Это он меня так прогоняет, что ли? Никакой прохлады я не замечала. Солнце напротив палило с удвоенной силой. А вот разговаривать со мной и дальше кое-кто не собирался по всей видимости. Но внимание на этом я решила не заострять. Да и разговор наш, судя по всему, подошёл к концу.
— Ну спасибо тебе за компанию, — кивнула я. — Пошла я… в дом.
Конюх снова принялся за упряжь, а я медленно побрела к дому, косясь на гусей. Те расположились неподалёку и в свою очередь косились на меня. Бежать я боялась, а ну как погонятся следом. А потому шла, как хотелось верить, с чувством собственного достоинства. Только как же я была рада скрыться в доме. И какое-то время так и стояла в темноте, прижимаясь спиной к двери.
Я стояла и думала, что мой личный список несоответствий растёт. Гусей я не ненавижу, а боюсь. Вопросы задаю, на которые и сама должна знать ответы. Да и в целом веду себя странно. Если так и дальше пойдёт, то расколют меня быстрее, чем я ожидаю. И чем мне это грозит? Ну если не костром, то точно психушкой.
Тут ещё и желудок предательски вякнул, напоминая о себе голодным спазмом. Всё правильно! За сегодня во мне осели только чашка чая да крохотный кусок пирога. А тем временем уже сгущались сумерки. Даже работая на скорой, я старалась питаться по расписанию. И изменять своим привычкам не собиралась. Как медик, я знала, что калорийное и полноценное питание — основа здоровья организма. Не знаю, что там ела прежняя хозяйка этого тела, но если придётся его ей возвращать (в чём я очень сильно сомневалась!), то получит она его в целости и сохранности, да ещё и изрядно посвежевшим. Если, конечно, меня не сожгут раньше.
Грустно вздохнув, я побрела в сторону кухни. Плутать на этот раз не пришлось — очень быстро я наткнулась на знакомый коридор, который и вывел меня к той самой двери, из которой утром вышла Марфа с подносом.
На кухне царила такая смесь ароматов, что у меня моментально закружилась голова. Пахло тушёными овощами, точно мясом и тёплым хлебом. Марфа над чем-то колдовала у большой печи, лихо орудуя деревянной ложкой в котелке. На звук моих шагов она обернулась, и на лицо её сразу же наползло сдержанно-вежливое выражение. Я ещё раньше поняла, что Марфа Северину недолюбливает, а сейчас осознала, что это ещё мягко сказано. Скорее, она терпит хозяйку по долгу службы.
— Ваше сиятельство, — слегка склонила кухарка голову. Я же почему-то вспомнила, с какой теплотой в голосе она сегодня разговаривала с графом. — Изволите обедать?
— Да, если можно, — постаралась я проговорить непринуждённо. Но от её тона мне стало сильно не по себе, даже захотелось поёжиться, хоть на кухне и было довольно жарко.
Марфа молча кивнула и принялась накладывать в миску похлёбку из чугунка. Всё проделывала быстро, умело, но так равнодушно, что я испытала приступ настоящей хандры. Видно, никто в этом запущенном поместье не привязан к Северине. И возможно, она не пример для подражания, но мне почему-то стало её жаль. А точнее, жалко мне стало себя.
Я ждала, сидя за столом. Всё так же молча Марфа поставила передо мной деревянную миску, источающую обалденный аромат с примесью каких-то незнакомых мне трав. И когда я попробовала похлёбку, то на какое-то время забыла обо всём остальном, до такой степени вкусной она мне показалась.
Несколько минут прошли в тишине. Я уплетала похлёбку, а Марфа вернулась к своим делам. К болтовне она явно не была расположена. Мне же отчего-то подумалось, что такие отношения у прислуги с хозяйкой установились уже давно. Ты меня не трогаешь, я — тебя. И обеих это устраивало. Эдакая привычная вежливая дистанция.
Мне ещё сильней захотелось как можно больше выяснить про жизнь прежней Северины. Кто она такая? Чем занималась? Как вела себя? Почему даже добродушная на первый взгляд кухарка держится с ней (со мной) настолько холодно?
— Марфа, — заговорила я, когда утолила первый голод. — Тебе не тяжело одной управляться почти со всем хозяйством?
Кухарка посмотрела на меня с удивлением. Понятно — такого вопроса она никак не ожидала от Северины.
— Как-то справляюсь, ваше сиятельство, — отозвалась она довольно сухо. А потом словно не удержавшись, добавила: — Раньше, конечно, полегче было. Когда барин ещё сам хозяйство вёл, да дом полон людей был…
А вот Ростислава она любила. Стоило только заговорить о нём, как и лицом кухарка поменялась, и в голосе появилась мягкость. Та самая, которую я уже слышала сегодня утром.
— А ты давно его знаешь?
Я очень постаралась, чтобы вопрос прозвучал естественно, как продолжение разговора. И, кажется, у меня получилось не вызвать новых подозрений. А возможно, Северина просто никогда не заговаривала с Марфой на эту тему.
