Еще – и каменная кладка рассыпалась на куски… Образовался проход.
Эти не несущие стены укрепляли, но не от верберов.
Зеленоглазый опять обратился и прямо как был – голый – стремглав рванул в образовавшуюся дыру.
– Давай, Элина! Соображай! – позвал меня, не то, чтобы раздраженно, скорее немного взволнованно.
Я критически мало знала про этого Опасного.
То, что он – первый враг Сета, потому что не приемлет его методы и несколько раз сравнивал с землей его подвалы для боев без правил.
То, что он – один из уважаемых криминальных авторитетов и одновременно спорных.
Опасный грабил и иногда убивал исключительно тех, кого не могли судить по закону.
Тех, на кого не нашли доказательств.
Тех, кто откупился или заставил подельников сесть за него.
Он был чем-то вроде Робин Гуда или даже чуть лучше.
Но… он также слыл очень жестоким и беспощадным к любому, кто предал его или же обманул.
И все-таки это точно сильно лучше, нежели оставаться тут, на милость подручных Сета.
Еще не дай бог сочтут, что я помогала его убить…
Бррр…
Ну уж нет!
Я аж похолодела от мысли, что они со мной тогда сделают.
А что они сделают с Радмиром…
– Идем же! – позвал Опасный. – Времени нет! Давай, Эла! Не тормози!
Я прыгнула в проем, и мы побежали по катакомбам подвальной части здания – бывшего бомбоубежища времен СССР.
ГЛАВА 2
Скала (Командир главного подразделения Полиции Особого Назначения – ПОН – настоящее имя Антип Скальный).
Информатор не вышел на связь, и стало ясно – дело труба.
Видать, ублюдки прижали, как следует, как-то вычислили и… что «и» я думать уже не хотел. Мы ничего сделать теперь не могли.
Малец сотрудничал пару лет, и помогал подготовить текущую операцию. Но сейчас он был в гнезде Сета, а мы – снаружи, в ожидании информации о том, где сейчас проходят бои без правил.
Твою ж!
Я бессильно выругался в воздух.
Парни покосились с пониманием и деликатно промолчали.
Если Малец не выйдет на связь, мы можем искать банду несколько суток. В загородном районе, где проводились бои без правил, глушили связь намертво. Мы примерно знали – где «погас» телефон Мальца, но и только. Если же его вычислили или даже – заподозрили, то аппарат уничтожили не на месте, и даже не на подходах. Вывезли куда подальше, чтобы нас получше запутать. Не удивлюсь, если он вообще валяется в другом конце пригородов.
Даже наши поисковые дроны не справятся с задачей. Новые технологии оборотней позволяли сразу их всех обнулить. Залетели на место – и все, рухнули обездвиженные при помощи силовых всполохов.
Разумеется, окажись мы поблизости, в моменте, могли бы отключить установки, и дроны опять заработали бы. Глушилки обычно ставили с приличным запасом – метрах в двухсот. И обнаружить их труда не составило бы – мы уже имели подобное оборудование.
Несколько встречных силовых выстрелов – и все, дорогущее оборудование становится металлоломом.
Но чтобы найти установки нужно хотя бы приблизительно знать место боев…
Иначе… это как искать иголку в стоге сена. Даже не так – в стогах.
В том районе заброшек, катакомб – старых и новых – десятки, и они раскинуты на большой территории.
Сет, конечно же, предусмотрел все.
Что-что, а мыслить стратегически этот ублюдок умел как никто другой.
Дело дрянь…
Обыскивать каждые катакомбы, каждую заброшку можно сутками.
Даже если найти место, где глушат дроны и двигаться от него. Все равно там такие радиусы…
Беспомощность прокатилась по мышцам звенящей бессильной яростью.
Все тело напряглось и даже шея заныла.
Ничего мы теперь не можем…
Только ждать…
Чего?
Когда найдут тело Мальца?
А потом – на посошок – еще несколько трупов бойцов без правил, выброшенных, как старый ненужный хлам?
Твою ж!
Я снова выпустил хлесткие слова высоко в небо.
– Что делаем, командир? – оглянулся на меня помощник – Кирилл Медведев, вербер, как ни смешно прозвучит. – Отбой или еще ждем?
Я не мог для себя решить – как поступить.
Операцию готовили несколько месяцев. Малец втирался в доверие к Сету и вроде уже начал ему помогать. Но мы все слишком хорошо знали, как легко убивал подручных этот отбитый на всю голову психопат.
