А очень бы хотелось.
Райс как-то недоверчиво посмотрел. Кажется, даже намеревался улыбнуться, но потом понял, что я говорю совершенно серьезно.
— Скай, у тебя нет ни единого шанса коснуться меня даже концом своего ножа, не то что проткнуть мне голову, поэтому будь так любезна: борись в полную силу, как если бы я был зараженным. Договорились?
Он резко отпрянул и встал, снисходительно глядя на меня сверху, а затем протянул руку. Я приняла его помощь и повернулась на звуки, доносившиеся из другой части зала. Гаррет и Энтони спарринговались, а Дакарай наблюдал за ними.
Я предполагала, что Гаррет мог быть хорош, не только ведь за снайперские навыки Райс взял его в отряд, но не думала, что он дерется так.
В отличие от Райса, в стиле боя Гаррета не было ничего кошачьего — никакой плавности и грации. Он двигал руками точно и технично, не забывая работать корпусом. Выражение лица — хладнокровное и сосредоточенное. Идеальная машина для убийства.
Энтони выглядел его полной противоположностью: каштановые волосы впервые были уложены идеальными волнами, очаровательная улыбка не покидала губ, когда он встречал прямые удары Гаррета. Да, он был хаотичен, но бился с чувством ритма, и главное — хорошо работал ногами. Обычно это вызывало трудности у бойцов: синхронизировать работу рук и ног во время боя непросто, но Энтони справлялся восхитительно. Должно быть, сыграла роль его любовь к музыке и танцам.
Оказалось, его мама была не только храбрым инженером, но и превосходным музыкантом. Энтони признавался, что по выходным она подолгу играла на фортепиано или скрипке на первом этаже их дома, а он приоткрывал дверь в своей комнате на втором ярусе, чтобы послушать и потанцевать, пока никто не видит.
После того разговора на одну из наших встреч на складе я принесла проигрыватель с несколькими пластинками. Конечно, не обошлось без помощи Беса. Этот исключительный вор мог достать что угодно.
В тот вечер Энтони удивлял меня такими пируэтами и па, что у меня еще долго болел живот от смеха. При этом, когда он перестал дурачиться, его движения стали красивыми и завораживающими. Он даже научил меня танцевать вальс, хотя музыка была вообще не подходящей.
— Мы договорились, Скай? — напомнил о себе Райс.
Я отмерла, осознав, что все это время мои губы растягивались в улыбке.
О чем он спрашивал? А, точно. Райс попросил драться в полную силу. Я стала серьезной:
— Хорошо, в таком случае я могла бы взять тренировочный нож?
— Здесь их нет, — раздраженно ответил он.
— Могу принести с площадки квадрантов.
Холодный взгляд полоснул меня.
— Скай, мы не будем тренироваться с бутафорским оружием. Поднимай нож и нападай.
Несмотря на его слова, мне было страшно работать в полную силу. В квадрантах кадеты тоже сражались без брони и с настоящим оружием, только гораздо хуже заточенным. И даже им умудрялись убивать друг друга. Что уж говорить о ножах в наших руках — такими можно легко рассечь крупный сосуд, чтобы человек в считаные минуты истек кровью. Я не хотела прикончить Райса раньше времени.
В конце концов после трех весьма вялых схваток он сдался и поставил меня в спарринг без оружия с Дакараем.
Все время боя я чувствовала на себе его взгляд. Он не давал комментариев, лишь пристально следил. Я же старалась отделаться не только от внимания Райса, но и от мыслей о разнице в физической силе и массе между мной и Дакараем. Он мог сломать меня голыми руками. Одна его ладонь равнялась четырем моим кулакам, и, когда он пытался схватить меня своей лапищей, я юрко ныряла вбок. Пытаться одолеть его ударами не имело смысла, поэтому я выжидала момент для другого маневра — мне хотелось свалить его с ног.
Я внимательно наблюдала за Дакараем. За его расслабленными плечами. За тем, как он поворачивал бедра. Меня впечатляло, насколько легко он двигался, перенося вес тела, при этом никогда не скрещивая ноги. Этот медведь идеально владел огромными мускулами. Драться ему было так же легко, как дышать.
Если он и Гаррет окажутся замешанными в делах Райса — мне против них не выстоять.
Благодаря своей скорости я без проблем уворачивалась от выпадов Дакарая, и мне даже почти удалось сделать ему подсечку, но он вдруг продемонстрировал, что тоже мог быть резвым: быстро увернувшись, подцепил ботинком мою лодыжку и уложил на спину, при этом по-джентльменски поддержав меня, чтобы я не ударилась травмированной спиной. Я притворно засмеялась, глядя в длинные полоски светильников на потолке.
