Перейти к содержанию

Двадцать два несчастья. Книга 11

Автор:

Категория
Попаданцы
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
21.10.2026

Аннотация

Как гласит пословица, всем сестрам по серьгам. Вот и доктор Епиходов решил, что пора бы уже закрыть старые долги: поощрить друзей и наказать врагов. Никто не должен остаться обделенным, даже Ачиков. Вот только что из этого в результате выйдет — спрогнозировать сложно. А Система словно взбесилась: подкидывает и подкидывает загадки. И да, с сожравшими Vasorelaxin-X мужиками тоже нужно что-то решать, и срочно! Примечания автора: Все описанные в книге медицинские ситуации, действия персонажей, комментарии о здоровье, питании и образе жизни представлены исключительно в художественных целях. Они не являются врачебными рекомендациями, не предназначены для самостоятельной диагностики или лечения и не заменяют консультацию квалифицированного специалиста. Перед применением любых методов, описанных в тексте, необходимо обращаться к врачу.

Читать «Двадцать два несчастья. Книга 11» — Данияр Сугралинов онлайн

Страница 4 из 4

— Ну, я бы так не сказала, что прям подрались. Но Прохор Евграфович его так толкнул, что Сережа повалился на диван и больше уже не вставал, помешать мне не пытался.

— Понятно, — озадаченно сказал я.

— Я просто забрала свои вещи, а еще мы с Прохором Евграфовичем вынесли мой телевизор. Сергею Кузьмичу это очень не понравилось, но у нас же во флигеле телевизора нет. А так бы хоть на кухне поставили — мы, пока едим, могли бы смотреть. Мы же с Ниной Илларионовной, как оказалось, смотрим один турецкий сериал «Пламя любви и ветер мести», очень толковый. Кстати, и Элен тоже его смотрит. А сейчас не получается смотреть, уже двадцать четыре серии пропустили, это же ужас.

— Ну да, — согласился я. — Не досмотреть сериал — это, конечно, ужас.

— Ох, не говорите. Тем более там вторая сестра тоже исчезла…

— Так что там Чепайкин? — перевел я мысли Сашули в более конструктивное русло. — В смысле, почему он тетю Нину бросил?

— Ах да, с Чепайкиным я тоже поговорила.

— И что?

— А ничего. Он конкретно ничего не говорит. Когда я начала его расспрашивать, вызверился и сказал, что это не мое дело, точнее, даже не так: не мое собачье дело. Ну, вы же знаете Чепайкина, какой он.

— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал я.

— А Наиль уехал в Йошкар-Олу, так что я тоже ничего сказать не могу. Ева сейчас в Казани. Ну а Элен вот вернулась и продолжает заниматься по вашей программе плюс мои процедуры. Говорит, что давно себя так хорошо не чувствовала. Вы бы видели, какой забор она там воздвигла! — Сашуля хохотнула. — Из снега! Прохор Евграфович хотел было помочь, но она не пустила. Сама все.

— Понятно. То есть у вас, в общем, все нормально. На всякий случай присмотрите за теми мужиками внимательнее. Записывайте все показатели в журнал, я приеду — проанализирую. И, если этот Колян пришел в себя, его, наверное, надо покормить…

— Ну да, покормим. Я потом вам отчитаюсь, — сказала Сашуля, и мы распрощались.

Да, дела. И вроде бы нужно поскорее к ним, пока без меня там еще что-то не случилось, но права была Алена Петровна, у меня и в Москве есть важные дела. К примеру…

Черт, завтра же обещал вечером пойти в гости вместе с Борькой и Марусей! А нормального костюма у меня и нет. И денег тоже нет.

Недолго думая, я позвонил Алисе Олеговне.

— Алло, — откликнулась она недовольно.

— Алиса, привет! — сказал я. — Извини, что поздно, но…

— Да, поздно, Сергей, — холодно произнесла она. — Я уже собиралась отдыхать, у меня, между прочим, ванна с коллагеном остывает, и не хочу ничего неприятного слышать на ночь глядя. Что опять случилось?

— Алиса, можешь скинуть мне тысяч триста-четыреста на карту? В счет тех дивидендов, которые обещала начислить в январе.

— Что, прижало? — едко спросила она.

— Прижало, — не стал отрицать я. — Дорогой город, Москва.

— Так ты там, что ли? — Голос ее потеплел, я прямо увидел, как она улыбается. — Хорошо, сейчас пришлю. Крутишь мной, как хочешь, Сережа!

— Спасибо!

— Пожалуйста, — буркнула она и отключилась.

Минуты через три, когда я заканчивал одеваться, пришло банковское уведомление о пополнении карты на полмиллиона рублей от Юмашевой А. О.