— Почитай всю жизнь, — неожиданно улыбнулась кухарка. И это была её первая улыбка с момента нашего знакомства. — Я ещё его отца, покойного графа, помню. А уж молодого барина и вовсе с пелёнок нянчила, пока ему не наняли другую няньку.
Тёплые нотки из голоса Марфы испарились как по волшебству, стоило ей только перевести взгляд обратно на меня. Будто теплота это предназначалась исключительно графу и ни в коем случае не должна была распространяться на его жену.
— А меня… ты как хорошо знаешь? — рискнула я всё же уточнить. Уж очень мне хотелось выяснить природу её холодности.
Какое-то время Марфа молчала и посматривала на меня так, что даже зародилась надежда услышать что-то важное. Но потом она пожала плечами и отвернулась обратно к печи.
— Достаточно знаю, ваше сиятельство, — коротко проговорила.
И всё?! Это же не ответ… В нём столько недосказанного, что меня разобрала злоба. Захотелось шарахнуть по столу кулаком и выкрикнуть: «Что значит достаточно?! Значит ли это, что ты ни хрена меня не знаешь? Или ты знаешь обо мне что-то такое, о чём боишься заговорить?!»
Кое-как я доела похлёбку в полной тишине кухни. Ещё сложнее было совладать с собственными эмоциями и не сорваться на кухарке. И это мне было не свойственно. Видно, часть души Северины всё же осталась в её красивом теле и сейчас отравляла мою собственную не замутнённую ничем таким душу.
Я всё же нашла в себе силы поблагодарить Марфу за ужин, на что она лишь молча кивнула, не глядя на меня. Из кухни я вылетела пулей, чтобы не закипеть окончательно.
Глава 6
К наступлению темноты устала я так, словно не по замку бродила, а вагоны разгружала. Ещё и это чужое тело плохо слушалось команд моего мозга. Ноги, непривычные к старомодным жёстким туфлям, гудели. Юбка платья казалась тяжеленной. А голова пухла от всего того, что услышала сегодня и о чём передумала. Хотелось тупо рухнуть на кровать и вырубиться на пару часов, чтобы забыться.
Люся заявилась в мои покои как раз когда я собиралась осуществить задуманное. В руках девушка держала подсвечник с тремя свечами, что было кстати — в потёмках я уже ничего не видела, а как раздобыть свет, ума не прилагала.
— Ой, а чего же вы в темноте сидите, ваша светлость? — ахнула служанка.
— Что б я знала… — механически буркнула я себе под нос.
— Что? — поставила Люся подсвечник на стол. — Раздеться желаете, ваша светлость?
Ответить я не успела — Люся уже принялась ловко расшнуровывать корсет на моей спине.
— О да! — не сдержала я блаженного возгласа, когда удавка на мне расслабилась, позволяя расправиться лёгким. — Спасибо, Люся! — улыбнулась я почти счастливо, сама себе поражаясь, как мало мне стало нужно для счастья.
Пока Люся помогала мне освободиться от многослойного платья, я решила поприставать к ней снова с вопросами.
— Какой же огромный этот замок, — сказала я так, словно просто размышляла вслух. — В восточном крыле… там, кажется, половина комнат заперта? — посмотрела я на служанку.
Занята Люся была тем, что помогала мне снимать не менее пышную нижнюю юбку. Она лишь на секунду замешкалась, а потом вполне охотно ответила:
— Ой, барыня! Так почитай, всё восточное крыло заперто, да и половина комнат западного тоже. Открыты только ваши покои, его светлости да ещё пара гостевых комнат. Хотя гостевые зачем, не понимаю. Гостей я тут отродясь не видывала.
— Люся, а почему комнаты заперты? — напустила я на себя строгости. На всякий случай.
— Так… убирать-то некому, барыня, — испугалась Люся и принялась ещё усерднее развешивать на спинке стула моё платье. — Раньше тут, говорят, было аж пять горничных, а теперь вот одна я… за всем домом… И как мне за всеми комнатами уследить? Не успеваю я, барыня, — с мольбой в глазах смотрела на меня служанка. Кажется, она боялась, что я её поколочу сейчас. — Вот и позакрывали те, что без надобности. Чтоб хоть пыль оттуда зря не разносило.
Да пыли тут и без того хватает. Даже открытым комнатам не помешала бы влажная уборка. А то дышать же нечем, кроме пыли!
— А насколько там всё... плохо? — невольно понизила я голос, как будто кто-то мог нас услышать. — В закрытых комнатах.
Люся задумалась ненадолго, а потом пожала плечами и проговорила:
— Думаю, что плохо, барыня. Правда, сама я давно туда не заглядывала. Прошлым летом, например, в голубой гостиной, что на втором этаже западного крыла, потолок обвалился прямо посреди комнаты. Благо, пустовала она уже тогда, никого не пришибло. А в некоторых комнатах пол совсем прогнил. И ходить по нему опасно — того и гляди провалишься…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