— Ну какой ты галантный, милашка. Не то что некоторые! — Мой голос был нарочито громким.
Сверху раздались утробные смешки, и Дакарай потянул меня вверх. Заметив недоумение на моем лице, он указал пальцем на рот:
— Я не немой. У меня есть голосовые связки, но нет языка.
Вот почему он так необычно жевал на завтраке! Вмиг забыв о шпильке, брошенной в командира, я растерялась, не зная, что сказать. «Мне жаль?», «Какой ужас?», «Куда делся твой язык?» Но меня выручил Райс, который объявил о смене противников, поэтому я смущенно улыбнулась и отправилась к ожидающему меня Гаррету.
Спустя несколько часов я распласталась на мате в позе перевернутой звезды. Гаррет отлучился в душ, а Дакарай дрался с Энтони неподалеку. У меня не было сил даже наблюдать за ними, веки не поднимались. Я прилипла щекой к мату и не двигалась, ощущая себя живым трупом, придавленным смертельной усталостью к земле.
Меня не покидало стойкое ощущение, что Райс мстил мне, иначе почему он загонял меня до седьмого пота, при этом не тратя собственные силы? Всю грязную работу он оставил Дакараю и Гаррету. После двадцатого спарринга я сбилась со счета, сколько раз они уложили меня на лопатки.
Все это время Райс вальяжно расхаживал по периметру зала, отстраненно наблюдая за нами.
А вот и он…
Даже сквозь тяжелые басы музыки, сотрясавшие мат под моей щекой, я различила слабые, мерные толчки его шагов.
Приблизившись, он легко ткнул меня носком своего отполированного ботинка в ребра, будто проверяя, не испустила ли я дух. Услышав мой возмущенный стон, он с безразличным видом переступил через меня и пошел дальше.
Я подняла голову и посмотрела на его спину.
— Ты изверг, знаешь об этом?
Выдавив это, я с мучительным стоном перекатилась на спину и с укором произнесла ему вслед:
— Между прочим, у меня могут разойтись швы!
Он обернулся и взглянул на меня сверху вниз.
— Не страшно. Заштопаешь по новой.
Из меня вырвался смешок неверия.
Вот же козлина садистская!
Он продолжил:
— Ты сама хотела ко мне в отряд, так что не рассчитывай на мягкие методы обучения. Я собираюсь вывернуть тебя наизнанку и выпотрошить, чтобы раскрыть весь твой потенциал. Ты не умрешь у меня в отряде.
Его последние слова больше походили на угрозу.
— А вот ты умрешь.
Он уже отворачивался, когда я сказала это себе под нос почти беззвучно, однако Райс резко дернул головой в мою сторону, просверливая во мне дыру.
— Что ты сказала?
Он застал меня врасплох. При таком освещении его глаза выглядели как две зияющие бездны, заглядывающие мне прямо в душу.
— Я спросила, во сколько мне завтра прийти сюда, — ответила я бесстрастным голосом.
Было видно, что Райс раскусил мою жалкую ложь, тем не менее он подозрительно спокойно сказал:
— Пробежка в пять. В восемь жду тебя в зале на индивидуальную тренировку. Теперь это твое ежедневное расписание, поэтому больше не задавай мне подобных вопросов. О занятиях со всем отрядом я буду сообщать.
— Принято, — обманчиво ленивым голосом отозвалась я и уставилась в потолок.
— А теперь вставай, — велел он, проходя мимо. — Твоя тренировка еще не окончена.
Мое лицо расползлось в жестокой улыбке.
Он правда мстил мне.
И вариантов, за что, было три.
Первый — за то, что измором заставила взять себя в отряд.
Второй — за то, что не ответила на его записку. Уверена, он знал, что я нашла ее в комоде.
Третий — за то, что вчера сбила спесь с непревзойденной Тени.
Хрупкое мужское эго во всей его красе...
Вместо того, чтобы рухнуть и больше не встать, и тем самым доставить Райсу несказанное удовольствие, я резко, с выражением неприкрытой злости, поднялась на ноги и снова начала выдерживать спарринг за спаррингом, спарринг за спаррингом, спарринг, черт бы его побрал, за очередным спаррингом — и так гребаную бесконечность…
Глава 3
Ноябрь, 2099
Сегодня я проник на склад, где она зависает с этим очкариком. Морально готовился увидеть, как они трахаются, и точно не ожидал застать творческий кружок.
Они сидели далеко друг от друга. Это хорошо.
Он кормил ее шоколадом. Это плохо.
Он трахается с поварихой. Это хорошо.
Она спит на складе. Это плохо.
