Темная дверь открывается почти беззвучно. Делаю шаг под строгим надзором и вижу у окна красивую девушку с рыжими, как у богини, волосами. Стройная, высокая, но одета как и все в академическую форму. Лишь осанка и украшения с драгоценными камнями на воротнике и лацканах выдают особенный статус.
Лицо у принцессы белое идеальное, лишеное всяких пятен и прочих изъянов. На щеках нет румянца. Глаза голубые, как безоблачное весеннее небо.
Принцесса прекрасна и воистину похожа на богиню. Точнее, на те образы Глеи, которые стоят в храмах.
— Это она? — Лика обращается не ко мне, а к той, что меня привела.
— Она, Ваше Высочество. — Склоняет голову шатенка.
— Говорят, утром ты устроила переполох, — вот теперь принцесса обращается ко мне.
Ее интонации, голос, звучащий будто песня, даже движения настолько неестественны, что вновь вызывают ассоциацию с чем-то божественным. Хотя, возможно, я путаю божественное с королевским.
Но сейчас не об этом, нужно сосредоточиться на том, как пережить эту встречу.
— Переполох в общежитии действительно случился, Ваше Высочество, но устроила его не я, — отвечаю максимально вежливо и в точности повторяю поклон, который сделала шатенка, чтобы ни в коем случае не проявить неуважение к наследнице королевской крови.
Слышу недовольное “хм” и лишь сейчас замечаю, что в комнате есть еще кое-кто. Та самая старшекурсница, которая привела девчонок к моей двери, сжавшись, как провинившийся ребенок, сидит в дальнем углу.
— Девочки пришли, чтобы объяснить тебе правила. Никто не подходит к наследникам Святых без приглашения. Тем более безродные. Но ты мало того, что отказалась признать вину, так еще и подставила их под наказание. Станешь отрицать? — спрашивает принцесса.
Ее звучит мелодично и тихо, но угроза пропитывает воздух.
— Девочки действительно пришли ко мне. Я готова была принять наказание и встала на колени, Ваше Высочество, — стараюсь говорить спокойно, а нервы бушуют так, что ладони потеют.
— В самом деле, встала на колени? Ты не говорила, — Лика кидает недовольный взгляд на старшекурсницу, и только та собирается открыть рот, как я продолжаю:
— В этот момент и вошла смотрительница. В коридоре было много девочек, они все видели, — повторяю я и спешу добавить, пока у меня не забрали слово. — У меня нет ни рода, ни статуса, Ваше Высочество. Даже магия слаба. Я прекрасно понимаю, что в любой момент могу быть отчислена. Стала бы я рисковать всем, когда тихая учеба в академии — мой единственный шанс на безбедное будущее?
Принцесса наклоняет голову и задумчиво смотрит. Скорее всего, она не привыкла к ждала чего-то вроде падения в ноги и криков о пощаде, но этим я бы точно себя не спасла.
А судя по тому, как дергается уголок ее бледно-розовых губ, моя речь показалась Лике разумной, а я, возможно, понравилась.
— Ваше Высочество, позвольте сказать, — обращается та самая старшекурсница, чувствуя, что ее жалобы могут обернуться против нее.
И, положа руку на сердце, зла на нее не держу, даже несмотря на то, что пару часов назад она пыталась запереть нас с Ишей в комнате и избить. Я бы забыла это и жила дальше, но сейчас выбор не велик.
Либо я смогу убедить принцессу, что не буду помехой, либо мне конец.
— Говори, — разрешает Лика.
И старшекурсница с жаром выпаливает целую речь:
— Она упорно отказалась извиняться. Дерзила. Потом резко встала на колени! Она специально это сделала, чтобы нас наказали! И к наследнику Святых тоже полезла специально, а говорит, что не знала, кто он! Она хитрая лиса, Ваше Высочество.
— Да? — в свойственной ей мелодичной манере переспрашивает Лика, а затем смотрит на меня убийственным взглядом. — Ты утверждала, что не намеренно подошла к Дэмиану?