Вот и славно. Как там оно дальше будет — посмотрим, но сейчас деньги есть и в кредиты лезть не придется.

Рассчитавшись за Сандуны, я собрался было домой к Алене Петровне, на Таганку, когда мне снова позвонили.

И на этот раз Ирина. Как бы мне ни хотелось сбросить звонок, поговорить было нужно. Выясню, чего она добивается, уж больно назойливо пробивается, а заодно попробую сам сблизиться. Пора уже начать копать самому, а не надеяться только на Караянниса.

— Слушаю вас, Ирина Павловна, — сказал я, отвечая на вызов, но демонстративно выбрав формальный стиль разговора.

— Сережа, ты почему не отвечаешь? — весело спросила она. — Ты же в Москве?

Видимо, от того, что она наконец дозвонилась, голос у нее звучал куда приветливее, чем мог бы после четырнадцати пропущенных. В той жизни она бы уже верещала в трубку.

— Да, Ирина Павловна, в Москве, — не стал отрицать я.

— Я уж думала, ты совсем пропал в этих своих Норках!

— Да в бане я был. В парилку с телефоном не ходят, так что вы уж извините.

— Мог бы и сам перезвонить! — предъявила она. — А где парился?

— В Сандунах.

— В Сандунах… — задумчиво повторила она. — Ну ладно, ты молодец, мой покойный муж тоже там частенько бывал. Медом вам, что ли, там намазано, Епиходов? Ладно, слушай, у меня к тебе разговор. Нетелефонный.

— По поводу? Случилось что?

— Ничего пока не случилось, в том-то и дело, — ответила Ирина. — Но давай поужинаем. Сегодня же! А то знаю я тебя, завтра опять свалишь в свои Горки.

Подумав недолго, я ответил:

— Да, давайте встретимся, Ирина Павловна, раз такое дело. А то и правда, вдруг придется резко срываться в Морки, а я голодный.

— Ха-ха, очень смешно, — моментально надулась она и спросила капризным голосом: — А что, если бы не дело, не стал бы встречаться? А я думала, что нравлюсь тебе.

Черт, чуть не слил всю легенду. Так, надо срочно исправляться, ведь причин ехать много.

— Нравитесь так, что… — начал я говорить и запнулся, пытаясь понять, как она мне «нравится», и не соврать, — теряю дар речи от одной мысли о вас, Ирина Павловна. Вот не поверите, взял бы вас, да как… — «Придушил», — подумал я, — расцеловал!

Она заливисто рассмеялась, после чего вкрадчиво спросила:

— «Эрвин» на Патриках знаешь?

— По карте посмотрю.

— Подъезжай туда через часик, я скоро там буду.

Так… Зная запросы Ирины, я предположил, что этот вечер в «Эрвине» обойдется мне тысяч в двадцать, не меньше. А я сейчас меньше всего желал потакать капризам твари, приложившей руку к моей смерти и оставившей моих детей ни с чем. Ладно, будем импровизировать. Заодно проверим, насколько ей важна встреча.

— А знаете, Ирина Павловна, — сказал я, — я передумал. Понимаете, я же нищий аспирант, доктор районной больницы, причем снова уволенный. У меня на карте денег — только на метро. До зарплаты бы дожить. Какой, блин, мне «Эрвин» на Патриках?

Она засмеялась еще заливистей, как будто я очень остроумно пошутил. Или так, как смеются люди, которые никогда не считали деньги.

— Сережа, тогда я тебя приглашаю, — сказала она, успокоившись. — Не дури. Тебе ничего платить не надо, я угощаю. Это деловой ужин — у меня к тебе и в самом деле разговор. По нашим с Сергеем Николаевичем делам.

— Хорошо, — согласился я. — Подъеду.

— Через час, — повторила она. — Я уже еду.

И отключилась.

Я постоял перед зеркалом гардероба, глядя на себя. Черт, одет я, конечно, не для пафосного ресторана. Завтра еще идти в гости с Марусей и Борькой… Может, заехать по-быстрому в торговый центр и взять какой-нибудь костюм? Нет, завтра займусь, а Ирина с «Эрвином» как-нибудь перетерпят меня и в не новом пиджаке.

Интересно, что Ирине от меня понадобилось? Деньги по гранту? Архивы академика? Или что-то, ради чего она звонила Пашке Чемоданникову? А может, и кому-то еще? От Пашки она получила отказ… и двинулась дальше по списку знакомых покойного мужа? То есть моих знакомых?

Я тряхнул головой. Ладно. На месте разберемся.

Вызванное такси подобрало меня на Неглинной, когда я через сугробы выбрался к парадному. Водитель попался молчаливый, и я был ему благодарен.

Через пару минут пути Ирина прислала сообщение: «Что будешь пить?». Я ответил, что минералку.