И она чуть не заметила меня. Это очень-очень плохо.
Когда очкарик свалил, Лианет долго смотрела на тень, в которой скрывался я. Потом стала раскладывать одеяла на полу.
Интересно, что бы она сделала, если бы правда увидела меня? Испугалась и убежала?
Или пригласила разделить с ней ее импровизированную кровать?
Отрывок из расшифрованного дневника Маркуса Райса.
***
Следующим утром я не могла пошевелить ни одной частью тела. Так мне показалось в первые секунды пробуждения.
И лучше бы так и оставалось.
Ведь когда я все же смогла подвигать конечностями, тело охватила агония. Я так надрывно застонала, что разбудила Скарлетт, которой не нужно было вставать в такую рань. Извинившись, соскребла себя с матраса и стала натягивать беговую форму, ловя вспышки перед глазами от каждого движения.
И все зря, ведь Райс не явился на пробежку. Я прождала его под ливнем двадцать минут, за которые прокляла сволочь сотню раз.
Гадать, почему так вышло, не имело смысла. Причина была ясна и прозаична: месть.
Сидя под деревом, я медленно считала до двадцати и обратно. Это должно было меня успокоить, но эмоции продолжали кипеть, словно я превратилась в гигантский ведьминский котел. Даже капли дождя не остужали мой пыл.
Я вскочила, намереваясь устроить вендетту.
Боль в мышцах была забыта. Усталость ушла на второй план. Грязь громко чавкала под моими кроссовками, пока я шла по лесу к заднему двору академии, разрезая марево мелких капель.
Закатить истерику? Обрушить на него всю мощь моей ярости? Действовать открыто?
Ну уж нет.
Я устрою Райсу настоящую психологическую диверсию!
Гром грянул одновременно с тем, как мой грязный кроссовок ударился о скользкую кору дуба. Я забралась наверх и оставила обувь на ветке, чтобы не наследить. Окно привычно оказалось открытым.
Глупый, глупый командир.
Комната встретила серостью и пустотой.
Как жаль. Я рассчитывала найти спящее тело Райса в теплой постели.
Ну, так тоже неплохо.
Схватившись за изножье кровати, я потянула его на себя. Мышцы взорвались, но меня это мало волновало. Следующей жертвой стал стол — я подтолкнула его бедром вбок. После принялась за комод, шкаф, кресло и стеллаж. В общей сложности мне понадобилось минут пять, не больше.
Закончив задуманное, я удовлетворенно оглядела комнату: вся мебель была сдвинута на несколько дюймов. Не слишком заметно, но достаточно, чтобы обсессивно-компульсивный мозг Райса зацепился за ощущение неправильности и сошел бы с ума в попытке понять, в чем дело.
Оставленные повсюду капли воды с одежды должны были высохнуть и не выдать моего присутствия. К сожалению, я не могла воочию увидеть, как Райс будет страдать. К счастью — у меня было отличное воображение.
Перед уходом я проверила ящик с бельем — мои стринги так и лежали поверх его боксеров, но записки и утки как не бывало.
Ну и пошел ты!
Захлопнув ящик, я покинула комнату изрядно раздраженная и отправилась на завтрак, на который Райс тоже не явился.
На построении он также не почтил меня своим присутствием.
В восемь я ступила на маты пустого зала.
Сердце громко и быстро стучало в надежде на приход Райса. Внутри меня бушевали противоречивые эмоции: по какой-то причине одолевала тревога, сместив с ментального пьедестала злость.
Дакарай и Гаррет не подсказали мне, почему Райс мог не прийти, но последний уверил, что «у командира на любой поступок есть весомая причина».
Что, если эта причина кроется в чем-то плохом? Вдруг с ним что-то случилось? Почему меня это вообще волновало?..
Я откусила длинный лоскут кожи с губы.
Черт. Я не зашла в ванную, когда была в комнате Райса… Он мог свернуть шею, поскользнувшись на мокрой плитке!
Дернувшись к выходу, я тут же отпрянула от неожиданности.
Райс распахнул дверь и заскользил ко мне бесшумной походкой хищника. Черная футболка обтягивала точеные плечи, влажные волосы небрежно лежали на лбу.
Не говоря ни слова, он подошел к планшету, встроенному в панель на стене, и включил безумную композицию с тяжелым электронным ритмом и истеричным женским вокалом. Я не высказала претензий относительно его хамского поведения — настолько сильно меня удивил выбор композиции. Вчера мы тренировались под что-то более… нормальное. Грешным делом я даже подумала, не желает ли Райс потанцевать вместо спарринга, но он уже остановился неподалеку и швырнул в меня нож, едва не проткнув плечо.