— Если двое идут по разным дорогам, но сталкиваются на перекрестке, это запланированная встреча? Если кого-то запирают в кабинете, а он, выбираясь из окна, падает к ногам наследника Святых, есть ли в этом намерение, Ваше Высочество? А что касается смотрительницы… Откуда мне было знать, когда она придет, если я провела всего одну ночь в общежитии для адептов? К тому же, когда смотрительница спросила меня, почему я стою на коленях, я не хотела создавать проблем, и сказала, что уронила заколку, — отвечаю я, и в этот момент принцесса подозрительно прищуривается, словно пытаясь понять, правду ли я ей говорю.
— Занятно, — отмечает она спустя несколько мучительно долгих секунд молчания. — Мне сообщили, что ты дочь рыбака.
— Это так, Ваше Высочество.
— Слишком сообразительна для простолюдинки.
— Беднякам нужно знать свое место и быть сообразительным ровно настолько, чтобы не раздражать господ и не угодить в беду. А раз я угодила, значит, не так уж и сообразительна. Но обещаю, что впредь буду вдвойне осмотрительной, — говорю принцессе, и в уголке ее губ вновь появляется едва заметная улыбка.
— Что ж, Яра Шторм. На первый раз я тебя отпущу. Но! Если узнаю, что ты меня обманула, то ты снова выпадешь из окна. На этот раз с верхнего этажа башни, — предупреждать принцесса, и кровь стынет в жилах.
Но на лучший исход и рассчитывать было бы глупо.
— Уведите. — отдает она приказ.
Девчонки, которые привели меня сюда, указывают на выход. Едва я пересекаю порог, дверь за спиной закрывается. Вокруг такая тишина, что слышно, как кровь шумит в ушах. Ни голосов, ни шагов, ни гула ветра. Я одна. И я избежала гнева самой дочери короля, но радости нет.
Дрожь бродит по телу. Сердце, которому я велела замереть на время дебатов, теперь бьется как бешеное, и дико хочется реветь навзрыд от нервов.
Вот уж не думала, что, попав в академию заклинателей, в первый же учебный день окажусь на пороге ковре у самой принцессы. Но вышла живой. Хотя чувство такое, будто без половины души осталась.
Еще одной подобной аудиенции я точно не переживу, так что нужно быть осторожнее и учиться. А для учебы нужен злосчастный камертон. Точнее, подделка, с которой я продержусь до стипендии. И, чтобы она выглядела, как настоящая, мне нужно изучить хотя бы пару книг. Потому и иду в библиотеку.
Недовольная дама на вопрос о том, где находятся книги по артефакторике, отправляет в самый дальний угол зала. Солнце сюда почти не заглядывает. Воздух душный, пропитанный запахом старой бумаги, пыли и чернил.
И уже спустя пару часов изучения видов камертонов, их сплавов, правильного нанесения рун, меня клонит в сон. А может быть, дело в том, что не выспалась из-за кошмара.
Тру лицо и мочки ушей, как учила мама, чтобы взбодриться, но буквы перед глазами все равно сливаются и наступает темнота, а затем тишину, объявшую меня невидимым теплым пледом, нарушает чей-то голос:
— Ты с ума сошел?!
Вскакиваю, моргаю несколько раз, но в глазах по-прежнему темно. Нет. Темно не в глазах, а во всей библиотеке. За окнами уже вовсю царствует ночь.
Выходит, я уснула, а госпожа-библиотекарь меня не заметила?
— Тише, — вновь раздается голос, на этот раз мужской, а не женский.
И возня.
— Ты издеваешься? Зачем ты заманил меня сюда?
Тихо поднимаюсь со стула и выглядываю из-за стеллажа. Тусклый лунный свет толком не освещает лица, но этот голос невозможно не узнать.
Ее Высочество. Вот уж угораздило меня здесь оказаться!
— Ты избегаешь меня на людях! Что еще мне оставалось? — вновь мужской голос в ответ.
