– Ты не можешь отказать. И не должен.
– Мои обязанности здесь, на Севере. Я не хочу быть десницей Роберта.
– Он этого не поймет. Теперь он король, а короли не похожи на простых людей. Если ты откажешься служить ему, он станет интересоваться причинами и рано или поздно начнет подозревать, что ты замышляешь что-то против него. Неужели ты не видишь опасности, в которой мы тогда окажемся?
Не желая верить, Нед покачал головой:
– Роберт никогда не станет вредить мне или моей семье. Мы были с ним ближе, чем братья. Он любит меня. Если я откажу ему, он будет реветь, ругаться, но через неделю мы вместе посмеемся над ссорой. Я знаю этого человека!
– Ты знал того человека, – проговорила она. – Но король тебе незнаком. – Кейтилин вспомнила мертвую лютоволчицу в снегу, сломанный рог, глубоко застрявший в ее горле. Следует доказать мужу свою правоту. – Гордость – главное для короля, милорд. Роберт проделал весь этот долгий путь, чтобы оказать тебе великую честь, и ты не можешь отказать ему.
– Честь? – с горечью рассмеялся Нед.
– В его глазах – да, – ответила она.
– А в твоих?
– И в моих, – вспылила она. И как это он не понимает? – Король предлагает женить своего сына на нашей дочери, как иначе назвать это предложение? Когда-нибудь Санса сможет стать королевой. И ее сыновья будут править от Стены и до Дорнийских гор. Что здесь плохого?
– Боги… Кейтилин, Сансе всего лишь одиннадцать, – проговорил Нед. – А Джоффри… Джоффри…
Она договорила за него:
– …принц и наследник престола. А мне было всего двенадцать, когда отец обещал меня твоему брату Брандону.
Рот Неда с горечью изогнулся.
– Брандон. Да. Брандон знал бы, как поступить. Он всегда знал, что делать. Все это было предназначено для Брандона. И ты, и Винтерфелл, и все на свете. Он-то и был рожден, чтобы стать десницей короля и отцом королевы. Я никогда не просил, чтобы эта чаша досталась мне.
– Возможно, – проговорила Кейтилин, – но Брандон мертв, и чаша в твоих руках. Ты должен испить ее, хочешь этого или нет.
Нед отвернулся от нее и уставился в окно. Он смотрел во тьму, возможно, на луну и звезды, а может, на часовых на стене. Видя его боль, Кейтилин смягчилась. Как требовал обычай, Эддард Старк женился на ней вместо брата. Но тень мертвого брата по-прежнему разделяла их, как и другая тень – женщины, имени которой она не знала, женщины, родившей ему незаконнорожденного сына.
Кейтилин уже собиралась направиться к мужу, когда в дверь постучали, громко и неожиданно. Нед повернулся и нахмурился.
– Что там еще?
За дверью послышался голос Десмонда:
– Милорд, здесь мейстер Лювин, он просит срочной аудиенции.
– Ты сказал ему, что я велел не тревожить меня?
– Да, милорд. Он настаивает.
– Хорошо. Пусть войдет.
Нед направился к платяному шкафу и надел тяжелый халат. Кейтилин вдруг поняла, насколько холодно стало вокруг. Она села в постели и натянула меха до подбородка.
– Не закрыть ли окна? – предложила она.
Нед рассеянно кивнул. В дверях показался мейстер Лювин.
Мейстер был невысоким серым человеком. Глаза его были серыми и быстрыми и многое замечали. Седыми были его волосы, те, что еще оставили ему годы. Из серой шерсти было его одеяние, отороченное белым мехом, – цвета Старков. В огромных просторных рукавах были устроены карманы. Лювин всегда все заталкивал в эти рукава, а извлекал из них что-нибудь другое: книги, послания, странные вещи, игрушки для детей. Зная об этих запасах, Кейтилин всегда удивлялась, как мейстер вообще мог поднимать руки.
Лювин дождался, пока дверь закрылась за ним, и только тогда заговорил:
– Милорд, прошу прощения за то, что потревожил вас, но мне оставили послание.
