— Что это была за постановка? — перебила я опасную тему, в которую мы все влетели как-то ну очень остро. — Та, которая так и осталась проектом?
— Мы называли ее Ильеррская Севера, — хмыкнул Гроу.
— Не может быть! Вы собирались ставить шоу по истории Райяори Ламеррской?
Отец Вэйда посмотрел на меня еще чуть более пристально.
— Да. А что?
— Просто я писала по ней курсовую, и мой танец… — я осеклась. — Мое последнее выступление было о ней.
Договорить у нас не получилось: флайс пошел на снижение, наш основательно удлиннившийся кортеж — Халлораны, Вайдхэны, мы, все наши безопасники — заходили в воздушный коридор над зданием Совета Правления один за другим.
Мы опустились на верхнюю стоянку и в сопровождении Халлоранов первыми выдвинулись по зеркальному рукаву перехода в здание.
— Нас ждет предварительное внутреннее разбирательство, — произнес Дархарр Халлоран, — и по его результатам мы уже будем решать, что делать дальше.
— Допросите меня, — предложила я. — С помощью приказа.
— Если на вас действительно воздействовали отложенным приказом, это может вас убить. — Правящий и Председатель совета Аронгары посмотрел на меня в упор. — Или полностью разрушить ваш мозг и ваше сознание. Вы не знали об этом, ферна Ландерстерг?
Я вздохнула. Конечно, я знала. Я знала это все, но…
— Сделайте вид, что хотите меня допросить.
Халлоран сдвинул брови, а я продолжила:
— Я не могу выдвинуть встречное обвинение против Роархарна Вайдхэна. Потому что все, что я сейчас скажу, будет воспринято как действие под приказом и невменяемость. Но если он действительно что-то со мной сделал, он себя выдаст.
— Это…
— Отличная идея, — перебил сына Рэйнар Халлоран. А после обратился уже ко мне: — Как далеко вы готовы зайти, ферна Ландерстерг?
Я спокойно встретила его взгляд и ответила:
— Не дальше, чем зашел он.
Халлоран-старший прищурился, как будто меня изучал, но я уже привыкла к подобным взглядам. Такое было в порядке вещей с самого детства, когда я для начала стала той самой диковинкой — иртханесса, дочь сильнейшего иртхана, но без пламени. Потом это перекочевало во взрослую жизнь, когда я давала интервью, все пытались рассмотреть во мне что-то, невидимое глазу. Но почему-то именно сейчас я ощутила, что меня рассматривают на равных.
Халлоран-старший уже не правил, но он был легендой Аронгары, да и всего мира, пожалуй, и сейчас он смотрел на меня, как мог бы смотреть на правящего, с которым ему предстоит диалог. Осознание этого отозвалось внутри тонкой звенящей струной беспокойства, но я ее легко остановила. В конце концов, меня готовили к работе в дипломатическом корпусе. Не зря же я потратила столько лет на обучение и столько нервов на подготовку к экзаменам.
— Дархарр, — он кивнул сыну, и тот отдал приказ вальцгардам:
— Сопроводите Гранхарсенов в комнату ожидания.
Вэйд снова посмотрел на меня.
— Мне кажется, я заново узнаю тебя каждый день, Ятта Хеллирия Ландерстерг.
В том, что он вот так называет меня по имени — полным именем, было что-то особенное. Как и в том сумасшествии, что мы с ним разогнались от полного радиомолчания до чего-то… чему я и сама пока не могла дать определения за одни сутки? Справедливости ради, мы с ним общались и до вчерашнего дня, вот только наше вчерашнее общение я не помнила.
Но если бы мы были одни, я бы точно сказала ему, что рядом с ним я сама узнаю себя заново каждый день. Сейчас же просто коснулась его руки.
— Я пойду с ними, — произнесла Леона Халлоран, обращаясь больше к мужу, чем ко всем остальным. Я увидела, какими взглядами они обменялись, и поняла, что между ними все еще настолько же остро, как и было когда-то. И всю жизнь.
Когда я думала о своем союзе с Роа, я мечтала о чем-то подобном. Но чем взрослее мы становились, тем отчетливее я понимала, что мои чувства к нему никогда не перерастут наши обязанности. Я пыталась разбудить в себе что-то большее, но у меня не получилось. Наверное, это было к лучшему. Потому что если бы я испытывала рядом с ним даже десятую долю тех чувств, о которых грезила, его поступок превратил бы меня в пыль.