Суровый, раздраженный.
Мне точно не стоит здесь быть и тем более смотреть, но мужчина хватает Лику за руку, подается вперед, и в этот момент лунный свет падает ему на лицо.
Ранд Сэйхар!
От шока отшатываюсь и задеваю свечу а столе. Но, хвала богам, никто не замечает шороха — все заняты собой.
— Может, ты забыл, чья я невеста? — цедит сквозь зубы принцесса.
Выдергивает руку, а уходить не спешит.
— Невеста? — с ядом переспрашивает Ранд, его губы его искажает горькая ухмылка. — Ты еще не невеста. Не было помолвки. И это не твой выбор, а политический союз.
— Нет, Ранд. Это мой выбор. Дэмиан — мой выбор! — заявляет она без тени сомнений.
— Но ты ему не нужна!
— А вот это уже не твое дело! И что бы ты ни говорил, именно он станет моим мужем!
— Как же ты легко меня забыла, Лика. А может, дело в том, что Дэм наследует статус Святых, а не я?!
Пощечина. Такая громкая, что вздрагиваю и наконец-то прихожу в себя. Прячусь и слышу, как громко стучат каблуки Ее Высочества. А вот Ранд… Он все еще здесь?
Проклинаю все на свете и отсчитываю секунды в надежде, что куратор тоже скоро уйдет. А может, уже ушел?
Шагов не слышала, но и Ранд Сэйхар не слон, а натренированный заклинатель, — мог уйти незаметно.
Выжидаю еще несколько минут, нервно переминая воск свечи в пальцах, а затем медленно выглядываю, но вместо небольшого холла упираюсь взглядом в металлический блеск пуговиц.
— И много ты успела услышать?
Глава 6. Нехороший договор
Пячусь, а мозг в долю секунды подкидывает варианты событий. И ни один из них мне не нравится.
Скажу правду — мне конец! Подслушала вовсе не безобидный разговор. Видела, как дали пощечину. Но и если смолчу, тоже не миновать наказания — я нарушила устав. Ночью не в комнате, а в библиотеке.
Да какого демона этих двоих занесло именно сюда? Взвыть бы со злости, но чем это поможет?
Проглатываю колючий ком, застрявший в горле, и вновь смотрю на Ранда.
— А? — Включаю все свое мастерство и, чуть не зевая, прикрываю рот рукой. — Куратор Сэйхар, это вы?
Ранд, как назло, кажется, такой же проницательный, как и наследник. Прищуривается и внимательно всматривается в мое лицо.
— Хочешь сказать, что спала и не слышала, что здесь происходило? — спрашивает он.
Вместо ответа подношу пальцы к ушам и делаю вид, что достаю кусочки воска.
— Простите, куратор. Когда учусь, всегда закрываю уши, чтобы не отвлекаться на шум. Что вы спросили?
— В самом деле, не слышала?
Ранд в недоумении. Смотрит то на воск, то на меня.
Сейчас стоило бы изобразить полное непонимание, а я вместо этого, возможно, совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но… У семьи Шторм есть правило: «Смекалку применяй во всем, а хитрость — только против подлого врага».
И как бы ни была опасна для меня ситуация, Ранд подлым врагом не является. Потому и смотрю ему прямо в глаза с грустной полуулыбкой.
— Куратор Сэйхар, я читала и, видимо, задревама от усталости. Я хочу стать заклинателем, и кроме своей цели ничего не вижу, не слышу и знать не хочу. Пожалуйста, не втягивайте меня в это. — прошу его от всего сердца.
И всем видом даю понять, что ни за что и никому ничего не скажу. Потому что знаю цену.
Ранд считывает все по взгляду. Злится, а я молю богиню и надеюсь, что не зря решила поступить именно так, а не притворяться до самого конца.
— Мне не нужны проблемы, — искренне добавляю я.