Я предупреждал Мальца, что играет с огнем, но уж больно парень хотел отыграться за бабушку с дедом, которых много лет тому назад жестоко убил Сет.
Когда в крови горит огонь мести, пламя разума затухает.
Я не мог выбрать – что теперь делать.
Оставить Мальца на растерзание Сета выглядело отвратительным, мерзким. Пусть даже он – вор в законе, а я – матерый полицейский.
Все равно.
С другой стороны, что сейчас в наших силах?
Сутками прочесывать регион?
Я не поскупился на еще одно ругательство – длинное и витиеватое.
Парни хмуро молчали.
Ночное небо скалилось перевернутой улыбкой Луны, похожей на скобку в файле.
Офис шумел и гудел, как днем.
Где-то допрашивали преступников, где-то – готовили операцию.
Для оборотней неважно какое время суток – мы прекрасно чувствовали себя, не зависимо от того, желтый ли диск солнца на небе или обмылок Луны.
Белые облака неспешно плыли, соединялись над головой, будто пытались превратить ночь в день.
Растерянность – худшее для воина моего уровня.
Худшее для альфа-вербера.
Вообще хуже и не придумаешь.
Я был в полнейшей растерянности.
Собирался скомандовать, и закрыл рот.
Еще подумал, снова открыл…
Внезапно на коммуникатор прилетело сообщение от… Опасного.
Мы пару раз имели с ним дело.
Но этот оборотень вам не Малец. У него всегда свои закидоны, хотя, если уж быть совсем честным, мне нравилось, как Опасный чистил ряды двусуших от грязи.
Да, кроваво, да беззаконно.
Но… мне лично его методы по душе.
– Да, Опасный? – спросил я.
– Тебе же нужны координаты нового места боев без правил? – как обычно, этот вербер не церемонился, и не особо любил социальные танцы, вроде приветствий и прочих расшаркиваний.
– Нужны, – ответил я также – прямо и без экивоков.
– Но одно лишь условие. Вы не трогаете меня. Я сейчас тут и планирую поквитаться с Сетом за смерть друга.
– Даю слово. Разойдемся краями. У нас сейчас к тебе нет претензий. А Сет заранее приговорен, так что его смерть не повлечет таковых. У меня есть распоряжение – живым ублюдка не брать.
– Держи, – и координаты прилетели на мой коммуникатор.
– Выдвигаемся! – приказал я.
И уже через пару минут несколько бронемашин с ПОНовцами выехали на дело.
ГЛАВА 3
Элина
События развивались быстро и абсолютно неотвратимо.
Я ничего не могла предпринять и вынуждена была плыть по течению, которое влекло все дальше и дальше.
Я знала, что оборотни освоили и подстроили под свои нужды многие подземные бункеры, ходы и выходы царских времен и Советского союза. Но у меня не было возможности особо их рассматривать и изучать. Так уж вышло, что я даже и летать-то толком не научилась, а уже оказалась заперта в клетке Сета и начала работать исключительно на его обогащение. Стала его инструментом для вытягивания денег из азартных и жестоких дураков, беспринципных тварей среди людей и двусущих.
А вот сейчас я поражалась – насколько оборудованными и разветвленными были подземные ходы и прилегающие к ним помещения.
Мы с Опасным шли по пустым коридорам. Если же вдруг там попадались редкие подручные Сета, он расправлялся с ними фактически одной левой.
Раз – и голова свернута набок, два – и оборотень теряет создание, как следует приложившись башкой об острый камень стены.
Это было и страшно, и шокирующе, и… очень впечатляюще одновременно.
Я никогда не встречала вербера такой силы.
Хотя в окружении Сета были лучшие и мощнейшие из всех, кто решил встать вне закона.
И, тем не менее, массивные медведи, сильные и ловкие волки, юркие и текучие пантеры и барсы, словно сломанные игрушки, падали к нашим ногам.
Причем, Опасный пару раз даже расправился с вербером в зверином обличье, не обращаясь.
Удар – будто мгновенная атака гадюки – в район сердца – и все, туша стекает на пол и больше уже не двигается – превращается в человека.
Таким макаром мы добрались до заветного места – в этот бункер Сет водил меня другим путем. Но я узнала его сразу, как и пятерых двусущих – двух верберов и трех волков, что охраняли моего сына.
Радмир находился в очередном бомбоубежище времен СССР, за тяжелой металлической дверью, а его стражники – в новом «предбаннике» – открытой комнате со всеми удобствами.
С большим роскошным диваном, креслами, слишком внушительными даже для таких оборотней, со столом, холодильником, душевой и уборной.