Нед ответил не без раздражения:
– Оставили? Кто? Разве приехал гонец? Мне ничего не сказали.
– Гонца не было, милорд, но пока я спал, на столе в моей обсерватории кто-то оставил резную деревянную шкатулку. Мои слуги никого не заметили, но вещицу, должно быть, принес кто-то из людей короля. У нас нет никаких других гостей с юга.
– Деревянная шкатулка, ты говоришь? – переспросила Кейтилин.
– Внутри оказалась добротная новая линза для обсерватории, сделанная, судя по всему, в Мире. Тамошние оптики не имели себе равных.
Нед нахмурился. Кейтилин знала, что на подобные вещи у него не хватало терпения.
– Линза, – проговорил он. – Какое отношение это имеет ко мне?
– Я задал себе тот же вопрос, – проговорил мейстер Лювин. – И решил, что в этом ларце скрыто нечто большее.
Кейтилин поежилась под тяжестью мехов.
– Линза – это предмет, помогающий нам видеть.
– Воистину это так. – Мейстер теребил ожерелье своего ордена – плотно прилегавшую к шее тяжелую цепь, что носил под одеждой, все ее звенья были выкованы из разных металлов.
Кейтилин вновь ощутила, как ужас зашевелился внутри нее.
– Так что же мы должны видеть более ясно?
– Об этом я спросил себя самого. – Мейстер Лювин извлек из рукава туго скатанный свиток. – Истинное послание обнаружилось под фальшивым дном, когда я разобрал шкатулку, в которой прибыла линза, но оно предназначено не для моих глаз.
Нед протянул руку:
– Тогда дай письмо мне.
Лювин не пошевелился.
– Прошу прощения, милорд. Письмо направлено не мне и не вам. Оно адресовано леди Кейтилин, и только ей одной. Можно ли мне приблизиться?
Кейтилин кивнула, не полагаясь на слова. Мейстер положил свиток на стол возле постели. Он был запечатан каплей синего воска. Лювин поклонился и пошел к двери.
– Останься, – приказал Нед суровым голосом. Он поглядел на Кейтилин. – Что это такое? Миледи, ты дрожишь.
– Я боюсь, – призналась Кейтилин. Протянув дрожащую руку, она взяла письмо. Меха упали, но женщина и не вспомнила о своей наготе. На синем воске была оттиснута печать дома Арренов – луна и сокол.
– Это от Лизы. – Кейтилин поглядела на мужа. – Письмо не принесет нам радости. Я чувствую в нем горе, Нед. Я ощущаю это.
Нед нахмурился, лицо его потемнело.
– Распечатывай.
Кейтилин сломала печать.
Глаза ее пробежали несколько строк. Буквы не складывались в осмысленные слова. А потом она вспомнила:
– Лиза не рисковала. Девочками мы придумали собственный язык.
– Ты можешь прочитать?
– Да, – призналась Кейтилин.
– Тогда говори.
– Может, мне лучше уйти? – сказал мейстер Лювин.
– Нет, – ответила Кейтилин. – Нам потребуется твой совет. – Откинув меха, она выбралась из постели. Ночной воздух холодным могильным прикосновением натянул ее кожу, пока она перебежала по комнате. Мейстер Лювин отвернулся. Даже Неда покоробило.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Зажигаю огонь, – ответила ему Кейтилин. Она отыскала халат и, надев его, опустилась на колени перед холодным очагом.
– Но здесь мейстер Лювин… – начал Нед.
– Мейстер Лювин принимал все мои роды, – сказала Кейтилин. – Сейчас не время для ложной скромности. – Она положила свиток в очаг и придавила сверху поленьями. Нед подошел к ней и поднял на ноги. Лицо его оказалось буквально в дюйме от ее лица.
– Миледи, скажи мне, что здесь написано?
Кейтилин напряглась.
– Предупреждение, – негромко ответила она, – для тех, у кого хватает ума прислушаться.
Глаза Неда испытующе глядели в ее лицо.
– Продолжай.
– Лиза сообщает, что Джона Аррена убили.
Пальцы мужа напряглись на ее руке.
– Кто?