— Обычно те, кто так говорит, вообще не умеют жить без проблем, — цедит Ранд и косится на стол. — Проще было бы сразу пойти на артефакторный завод, учитывая твой вкус на книги.
— А? — удивляюсь, а затем соображаю. — Ах да, артефакты… Дело в том… что мой камертон забрал ваш брат. Я хотела сделать новый.
— Сделать камертон? — Ранда почему-то удивляет лишь эта часть. А про “забрал” он словно не услышал. — Не припомню таких отчаянных адептов в академии.
— Отчаянные времена…
Ранд усмехается, однако…
— За находчивость хвалю. За «чтение с воском» особенно. Однако это не отменит наказание за нарушение правил, — предупреждает он.
Вот и приговор.
И знала ведь! Знала, что нужно идти до последнего, что нужно играть до конца, но не стала!
А теперь вся семья за мою честность поплатится.
Молодец, Яра, умница!
— Разве что, мы с тобой договоримся, — вдруг добавляет куратор.
— Договоримся о чем? — спохватилась я, и угасшая надежда вновь воскресает.
— Ты не рассказываешь о том, что здесь «не слышала». А я сделаю вид, что не видел тебя в библиотеке после комендантского часа.
Богиня всемилостивая, ты не оставила меня!
— Спасибо, куратор Сэйхар! — отзываюсь я и протягиваю руку, чуточку позабыв, что манеры у элиты другие.
Но Ранд в отличие от брата, лишь улыбается и шутливо пожимает руку. И именно в этот момент замирает на секунду.
— Что-то не так? — напрягаюсь до кончиков пальцев.
— Руки в мозолях. Занималась боевой магией? А может, встречала демонов раньше? — как-то слишком подозрительно прищуривается он.
— Всего-лишь чистила рыбу, куратор. Я из Парама, он там ткатских фабрик и много рыбаков.
— Дочь рыбака, значит. Еще занимательней, — протягивает Ранд. Отпускает мою руку но не меня. — А как ты обнаружила остаточную демоничекую ауру в книге?
— Тогда камертон был еще цел. Думаю, дело в нем.
— А после? В кармане профессора.
Так и знала, что это не скоро забудут. И что ему сейчас сказать? Вряд ли он будет таким же понимающим, как Ривз.
— Ладно. Не стану тебя мучить. — Хвала богине, Ранд сам заканчивает пытку. — Но условия сделки хочу поменять. Старательных людей нужно поддерживать. Вернуть тебе камертон я не смогу. Сделать новый у тебя не хватит сейчас навыков. Так что я сам дам тебе новый, а ты…
— Что я? — тороплю куратора, ибо он очень не вовремя решил взять паузу.
— С тебя твое молчание и одна услуга, адептка Шторм.
— Услуга? — переспрашиваю я, ибо это последнее, что я ожидала услышать.
— В академии, как и в будущем, в рядах заклинателей, очень важно иметь надежных союзников. Когда мне потребуется помощь, я попрошу тебя об одолжении. О приличном одолжении, адептка Шторм. И хочу быть уверен, что ты мне не откажешь, — говорит Ранд.
А я даже не знаю, что ответить.
Странно все это, но выбора нет. Нет с тех самых пор, как я переступила порог академии.
— Вы обещали, что просьба будет приличной, — на всякий случай повторяю я.
— И лично тебе не навредит. Я не разбойник с лесной дороги, а куратор заклинателей, Яра, — напоминает Сэйхар-старший и вновь протягивает руку.
Но в этот раз кончики его пальцев светятся золотистыми искрами. Значит, желает закрепить договор магией.
Мне все меньше нравится происходящее. Потому что такие договоры давно запрещены на законодательном уровне. Но где я добуду камертон к завтрашнему дню?
Даже если бы и начала сейчас пытаться его собрать самостоятельно, потребовалось бы не меньше трех дней. И это с учетом, что я смогу найти все необходимое.
Да и рабочий артефакт лучше подделки. Меньше рисков, больше шансов увеличить силу и дорасти до еще одного кольца.
