Алексей Корнелюк
Сегодня хороших новостей нет
Сегодня хороших новостей нет
Сообщение о том, что их эвакуировали, пришло в восемь четырнадцать. Мама в это время сидела на чемодане и пыталась застегнуть молнию. Из щели торчал рукав Лизиного свитера; мама запихивала его обратно двумя пальцами, тянула застёжку, снова запихивала, и чемодан под ней тихонько хрустел. Лиза прочитала сообщение на мамином телефоне, посмотрела на её согнутую спину и прочитала ещё раз. Внизу стояла зелёная галочка. Наверху — их адрес.
— Мам, мы уехали.
— Что?
— Нас вывезли. Двоих.
— Значит, места подтвердили. Дай сюда свитер.
— Здесь написано «эвакуация выполнена».
Мама перестала дёргать молнию. На кухне стало слышно, как за окном звенит что-то металлическое: ветер уже второй вечер раскачивал оторванный край козырька над соседним подъездом. Лиза протянула телефон. Мама прочитала сообщение, провела большим пальцем по экрану, будто ниже могло находиться объяснение, и нажала на адрес. Ничего не произошло. Она нажала ещё раз, сильнее.
— Наверное, заранее сообщение отправили, — сказала мама.
— Что нас уже вывезли?
— Лиз, не начинай.
Последние три дня мама часто просила её не начинать. Обычно после этого начинала сама: звонила в управляющую компанию, в аварийную, женщине с работы, у которой муж будто бы знал кого-то в администрации. Иногда отходила с телефоном в ванную. Раньше она уходила туда, когда разговаривала о деньгах. Теперь дверь не закрывала — защёлка заедала, а Лиза однажды сказала, что, если мама застрянет, вытаскивать её будет некому. Мама тогда рассмеялась, и Лиза с облегчением засмеялась тоже, хотя шутка получилась так себе.
Отопление отключили три дня назад. Сначала это было даже приятно: занятия отменили, контрольную по алгебре перенесли, и Лиза до обеда сидела под одеялом с телефоном. Потом перестала идти горячая вода. Потом холодная стала течь тонкой струёй, и мама наполнила ванну, кастрюли и две пятилитровые бутылки, которые давно собиралась выбросить. Электричество пропало вчера вечером. Перед этим свет несколько раз мигнул, холодильник загудел особенно громко, а мама сказала: «Ну вот, сейчас дадут нормально». С тех пор холодильник молчал. Его дверца была приоткрыта и подперта сложенным полотенцем.
Лиза сидела на кухонном табурете в спортивных штанах, натянутых поверх колготок, и двух свитерах. Колючий ворот маминого свитера тёр шею. На столе горела маленькая лампа от переносного аккумулятора; мама запрещала тратить его на телефоны, потому что «потом вообще останемся в темноте», но свой всё-таки зарядила. На экране было семнадцать процентов. Лизин телефон лежал в кармане пуховика — холодный, бесполезный, с отпечатком большого пальца посреди чёрного стекла. В последний раз, когда он включился, в школьном чате спорили, будут ли после каникул отрабатывать пропущенные дни по субботам.
Мама набрала номер из сообщения и зажала телефон плечом. Чемодан она оставила открытым. Лиза увидела сверху свои светлые кроссовки, завёрнутые в пакет, и испытала такое облегчение, что даже отвернулась: десять минут назад они из-за них поругались. Мама сказала, что в пункт временного размещения едут не красоваться. Лиза ответила, что тогда можно вообще идти голой, какая разница. Теперь кроссовки лежали рядом с лекарствами, коробкой плавленого сыра и двумя парами свёрнутых носков.
— Там отвечают? — спросила Лиза.
— Музыка.
— Какая?
— Не знаю я, какая.
Она присела у Лизиных ног и потрогала носок правого ботинка. Эти ботинки купили в сентябре с запасом, но в двух носках они стали тесными. Мама велела подвигать пальцами, потом сама надавила сверху, проверяя, осталось ли место. Из телефона доносилось тонкое, бодрое бренчание. Иногда оно прерывалось, мама поднимала голову, но вместо человека появлялась запись с просьбой оставаться на линии.
На холодильнике висел листок, исписанный маминой рукой. Паспорт, свидетельство о рождении, лекарства, вода, зарядные устройства. Слово «полотенца» было обведено дважды. Рядом магнит прижимал Лизину фотографию из второго класса: отсутствие двух передних зубов, клетчатое платье, воротничок, который мама гладила через тряпку. Лизе захотелось снять фотографию и перевернуть. Неприятно было, что эта маленькая дура улыбается здесь всё время, пока они собираются.
В шесть им сообщили, что автобус придёт к восьми. Следующее сообщение требовало оставаться в квартирах до дополнительного оповещения и не создавать скопления у подъездов. Чемодан к тому времени уже стоял у двери. Потом мама вспомнила про полотенца, потом решила переложить воду в отдельный пакет, потом вытащила воду обратно, потому что пакет растягивался. В восемь они были готовы в третий раз. В восемь четырнадцать выяснилось, что их больше здесь нет.
— Да, здравствуйте, — быстро сказала мама и выпрямилась. — Садовая, двадцать четыре, второй подъезд. У нас на восемь был автобус. Сейчас пришло, что нас вывезли, но мы дома. Нет, не уехали. Я вам и говорю: мы дома.
Лиза поднялась с табурета и подошла к окну. Внизу, у мусорной площадки, горел огонь в металлической бочке. Его развели ещё засветло, и тогда во дворе сразу появился неприятный запах горелой мебели. Возле бочки было трое. Один держал ладони над пламенем, второй что-то тащил по снегу, третий сидел на перевёрнутом ящике. В соседнем доме два окна светились ровным белым светом. Все знали, что в той квартире есть большой аккумулятор, и вчера в домовом чате кто-то потребовал принести его в подъезд, чтобы могли заряжаться остальные. Хозяин квартиры написал, что у него лежачая мать. Ему ответили, что мать есть не только у него.
За углом показались фары. Они медленно поползли вдоль дома и исчезли за магазином, потом снова возникли в просвете между деревьями. Лиза прижалась лбом к стеклу. На белом боку машины были тёмные окна, а впереди, над лобовым стеклом, светился маленький прямоугольник.
— Мам. Автобус.
— Куда вы перенаправили? — говорила мама в телефон. — Подождите, он уже приехал. Я его вижу.
— Он у магазина.
— Нам спускаться? Алло? Нам спускаться?
В коридоре загрохотали колёса. Кто-то на лестнице крикнул, чтобы выходили, и несколько раз ударил по перилам. Мама бросила телефон в карман, выдернула из чемодана полотенца, сунула их в пакет и одним рывком свела молнию. От застёжки оторвался язычок и остался у неё в руке. Они обе посмотрели на маленький кусочек металла. Потом мама взяла чемодан за ручку.
— Ничего. Так понесём. Надевай капюшон.
— У меня шапка.
— И капюшон.
В прихожей было темнее, чем на кухне. Лиза надела рюкзак, взяла пакет с водой и оглянулась на дверь своей комнаты. На полу лежала зарядка, тянулась от мёртвой розетки к кровати. Она подумала, что надо бы вытащить её, но руки уже были заняты, а мама торопила. На выключатель возле входной двери мама нажала машинально. Щёлкнула им два раза и только потом вынула ключ из замка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