– Ланнистеры, – сказала Кейтилин. – Королева.
Нед выпустил ее руку. На коже остались темные отметины.
– Боги, – пробормотал он хриплым голосом, – твоя сестра обезумела от горя. Она не знает, что говорит.
– Она знает, – проговорила Кейтилин. – Лиза порывиста, но это послание было тщательно спланировано и умно спрятано. Она знала, что это письмо грозит ей смертью, если оно попадет не в те руки. Чтобы так рисковать, она должна располагать более чем подозрениями. Теперь у нас действительно нет выхода. Ты должен стать десницей Роберта. Тебе придется отправиться на юг и узнать истину.
Кейтилин поглядела на мужа и сразу же поняла, что Нед пришел к противоположному выводу.
– Единственная известная мне правда находится здесь. А Юг – это гадючье гнездо, от которого лучше держаться подальше.
Лювин поправил цепь, натиравшую кожу на горле:
– Десница короля обладает великой властью, милорд. Лорд десница способен узнать правду о смерти лорда Аррена и предать убийцу королевскому правосудию, способен защитить леди Аррен и ее сына, если верным окажется худшее.
Нед беспомощно оглядел опочивальню. Сердце Кейтилин рвалось к нему, но она понимала, что рано еще обнимать мужа. Сперва нужно добиться победы – ради ее детей.
– Ты говоришь, что любишь Роберта как брата. Неужели ты можешь оставить своего брата в окружении Ланнистеров?
– Иные бы побрали вас обоих, – мрачно буркнул Нед. Он отвернулся от них и подошел к окну. Кейтилин выжидала, молчал и мейстер. А Эддард Старк молча прощался с любимым домом. Когда он наконец отвернулся от окна и заговорил, голос его был усталым и грустным, в уголках глаз поблескивала влага. – Отец мой однажды отправился на юг, отвечая на призыв короля. Но так и не вернулся домой.
– Другие времена, – ответил мейстер Лювин, – другой король.
– Да, – мрачно отозвался Нед, опускаясь в кресло возле очага. – Кейтилин, тебе придется остаться в Винтерфелле.
Слова эти холодным ветром пронзили ее сердце.
– Нет, – сказала Кейтилин с внезапным испугом. Неужели таким будет ее наказание? Никогда не увидеть его лица, не ощутить прикосновения к телу его рук.
– Да, – ответил Нед голосом, не допускающим возражений. – Ты будешь править Севером вместо меня, пока я исполняю поручения Роберта. В Винтерфелле всегда должен сидеть Старк. Роббу четырнадцать. Скоро он станет взрослым мужчиной. Ему надо учиться править, а меня рядом не будет. Пусть он участвует в твоих советах. Он должен быть готов, когда придет его время.
– Да будет воля богов, чтобы это случилось не слишком скоро, – проговорил мейстер Лювин.
– Мейстер Лювин, я доверяю тебе как родичу. Помогай моей жене советом во всех делах, великих и малых. Научи моего сына тому, что он должен знать. Зима близко.
Мейстер Лювин серьезно кивнул. Потом наступило молчание. Наконец Кейтилин, набравшись отваги, задала вопрос, которого боялась более всего:
– А что с остальными детьми?
Нед поднялся и обнял ее, коснувшись щекой щеки.
– Рикон очень мал, – ответил он мягко, – и он останется здесь вместе с тобой и Роббом. Остальных я возьму с собой.
– Я не перенесу разлуки, – сказала Кейтилин, дрожа.
– Придется перенести, – ответил он. – Санса должна выйти за Джоффри. Теперь это ясно; мы не можем предоставить королю повод для сомнений в нашей преданности. К тому же пора и Арье познакомиться с обычаями южного двора, через несколько лет она тоже войдет в брачный возраст.
«Санса будет блистать на Юге, – подумала про себя Кейтилин. – И видят боги, что Арья нуждается в воспитании». Неохотно она отпустила их в своем сердце. Но не Брана. Только не Брана.
– Да, – сказала она, – но, пожалуйста, ради нашей любви, пусть Бран останется в Винтерфелле: ему только семь.