— Хорошо, — соглашаюсь и протягиваю руку, хотя нутром чувствую, что зря.
Магия теплым покалыванием проходится по пальцам и ладони. А на запястье после рукопожатия тает едва заметный треугольник.
— Договор заключен, — сообщает куратор и отстраняется.
— Завтра мой посыльный найдет тебя перед первым занятием и передаст камертон. А ночь рекомендую провести тут. По коридорам гуляют коменданты. Будет очень жаль, если тебя отчислят, — подмигивает брат моего врага, а затем, кивнув вместо прощания, уходит, тихо закрыв за собой дверь библиотеки.
М-да…
Вот умеешь ты весело жить, Ярочка Шторм! Уже и задолжать успела, и правила нарушить.
Хвала павшей богине, обошлось. Но что делать до утра? Вдруг еще кто-то войдет?
Вернув книги по артефактам на место, беру другие, которые проходят по учебной программе, и усаживаюсь возле окна, чтобы лунный свет хоть как-то освещал страницы.
Сон нагоняет через пару часов, но быть обнаруженной спящей в библиотеке — все равно что позволить всем усилиям пропасть. Потому держусь до самого утра, отсчитывая смертельно долгие секунды.
Как только стрелка часов падает на шесть, спешу к двери библиотеки, чтобы не столкнуться с хозяйкой этого места.
Выскальзываю в коридор и диву даюсь, какой умиротворенной и пустой кажется академия в эти часы. Адептов нет. Проверяющие уже не ходят, так как комендантский час окончен. Лишь дворники собирают метлами жухлые листья кленов.
Проскальзываю, дрожа от утренней прохлады, мимо них в нужную башню и быстро, как только могу, добираюсь на шестой этаж. Едва прикладываю ключ к замку, как дверь открывается.
— Яра! Где ты была всю ночь?! — выпаливает Иша с порога, и я тут же заталкиваю ее в комнату.
— Тише. Хочешь весь этаж разбудить?
— Прости, я не подумала. Переживала, вдруг с тобой что-то случилось, — шепчет она.
И вот теперь я чувствую вину.
— Это ты прости, что не предупредила. Уснула в библиотеке, — говорю подруге и замечаю собственное отражение в зеркале.
Вид у меня такой, будто каретой переехало. Если складки на форме еще можно как-то пригладить, то синяки под глазами и красноту на белках не спрячешь.
— Пока меня не было, ничего не случилось? — интересуюсь у Иши и попутно собираю учебные принадлежности в сумку.
— Девчонки Рузанны приходили. Они караулили тебя до самого отбоя.
Вот же демоны! Не отстанут ведь так просто!
— Они тебе ничего не сделали?
— Нет, — заверяет Иша.
Ну, хоть что-то хорошее.
— Ладно. Давай собираться на занятия, — предлагаю подруге.
И пока Иша одевается, я трижды умываю лицо. Особо не помогает, я выгляжу настолько измученной, что едва придя на занятия, сразу получаю замечание.
— Что это с Пугалом? Форма помятая, глаза красные. Интересно, где она провела ночь? — заявляет Рузанна, стоя у дверей нужного нам кабинета, и будто бы обращается как к подругам.
Но говорит так громко, что половина коридора может услышать.
— А я видела, как она утром возвращалась в общежитие! — спешит доложить одна из приспешниц.
Чтоб ее!
— Уж не за богом академии ты всю ночь бегала? — прищуривается рыжая, расталкивая подруг, и подходит ко мне вплотную.
— Варила эликсиры от сквернословия. Хочешь, поделюсь? — огрызаюсь я, и тут раздается голос.
Громкий. Мужской.
— Кто здесь Яра Шторм?
Сквозь толпу пробирается незнакомый блондин и, видимо, будучи уже осведомленным о том, как я выгляжу, протягивает сверток с многозначительным взглядом. Внутри, судя по форме, обещанный Рандом камертон.