Хотя, если уж говорить откровенно, я бы точно не простила ему Нису. С такими чувствами измену простить нельзя.
Или можно?
Думать об этом сейчас было лишним, в особенности потому что мы с Халлоранами ушли в одну сторону, а Вэйд с семьей в другую. У нас забрали верхнюю одежду и выдали кольца с датчиками жизненных показателей и схемами здания Совета (на случай, если кто-то потеряется).
Мы свернули в сторону кольцевого коридора и оказались под куполом. Зимнее солнце лилось сквозь него, раскрашивая напольную фреску, изображающую совет правления древности и оборот дракона. Я не представляла, сколько ей лет (отец рассказывал о ней, еще когда я была маленькая), но фреска и впрямь выглядела впечатляюще.
Солнце падало на нее так, что оборот дракона казался реалистичным, как будто он вот-вот расправит крылья и взлетит. Долго на нее смотреть у меня не получилось, потому что Халлораны увели меня дальше, в один из коридоров-лучей, и спустя буквально пару минут мы оказались в кабинете-переговорной. Здесь солнце пробивалось сквозь жалюзи, строгая и лаконичная обстановка, количество стульев вокруг небольшого стола (всего четыре) говорили о том, что в этом кабинете проходят серьезные переговоры в очень узком кругу.
— Ферна Ландерстерг, — Дархарр отодвинул для меня стул, и я опустилась на него.
— Ятта, — Халлоран-старший посмотрел на меня. — То, что вы предлагаете — весьма опасный ход. Особенно учитывая, кто в этом замешан. Поэтому мне нужно знать все, что имеет значение, перед тем, как мы продолжим. Танна Гранхарсен обрисовала мне ситуацию в общих чертах, но мы сейчас балансируем на крайне тонком лезвии, с которого очень легко соскользнуть в бездну мирового конфликта.
— Особенно учитывая напряженность обстановки в целом, — поддержал отца Дархарр. Он смотрел на меня, и я встретила его взгляд прямым ответным взглядом в упор. Без тени стеснения.
— Я это понимаю. Но я вряд ли скажу что-то новое, кроме того, что вы уже знаете. Моя память и сознание сейчас не лучшие свидетели.
— И все-таки.
Я рассказала все, что смогла вспомнить. Начиная с нашей переписки с Вэйдом и заканчивая тем, что мне показала геолокация. Разумеется, это не было прямым доказательством причастности Роа, но это было хоть что-то. Он прекрасно понимал, на что идет, когда ломал мое сознание, поэтому, когда я говорила «не дальше, чем зашел он», я не кривила душой.
— Гранхарсен обвинил его в том же самом, — произнес Дархарр, когда я замолчала. — Точнее, он пришел с этим к его отцу. Но Вайдхэны сыграли на опережение.
— Не думаю, что сыграли все Вайдхэны, — сказала я.
— Почему вы так в этом уверены?
— Потому что я знаю эту семью.
— Вы знали, на что способен ваш будущий муж? — вопрос Дархарра прозвучал как выстрел в упор из лазерного пистолета. Меня поразил холод и жесткость в его голосе. Если не сказать жестокость.
— Нет, но я уверена, что Бенгарн Вайдхэн не из тех, кто станет такое прикрывать.
— Даже если ему придется оставить свой пост и поступиться своим мировым влиянием?
— Дархарр, — Халлоран-старший постучал пальцами по столу, привлекая к себе внимание.
Сын перевел на него взгляд такой же холодный, как фервернские многовековые льды.
— Нам осталось согласовать это с вашим отцом, Ятта, — произнес Рэйнар, — без его согласия мы, увы, не сможем этого сделать.
Дархарр коснулся коммуникатора.
— Ландерстерги идут к нам.
Ну что ж, мне осталось всего-ничего. Убедить отца в том, что мы должны сыграть в дипломатическую игру, ставки в которой сейчас высоки как никогда.
Мама с отцом вошли в переговорную буквально через минуту. Халлораны поднялись, встречая их, я осталась сидеть.
— Нет, — произнес отец, стоило нам всем разместиться за столом, а Дархарру — рассказать про наш план.
— Почему?! — вырвалось у меня.