Потом тупо смотрел в окно, считал светофоры и пытался не думать. Шел крупный декабрьский снег большими хлопьями, такой, что полчища дворников не успевали убирать.

Патриаршие. Я в этом районе когда-то бывал частенько и помнил его до последнего перекрестка. Сейчас за окном такси мелькала чужая, дорогая Москва: золотые елки в витринах, охрана у входа в бутики и море разноцветных огней. Пафос и деньги. Странно, но я не чувствовал себя абсолютно чужим, и дело было не в жизненном опыте прошлого тела.

Просто я знал, что хирург моей квалификации даже без Системы будет богатым и влиятельным членом любого общества, будь то наша страна, Америка, Азия или Европа. И я всегда могу пойти по этому пути — к примеру, наработав имя в науке, можно поехать на работу в те же Штаты, где с хорошими докторами большая напряженка. Нет, их много, конечно, но мало именно хороших для огромной страны с тремястами с лишним миллионами населения, а потому нейрохирург моего уровня, как правило, миллионер.

И вот это осознание помогало смотреть на весь этот лоск Патриков спокойно и без стеснения. Неважно, во что я одет, важно, кто я есть, а, судя по девятому уровню социальной значимости, я-Серега уже явно выбился из разряда обычных людей…

К «Эрвину» мы подъехали с обратной стороны, и водитель свернул в Большой Патриарший.

Еще из машины я заметил нарядный павильон у воды, гирлянды по контуру и двух бравых швейцаров в пальто с золотыми нашивками на входе.

Расплатившись, я вышел из такси. Под ногой хрустнул свежий слой снега, и я зашагал внутрь, где сдал куртку, сунув вязаную шапочку в карман.

Хостес — высокая девушка в черном платье, с гладко собранными волосами — дежурно улыбнулась, хотя эмпатический модуль сдал ее с потрохами: мне здесь были отнюдь не рады.

— Добрый вечер, — сказал я. — Меня ждут, столик, возможно, записан на Ирину Епиходову.

— Ирина Павловна, — сдержанно кивнула она. — Конечно. Прошу за мной.

Меня не удивило, что Ирину здесь хорошо знают. Готовить она никогда не любила, а значит, минимум дважды в день ей требовалось где-то питаться.

Хостес поплыла вдоль зала, и я направился за ней.

В ресторане царила теплая и почти интимная из-за приглушенных огней атмосфера; за большими окнами чернела вода пруда под елками. Даже звяканье столовых приборов и шум разговоров не нарушали пафосный вайб. Публика была смешанная: пожилая чета у бара, семья с ребенком в углу. Ничего особенного, кроме того, что на стоимость бутылки вина, которое здесь подавали, семья Полины Фроловой в Морках жила бы месяц.

Хостес повела меня не к окну, а под балкон, в дальний угол. В такие места обычно сажают тех, кто не хочет быть на виду.

Я сделал еще пару шагов и понял почему.

За столом сидели трое.

Спиной ко мне виднелся знакомый затылок Лысоткина с зачесом, а рядом — пухлощекая физиономия Михайленко. На дальней стороне стола лицом к залу в черном платье с тонкой золотой цепочкой на ключицах сидела Ирина.

— Здравствуйте, — сказал я.

Увидев меня, она поднялась, мягко улыбнулась, повела рукой в сторону свободного стула напротив.

— Сережа, ну наконец-то! Иди сюда. Мы тебя заждались.


Епиходова Ирина Павловна, 36 лет

4-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Презрение.


Лысоткин обернулся. На лице у него растянулась радушная улыбка:

— А вот и он. Тезка трагически ушедшего товарища, соратника и единомышленника Епиходова.


Лысоткин Казимир Сигизмундович, 62 года

5-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Враждебность.


— А еще очень перспективный ученый! — заметила Ирина.

— Присаживайся, Сергей, — сделал Лысоткин пренебрежительный жест рукой, — не мельтеши.

— Садись давай, — добродушно предложил толстяк Михайленко. — Ох, не каждый день у нас за столом собирается такое общество ради одного аспиранта.


Михайленко Роман Александрович, 52 года

7-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Расчет.


Изучив их профили, я мысленно хмыкнул. Паразиты на обществе, как есть паразиты. «Познание сути» вскрыло их, как нож устрицу, обнажив доминирующее отношение ко мне. Что ж, тем интереснее будет сыграть с ними в ту игру, что они затеяли. Эмпатический модуль дополнил картину: в Ирине боролись презрение и странный интерес на грани с симпатией; Лысоткин был враждебен, но в то же время связывал со мной какие-то свои предполагаемые успехи; Михайленко… Михайленко лично я был по барабану, но в то же время нужен.