— Спасибо, — киваю и прячу драгоценный сверток в сумку, даже не взглянув внутрь. Вокруг слишком много глаз.
Парень, кивнув, уходит, а свита Рузанны вспыхивает злостью.
— Ты посмотри на нее! Времени не теряет, бессовестная! Что это он тебе передал? От кого?! — рычит рыжая, а я старательно ее игнорирую. — Я с кем говорю, Пугало?
Хвала павшей богине, долго терпеть не приходится. Двери кабинета открываются, и профессор, на этот раз мне хорошо знакомый, велит всем занять места.
Как только суета в рядах столов стихает, Ривз щелкает пальцами, и двери в небольшом кабинете с грохотом закрываются.
— Добро пожаловать на демонологию, адепты. Но прежде, чем мы приступим к занятию, давайте вспомним, как и почему появились заклинатели и демоны. А главное, зачем, — говорит он, внимательно глядя на адептов.
— Вы должны знать ответы на эти вопросы, чтобы понимать важность возложенной на вас миссии, — добавляет профессор, а затем смотрит на Рузанну. — Вы. Расскажите о зарождении мира. Ничего не упускайте!
— Эриас, наш мир, как и любой другой мир во вселенной, создали сами Творцы. Сначала они населяли его существами, созданными по своему подобию. Их нарекли демонами, профессор, — отвечает рыжая.
— А что означает слово “демон”, вы знаете, адепт?
Рузанна теряется, а я ловлю себя на том, что не зря все-таки провела ночь в библиотеке. Но руку не тяну. Надо закрыть конфликт, а не давать новые поводы для злости или зависти.
— “Подобный Диану”, профессор! Подобный одному из двух Великих Творцов! — выпаливает вдруг Иша и отхватывает порцию ядовитых взглядов от свиты Рузанны.
— Верно, — кивает Ривз и вновь смотрит на Рузанну. — Что было дальше?
— Демоны, будучи нетерпимыми и гордыми, развязали междоусобную войну. Отреклись от самих создателей. И тогда Творцы велели Шаду, самому первому демону, уничтожить братьев. Взамен демонам Творцы создали похожих существ, но лишенных магии. Зато наделили их добрыми сердцами. Теми существами были люди. “От сердца Леи”, она же Глея, смею полагать. Однако Шад был возмущен поступком Творцов. Он считал, что братьев заменили никчемными существами, и убеждал, что люди хуже демонов.
— Почему он так считал? — спрашивает профессор.
Рузанна стихает, а Иша опять тянет руку.
— Не надо, — прошу ее, но подруга словно не слышит.
Ох и навлечет она на себя беду.
— Говорите, — позволяет ей Ривз.
— Шад считал, что демоны прямолинейны и честны в своих мыслях и поступках, а люди коварны и скрытны. Он не желал перед ними преклоняться и отрекся от Творцов. Обещал доказать, что пробудит истинное зло в каждом человеческом сердце, и докажет Творцам их ошибку. Шад сотни лет соблазнял людей, выискивая их слабости. Он создал из заблудших душ целую армию собственных демонов, чтобы стереть с лица Эриаса любимых созданий Творцов. Тогда и появилась первая смертная с магией, равной по силе демонам. Она была первой заклинательницей, ставшей потом богиней! — выпаливает Иша с таким огнем в глазах, что даже не замечает, как на нее все косятся.
Все, теперь нам обеим беды не миновать.
— Верно. А как именно Глея получила магию, которая до этого была доступна лишь демонам? — спрашивает профессор, и в этот раз, как бы Иша ни тянула руку, ждет ответа от других.
Но смельчаков не находится. Более того, адепты злобно косятся на Ишу.
— Ладно, раз другие не интересовались историей мира, то прошу, отвечайте, — разрешает ей профессор.
— По этому поводу ходило много домыслов. Но основная теория в том, что мать Глеи продала душу демону и попросила для дочери магии, чтобы та смогла защищаться от демонов. Девочка росла, становилась сильнее и стала защищать не только себя, но и других. Более того, она смогла делиться своей магией и научила Святых борьбе с демонами. Двузубая заколка в ее волосах была первым камертоном, обнаружавшим даже самых скрытных демонов.