Охранники, похоже, оставались не в курсе про смерть Сета, а может, дверь нашей с ним комнаты – и вообще еще не открыли. Моего мучителя и хозяина боялись панически и ломать его двери, его замки, решился бы далеко не всякий.
Мало ли? Внутри мы опять сражаемся: я – за свою честь, а он – чтобы получить то запретное удовольствие, к которому уже однажды стремился. В подобном случае авторитет двери не открывал, и шум в помещении тоже выглядел объяснимым.
Ворваться в такой момент к Сету – все равно, что подписать себе приговор.
Причем, смерть твоя будет долгой и очень болезненной – такой, что сам станешь молить закончить все побыстрее.
Вид обнаженного Опасного охранников ни капли не удивил.
Оборотни иной раз ходили в таком виде, если поблизости не было людей и не было риска, что люди внезапно появятся.
Это место принадлежало только двусущим.
Нога человека тут не ступала уже очень и очень многие годы. Да что там годы – многие десятилетия!
Так что никого не волновала абсолютная нагота вербера.
Меня тут уже знали, а потому один из волков – кажется – Марсель – поднялся и недовольно уточнил:
– Ты чего тут? От Сета не поступало распоряжений, чтобы пускать тебя к сыну! Иди отсюда!
– Сам иди! – сходу вписался Опасный и тут один из верберов его узнал. Округлил глаза и рыкнул:
– Это же Опасный! Враг Сета!
Пятеро оборотней бросились на одного.
Я лишь отскочила и в ужасе наблюдала эту кошмарную схватку.
Казалось – Опасный везде.
Он бил, наносил точечные удары в болевые точки и опасные зоны.
Но противников было пятеро, и Сет отбирал их вовсе не из тех, кого легко победить.
Они огрызались подобными же ударами, пытались завалить Опасного и пару раз сбили его с ног.
Атаковали вместе, слаженно, непрерывно, не давая никаких передышек и возможностей занять более удобную позицию. Например, спиной к стене, чтобы охранники могли нападать только лишь спереди.
Я же сдавила виски руками на нервах и вдруг поняла, что могу помочь Опасному.
Да! Впервые мой дар не убьет невиновного, а поможет наказать виноватых!
Я зло усмехнулась и скрестила руки на груди.
Вот! Получайте!
За «тварь»!
За Радмира!
За это ваше «Иди отсюда», «Не поступало распоряжений»!
За то, что разлучали меня с тем единственным, ради кого я глотки перегрызу, брошусь под поезд и остановлю его на полном ходу!
Кушайте! Не обляпайтесь!
Я привычным уже способом заставила оборотней обратиться частично – только лишь головы – и все, дальше уже, как на ринге. Теперь их силы и мощь неизбежно тратились на это неестественное превращение.
Они начали замедляться, промахиваться, пошатываться, двигаться не скоординировано.
Молотили кулаками воздух и пинали несуществующего противника.
Опасный же резко ускорился.
Я никак не могла ожидать такой ловкости и стремительности от столь мощного существа.
Он словно танцевал – эффектно, красиво и одновременно смертоносно.
Так могучий хищник танцует в схватке с соперником за самку.
Он был прекрасен, и я глаз не могла оторвать от мощного тела, что очерчивал неверный свет лампочек на потолке. От могучего торса, будто высеченного из камня с эдакими характерными почти квадратными мышцами. От крепких, обвитых мускулами ног и булочек ягодиц.
Да, я видела больше мужского тела, чем привыкла. Потому что среди оборотней оказалась лишь три года назад, и Сет мало кого ко мне допускал.
Но… это было прекрасно, как ни крути и как ни оценивай.
Мой трюк сработал – Опасный завалил охранников быстро.
Один ударился головой – и вырубился.
Второй распластался на полу со свернутой шеей.
Третий, видимо, повредил спину – так приложил его к стене Опасный. Лежал и бессильно дрыгался, а ноги уже отказали.
Четвертый тоже оказался с неестественно повернутой головой.
Пятый попытался сбежать, но Опасный догнал его в два прыжка, повалил и, видимо, вырубил мощным ударом головы об пол.
Бордовая роса бусинами рассыпалась под ногами, выпуклые капли повисли на стенах и начали чертить вертикали.
После схватки Опасный как-то слишком легко нашел в холодильнике ключи от комнаты, где держали Радмира и открыл его клетку.
Увидев меня, сын тотчас кинулся навстречу. Но слегка приостановился, глядя на обнаженного вербера.