Понятно. Садясь рядом с Ириной, я сказал:

— Мне казалос, ужин на двоих, Ирина Павловна, а у вас тут целый спецсовет…

— Сережа, не обижайся, — мягко улыбнулась она. — Просто я подумала, что пора тебе познакомиться с действительно важными людьми в более комфортабельной обстановке, чем стены института. Ты уж поверь, Казимир Сигизмундович и Роман Александрович были самыми близкими товарищами моего покойного мужа, чьим таким рьяным фанатом ты неожиданно для нас всех оказался. Пора вам уже пообщаться по-человечески. Да, вы и раньше виделись, да вот на той же конференции, но это не знакомство, а перестрелка какая-то. Бои без правил. Признайся, это тебя Борька Терновский натравил, да? А ведь мой покойный муж должен был тебя научить, что с людьми надо уметь разговаривать, а не ссориться.

«С людьми!» — мысленно поправил ее я, но вслух сказал:

— Конечно, Ирина Павловна. Я всегда за конструктивное общение.

— Перестрелка, — хмыкнул Лысоткин. — Скажете тоже, какая там перестрелка, Ириша. Это был обмен научными аргументами. Сергей, как я понял, парень темпераментный, я тоже погорячился. Зато сегодня можем пообщаться мирно. Почтить, так сказать, память общего друга.

Он протянул мне руку через стол и жеманно представился:

— Казимир Сигизмундович, — сказал он и с той же радушной улыбкой выдал абсолютную ложь: — Очень рад знакомству.

— Сергей Николаевич, — ответил я, пожал его руку и тоже соврал: — Взаимно.

Потом процедура повторилась с Михайленко, разве что толстяк играл роль совсем уж простака, которому плевать на никчемные вопросы науки и первенства в исследованиях, и я этот его прием очень хорошо знал по прошлой жизни.

— Ой, ребята, ну к чему эти споры, — сказал он. — Давайте покушаем, выпьем, а хороший разговор сам по себе польется вместе с хорошим вином, ха-ха!

А я под столом, застеленным длинной скатертью, незаметно и тщательно вытер руку салфеткой.

Стол был накрыт на четверых: четыре прибора, четыре бокала, три из них с белым вином, один пустой — мой. У моего прибора стояла бутылка минералки и стакан с долькой лимона.

— Сереж, что будешь есть? — протянула мне меню Ирина. — Я тут позволила себе салаты заказать на всех. А горячее давай выбирай уж сам. — Она хихикнула. — Казимир и Роман все оплачивают, так что не стесняйся!

Взяв меню, я открыл его на странице с горячим. Самое дешевое блюдо обошлось бы мне в три тысячи рублей.

— Дораду на гриле, — сказал я.

— Отличный выбор, — кивнул Лысоткин. — Я тоже ее взял. Хорошая рыба. Полезная. Академик Сергей Николаевич, кстати, тоже рыбку любил.

— А еще бегал по утрам и плавал в бассейне, — неодобрительно сказал Михайленко. — И что? Сосудам, ребята, все равно, бегаешь ты или нет, рыбу ешь или пельмешки. Если на роду написано помереть от аневризмы, ничего не поможет.

Он сказал это между делом, с добродушной ухмылкой. Причем сморозил антинаучную чушь: сосудам не все равно, ешь ты рыбу или пельмени, бегаешь по утрам или коптишь легкие табаком. Давление, привычки, наследственность, состояние стенки — все имеет значение. Но Михайленко сейчас играл роль не ученого. Он изображал своего в доску добряка, который ляпнул глупость за бокалом вина.

Только ляпнул он ее слишком вовремя.

И я задумался: это была просто дежурная пошлость про судьбу или он заранее подводил к мысли, что моя смерть была естественной, неизбежной и вообще написанной где-то там, на роду?

— Абсолютно с вами согласен, Роман Александрович, — наконец сказал я. — От генетики, от того, что на роду написано, много что зависит в здоровье сосудов.

За столом стало тише на одну секунду. Ирина поправила цепочку-бретельку платья, съехавшую на плечо, а я, закрыв меню, посмотрел на Лысоткина.

— То есть, Сергей, ты сейчас хочешь оспорить результаты многих исследований о пользе рыбы? — усмехнулся Лысоткин. — Или что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать, что рыбка, которую любил академик Епиходов, была ни при чем, — сказал я. — Иногда человека губит не то, что он ест.

Лысоткин открыто, расслабленно улыбнулся и развел руками.

— Вот именно. В нашем деле все решает не еда, а компания. Пора тебе, Сергей, подумать, кто теперь будет твоим научным руководителем. Потому что Борька Терновский — дурак, это все знают, а на школе покойного академика… — он сделал паузу, хитро прищурившись, — знаешь ли, диссертацию у нас не защитишь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.