Я поймала рукоять в последний момент.
Черт. Это было близко.
Я растерянно заморгала. Райс тем временем стал кружить вокруг меня в смертельном танце.
Я не стала ждать первого выпада от него. Невоспитанный олух не будет вести меня.
Врезавшись в него колючим взглядом, я рванула вперед, метя лезвием в грудь. Он мягко скользнул вправо, будто дразнясь, и острие рассекло пустоту. Не медля ни секунды, я повернулась, сделала подсечку, чтобы сбить его с ног, однако Райс небрежно блокировал мою ногу легким ударом по голени, а потом сделал то, от чего меня пробрал глубокий шок: я не успела даже моргнуть, когда он оказался в опасной близости и дал мне пощечину.
— Какого хрена?! — я в неверии прижала ладонь к щеке.
Удар был слабый, оскорбительно-обидный.
— Я не разрешал останавливаться. Продолжай.
Райс слегка сузил глаза, следя за моей реакцией. И он ее, черт возьми, дождался! Злость вспыхнула, как искра на сухой траве.
Я перешла в яростное наступление. Мой нож мелькал с пугающей скоростью. Я наносила удар за ударом, целясь в руки, грудь, живот, но Райс без усилий блокировал каждый выпад. В очередной комбинации он схватил меня за руку, дернул на себя и снова легко хлопнул по щеке.
Злость вскипела. Я глухо зарычала и бросилась на него. Он сделал подсечку, и как только затылок ударился о мат, щелкнул меня по носу.
Щелкнул.
Пальцем.
По кончику носа.
— Что за?.. — потеряв дар речи, я ошарашенно пялилась на него.
Он равнодушно смотрел в ответ.
— Долго будешь валяться?
Пот стекал по виску. Я чувствовала себя загнанным зверем, а он был спокоен и невозмутим.
Гребаная глыба льда!
От бурлящей внутри обиды хотелось закричать, послать его к черту и убежать из зала. Но устраивать истерику я не стала: быстро поднялась и попыталась уйти ему за спину.
Не вышло.
Он надежно защищал тыл, кружась вместе со мной в боевом танце под мощный бит. Несмотря на внушительное телосложение и высокий рост, Райс двигался с поразительной грацией, предугадывая каждый мой выпад, шаг, микродвижение тела.
Это нервировало и даже пугало.
Я решила действовать настырнее — идти в прямую атаку, выставив нож перед собой. Через секунду оружие валялось на полу, легким ударом выбитое из руки. Тогда я попыталась провести свой коронный апперкот, но Райс молниеносно отбросил мой кулак в сторону и тут же хлопнул по щеке.
— Да что ты себе позволяешь, мать твою?! — схватившись за разгоряченное лицо, заорала я.
В ударе по-прежнему не было жестокости, лишь унижение. Но именно оно поднимало во мне вихрь ярости.
Я задохнулась от эмоций, накинувшись на него с новым запалом, но все было бесполезно: я быстро теряла силы из-за вчерашнего переутомления, удары становились хаотичнее и слабее, поэтому, предвидя следующую пощечину, я резко отпрыгнула на несколько шагов, увеличивая дистанцию.
Райс замер, как изваяние.
— Начну с положительного. Ты перестала бояться меня ранить, — сугубо деловым тоном сообщил он, затем лениво скользнул взглядом по моему телу. — На этом хорошее заканчивается.
Мне хотелось съязвить, однако это было трудно сделать между тяжелыми вздохами.
— Твоя проблема в том, что ты не можешь направить злость и унижение в нужное русло. Эмоции хлещут из тебя во все стороны, поэтому ты действуешь бессистемно. Сконцентрируйся на движениях, на цели своего удара. Ты хочешь врезать мне по лицу или толкнуть? Выбить мне зубы или вырубить? Может, зарядить по яйцам? Думай, Скай.
Я попыталась успокоиться. Из-за клокочущих эмоций дыхание было поверхностным. Я углубила вдохи и выдохи и, обойдя Райса по кругу, сначала хорошо подумала, прежде чем провести комбинацию ударов.
Он выставил блок и отбросил меня назад, как разыгравшегося щенка.
— Ты то слишком быстрая, то слишком медленная. Думай не только о своих движениях во время боя, но и о моих. Чтобы отразить удар, ты должна ловить мой ритм, а ты просто хаотично лупишь, пока не откроется окно для более успешной атаки, а потом все равно хаотично лупишь. Рассчитывай время для действий.
Я быстро дернулась, пытаясь ударить в кадык. Райс поймал мое запястье еще на расстоянии вытянутой руки и снова отбросил назад.
— Не торопись.
