова в себе».

— Задумалась, — отвечаю я, рассматривая ель, в стеклянных боках разноцветных игрушек — блики от многочисленных свечей, в мишуре — искры от пламени камина.

— О чем же?

— Странно, что тебя это вообще интересует.

Анри щурится: о да, я отлично знаю этот прищур, выдающий крайнюю степень его раздражения. Вот только раздражаться тут положено мне, но не при слугах же! Они выстроились вдоль стен, готовые к подаче блюд, когда все соберутся, и это, пожалуй, наш первый семейный праздник. Только семейный, когда никаких лишних расшаркиваний, обмена любезностями по этикету и прочего.

Я думала, что эта ночь станет одной из самых счастливых в моей жизни.

А муж даже не заметил, во что я одета.

Сам он в темно-синих брюках и темно-синем камзоле, жилета под которым не наблюдается — Анри никогда не утруждал себя этикетом в одежде. Эта его небрежность сначала очень раздражала, потом — очень нравилась. Сейчас же я даже не могу найти в себе слов, чтобы подобрать чувства, которые меня охватывают. Они все странные, смешанные, и как будто не мои — той женщины, какой я была задолго до встречи с ним. Или в первые дни нашей встречи.

Мне хочется развернуться и выйти из столовой, а еще лучше — попросить его застегнуть камзол и верхние пуговицы рубашки! Вместо этого я кладу руку на спинку стула и рассматриваю протянувшиеся над нашими головами гирлянды. Они созданы из тонких сверкающих нитей и крохотных елочных украшений, которые мы с Анри нашли в Лации, на ярмарке перед Праздником Зимы года три назад. Когда часы пробьют полночь, я запущу множество маленьких световых магических шариков, чтобы все их грани вспыхнули особенно ярко.

После ужина мы переместимся в гостиную и будем танцевать.

Возможно.

Кажется, это моя первая праздничная ночь без бала впервые за долгое время. Но танцевать мы будем исключительно в том случае, если Лавиния с Льером соизволят явиться. Музыкантов мы не приглашали, поскольку решили ограничиться только семейным кругом, а изо всех нас сносно музицирует только Лавиния. Не исключено, что еще Шарлотта, но таких тонкостей я не знаю, потому что у нас она никогда не играла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/snezhnoe-koldovstvo-74436913/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.