— Отлично, адептка! Вам всем нужно брать с нее пример! — хвалит профессор, а затем продолжает сам. — В то время Шад и подумать не мог, что люди на такое способны. Но Глея дала отпор, стала защитницей слабых и угнетенных. Она спасала не только тела, но и искалеченные демонами души людей. Потому ее и назвали Богиней. На нее уповали все, ведь Творцы покинули мир. Тогда и случилась самая страшная битва. Кто знает, чем она закончилась?
В этот раз профессор кидает взгляд на меня.
— Богиня, поняв, что в войне прольется много крови, обманом заманила Шада и его демонов в холодные земли и запечатала их там ценой своей жизни, а тело ее разлетелось по свету тысячей светлячков, — говорю то, что детям обычно читают, как сказку на ночь.
По крайней мере, мне так рассказывала мама. А потом я эту же историю рассказывала Айе.
— Почти верно, — одобряет профессор. — Богиня отдала свою силу ученикам. Тем, кого мы зовем нынче Святыми. И они запечатали Шада и демонов в ловушке. И да, наша богиня принесла себя в жертву, став последней печатью Туманной Стены, а ее тело разлетелось светлячками. Ходили поверья, что однажды богиня вернется, и с тех пор всех рыжих девушек проверяли на способности, но увы, чудо так и не случилось. Богиня пала за то, чтобы мы спокойно жить, ничего не опасаясь. Двести лет мы поддерживаем Стену и уничтожаем тех, кто пробирается к нам через трещины в ней. Наш враг — демоны, потому смута среди заклинателей сродни поражению еще до начала боя. Поняли ли вы теперь мой урок, друзья?
Адепты старательно кивают, заискивая перед профессором, но все равно косятся. И уже не только на меня, но и на Ишу.
И судя по их взглядам, ничего хорошего по окончании лекции нас не ждет. Потому, когда профессор произносит это страшное слово “Свободны”, мы с Ишей встаем самыми последними, и как можно медленнее двигаемся к выходу, как вдруг…
— Адепт Шторм, — раздается голос в спину. — Задержитесь.
Под пристальные взгляды адептов отхожу от толпы в сторону кафедры.
Зал быстро пустеет, но вместе с этим нарастает тревога.
— Я сделала что-то не так, профессор? — спрашиваю, стараясь заставить голос звучать ровно.
— Вовсе нет. Но я хочу кое в чем разобраться, — говорит Ривз и, бакенбарды приподнимаются в улыбке. Но стоит ли этому доверять?
— В чем именно, профессор? — аккуратно уточняю я.
— Мне любопытно, как именно ты поняла, где находился последний демон во время последнего вступительного экзамена?
Приплыли. Но я и не надеялась, что все забудут.
— Пока вы обучали нас и готовили к экзаменам, я заметила, что вы все важные вещи кладете именно в этот карман. Предположила, что кто-то сдал экзамен раньше меня, и в вашем кармане будет нужный артефакт, — сообщаю профессору менее опасную, как мне кажется, правду.
Ведь я правда наблюдала. А тот факт, что почувствовала без камертона, лучше всего скрыть.
— Вот как? Отчего же мне сейчас кажется, что ты сейчас лукавишь? Где твой камертон? — восклицает профессор и прищуривает светло-голубые, почти выцветшие глаза.
— Здесь, — едва я тянусь за свертком, который передал мне наставник Ранд, как профессор останавливает.
— Не доставай. Воспользуйся этим. — Профессор достает из-за пазухи красивый камертон золотистого цвета и кладет на край кафедры. —- Если сейчас пройдешь испытание, я закрою глаза на твою хитрость с экзаменом. Ну же!
И, пока я поднимаю вещицу изысканной красоты, Ривз кладет рядом два темных камня.