— Потому что я лично беседовал с Роархарном Вайдхэном. У него не было причин это делать, а прикрывать Гранхарсена и выражать свое недоверие Бенгарну Вайдхэну я не собираюсь.
— Может, ты уже выразишь хоть чуточку доверия мне?! — вырвалось у меня.
— Мы с тобой уже все это обсуждали, Ятта.
— Вы можете нас оставить? — попросила я, посмотрев на Халлоранов. — Дайте мне десять минут наедине с отцом.
Рэйнар кивнул и поднялся первым, сын последовал за ним.
— Мама, ты тоже, пожалуйста, — попросила я.
У нее расширились глаза.
— Что значит — ты тоже? Мы семья, Ятта. У нас нет друг от друга секретов.
Секретов, может быть, и нет, но до взаимопонимания нам тоже далеко.
— Это значит, что мне нужно десять минут наедине с отцом.
— Это ничего не изменит, Ятта, — произнес он.
— Хорошо, пусть. Но мне нужны эти десять минут.
Мама нахмурилась, но потом все-таки поднялась и вышла. Мы остались вдвоем.
— Пап, посмотри на меня и скажи, я похожа на действующую под ментальным приказом? — Я положила руки на стол.
Мы сидели друг напротив друга, и я смотрела ему в глаза.
— Твое поведение, Ятта, говорит само за себя.
— Что именно? — Я подалась вперед.
— Раньше ты бы никогда не оставила семью.
Я покачала головой:
— Я вас не оставляла. Я просто встала на сторону того, кто ни в чем не виноват. Разве не этому ты меня всегда учил? Оценивать беспристрастно. Искать компромисс между принципами и наилучшим решением? Если это возможно.
Теперь уже нахмурился отец:
— При чем тут это?
— При том, что ты считаешь, что я действовала на эмоциях. Но это не так. Точнее, я действовала не только на эмоциях. Я не считаю, что Вэйд причинил мне вред.
— Вэйд?!
— Я считаю, что это Роа, и вот почему. Я забыла все что я помнила, начиная с того самого момента, как вошла к нему в комнату после нашей ссоры. С Вэйдом мы не виделись в тот момент, и у меня есть все основания предполагать, что он отдал мне первый приказ тогда.
Отец нахмурился еще сильнее.
— Ятта, это…
— Я не говорила об этом Халлоранам. Пока. Но сравни две ситуации: я не помню ничего о вчерашнем дне и я не помню ничего про то утро.
— Арден сказал, что это последствия взаимодействия с глубоководными, Ятта. Не выдумывай.
— Но что, если я не выдумываю? Просто на минуточку предположи, что Роа что-то не понравилось. В том, как повернулся наш разговор…
— Роа — твой жених с детства, Ятта. Зачем ему тебе вредить? Собственной жене?
— Он мне не жених с тех самых пор, как я узнала про Нису. Но дело не только в этом. Мы оба наделали кучу ошибок, и… он мог захотеть это исправить.
— Если бы он захотел это исправить, ты бы забыла про Нису. В первую очередь.
— Резонно. Но я хочу убедиться в том, что я ошибаюсь. Я хочу быть уверена в том, что Роа не отдавал мне приказ. Ты веришь в одно, я в другое, но правда в том, что ни у тебя, ни у меня нет доказательств. И их не будет, пока кто-то — кто бы это ни сделал, не скажет правду. Или же, если Роа этого не делал, мы просто узнаем, что это не так. Тогда я извинюсь. При всех. Я попрошу прощения за то, что не поверила ему сразу. Просто дайте мне этот шанс. Шанс понять, что тот, с кем я собиралась связать жизнь, не хотел осознанно мне навредить.
Отец долго смотрел на меня и молчал. Так долго, что я думала, что мои слова так по-прежнему не смогли его убедить. Но потом он сказал:
— Хорошо.
— Хорошо? — Я не поверила своим ушам.
— Но ты должна мне кое-что пообещать, Ятта.
— Что именно?
— Как бы это все ни закончилось, ты больше не приблизишься к Вэйдгрейну Гранхарсену.
Даже если я его люблю?
Я споткнулась о свои мысли, выбившие меня из равновесия.
— Это условие для того, чтобы отомстить Джерману Гранхарсену?
— При чем тут Джерман Гранхарсен?!