Я сама обняла Радмира и крепко прижала, ощущая себя отчасти счастливой оттого, что он вроде как свободен. Но надолго ли? И свободен ли?
Что планирует делать Опасный?
Вопросы только лишь множились, и мешали искренне радоваться.
Может я и этому верберу понадобилась исключительно как механизм для частичного обращения?
Зачем ему мне помогать?
Какая у него цель?
Очевидная или нет?
Вербер словно услышал мои мысли, обошел нас и встал так, чтобы я видела его за плечом сына. Прямой взгляд Опасного совершенно не походил на взгляды, какими встречали меня другие преступники. Он был… откровенно-правдивым и неожиданно слегка теплым. Или мне только почудилось?
– У вас несколько вариантов, – чуть хрипловато произнес Опасный и показалось голос его вздрагивает от волнения и тревоги. – Вы можете быть свободны и прямо сейчас вернуться домой. Я не стану задерживать или пытаться пленить. Но в таком случае вы, во-первых, станете добычей для подручных Сета – ублюдки не преминут вас найти и попытаться снова использовать. Во-вторых, ответственными перед ПОН. Вы участвовали в преступной схеме боев без правил. Через несколько минут тут начнется полицейская операция. Многих возьмут. Вряд ли они станут прикрывать вас. Скорее всего, расскажут – почему бойцы на арене лежат мертвее мертвых.
Опасный помолчал, давая мне осмыслить и переварить услышанное.
Проникнуться ситуацией и понять, что выхода, по сути-то, и нет.
Вроде бы я свободна, могу идти на все четыре стороны.
Но одновременно стоит мне только выйди отсюда, как на меня моментально начнется охота.
И я даже не знала кого больше бояться. ПОН, о которой в банде Сета слагали легенды и предупреждали, что полицейские оборотни не щадят никого при захвате опасных преступников или же саму банду Сета.
Куда ни кинь везде клин.
Опасный впился взглядом в глаза так, словно хочет прочесть что-то у меня в мыслях, и, может быть, даже в чувствах.
Его зеленые зрачки словно вспыхнули таким незнакомым, таким странным, гипнотическим пламенем…
Я еще никогда не видела подобного в глазах оборотня и почему-то подсознательно понимала, что это многое значит.
Для Опасного.
И для меня…
Воздух между нами внезапно стал каким-то другим.
Густым.
Тягучим.
Комками, что не входили, а падали в грудь.
Вдохнул – и… внутри будто что-то ощутимо-распирающее.
Я смотрела на вербера, прижимая к себе Радмира, наслаждаясь тем, чего уже три года не могла сделать подольше – нас тут же разнимали и разводили – и ощущала нечто совсем необычное.
Какой-то удушливый трепет, смущение и волнение.
Холод и жар одновременно…
Чувствовала, как сердце пульсирует где-то в горле… и чего-то хочется так, что аж страшно…
Опасный выдержал паузу, словно ждал моего вопроса – что делать и, не дождавшись его, произнес:
– В ПОН должны убедиться, что ты помогала банде Сета не по своей воле и причина была не деньги, а… сама знаешь что.
– И как же они в этом убедятся?
– Надо нарыть доказательства. Видеозаписи, свидетелей…
– А разве вы не свидетель?
– Я не видел, что происходило в банде Сета и все это знают. Я много слышал о тебе от других оборотней, но этого мало.
– Вы что-то конкретное предлагаете? – выдохнула я, понимая, что после его ответа мир расколется на «до» и «после».
Опасный слегка нахмурился и твердо сказал:
– Я предлагаю тебе свое покровительство.
Я вздрогнула. Почему-то вспомнился Сет.
«Давай же, аурная тварь! Делай, что говорят!»
Он кроме как «тварью» меня, кажется, и не называл-то ни разу.
Это его подручные звали Эла, Лина… кто во что горазд.
А Сет всегда только «тварь». Причем, складывалось стойкое ощущение, что ему нравилось швырять в меня этим словом, что он делал это с каким-то смаком, с удовольствием, с наслаждением.
Часто, на выдохе, на кураже.
Опасный словно опять на лету уловил направление моих мыслей.
Оскалился и процедил:
– Я не Сет! Я не подобная мразь!
Я заметила, что кулаки вербера сжались, а спина словно бы слегка сгорбилась, как случается незадолго до обращения. Будь он в одежде сейчас – порвалась бы опять в хлам.
– Что значит «покровительство»? – тихо спросила я, отпуская Радмира, который встал рядом со мной, практически плечом к плечу.
В свои тринадцать лет мальчик перерос меня на две головы.