Я била, била и била, используя все, что есть в моем боевом арсенале.
— Стоп.
Задыхаясь, я отшатнулась и поняла, что достигла своего предела. В глазах появилась черно-белая рябь, голова кружилась от пульсирующей крови в висках, а мышцы словно отказались меня слушаться.
Вокруг пахло потом, железом и злостью. Все это вкупе с агрессивным звучанием музыки подстегивало меня продолжать. А сил не было.
Райс терпеливо ждал, пока я приду в себя. Когда я проморгалась и сфокусировала взгляд на нем, он произнес:
— Ты красивая и сильная девушка. Многие мужчины будут тебя бояться.
Я нахмурилась от неожиданного комплимента, и в меня тут же прилетел вопрос:
— Что делает мужчина, когда чувствует себя слабым?
— Злится, — незамедлительно ответила я.
— И?
— Пытается вернуть контроль.
— Как?
— Давит, манипулирует, распускает руки.
— Еще.
— Унижает.
— Верно.
Он подошел ближе, и его голос стал ниже:
— Потому что ему не нужно быть сильнее тебя. Ему достаточно заставить тебя почувствовать себя слабее. Оскорбление, плевок, пощечина — неважно. Если после этого ты злишься и начинаешь вести себя, как удобно ему, он получил то, чего хотел. Ты отдала ему контроль.
Я медленно кивнула, и он продолжил:
— Пощечины так унизительны для тебя, потому что ты сама наделила их таким смыслом. На деле — это просто хлопок по коже. И ты позволила какому-то хлопку иметь над собой власть. Сама решила, что это — унижение.
Я молчала, тело дрожало, но я не отводила взгляд.
— Сегодня ты позволила противнику управлять твоими чувствами. — Райс стал обходить меня по кругу, разглядывая как экспонат на выставке. — Эмоции взяли верх. Ты потеряла контроль. Выбилась из сил.
По затылку побежали мурашки, когда он приблизился сзади и произнес над ухом:
— Знаешь, что это значит за стеной?
Он появился сбоку и посмотрел мне в глаза.
— Смерть, — выдохнула я.
— Или плен, — припечатал он, заставив меня внутренне содрогнуться. — Главный твой враг, что здесь, что за периметром, — не зараженные.
— Мужчины.
Райс кивнул, а я затаила дыхание, ожидая его дальнейших слов.
— Ты вспыльчивая, не можешь обуздать собственные эмоции, они мешают тебе сосредоточиться и бить точно. Не научишься регулировать свои реакции во время боя, всегда будешь в слабой, бесконтрольной позиции.
Он замолчал, позволяя мне осмыслить его слова.
На спаррингах Эрана у меня никогда не было подобной проблемы. Возможно, потому, что в секции мы не пытались убить друг друга, ведь были в отличных отношениях со всеми ребятами.
— С этого дня, как только ты ступаешь на мат или в квадрант, все эмоции должны остаться за пределами боевой площадки. Нарушишь это правило, отправишься на внеплановое ночное дежурство.
Я глубоко вдохнула, удивленная суровостью наказания. А также испытала облегчение. Я переживала, как будут проходить наши индивидуальные тренировки, учитывая сексуальное напряжение между нами, которое было глупо отрицать. Но Райс удивил: никаких остреньких подколок и шуточек. Ни одной улыбки. Он был в роли строгого командира, и меня это более чем устраивало.
Еще около двух часов я безуспешно старалась пробить защиту Райса. В конце концов во время очередной комбинации у меня подкосилась нога, и я неуклюже завалилась набок. Райс посмотрел на меня с высоты своего мнимого пьедестала и бросил:
— На сегодня достаточно.
Я соскребла ноющее тело с мата и направилась к выходу.
— Скай.
Медленно обернувшись, я уставилась на него.
— Временами такое будет случаться.
Мои брови сошлись к переносице.
— Я о пропуске пробежки. Я не нарочно не пришел, поэтому месть была излишней.
— Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо бросила я.
Райс насмешливо изогнул бровь и долго, изучающе разглядывал меня, после чего произнес:
— Завтра в пять жду тебя.
Жди, придурок.
Я мысленно послала его к черту и вышла из зала.
***
Он пришел на пробежку.
И я пришла. Или, сказать точнее, приползла.
Уверена, скоро мои мышцы отслоятся от костей в отместку за совершаемое над ними насилие. Особенно после того, как перед пробежкой Райс сообщил, что добавил в мое расписание четыре силовые тренировки с Дакараем. После такой новости хотелось рухнуть под тем же деревом, где стояла, и больше не подниматься. А еще причитать и возмущаться. Мозг вовремя включился, приказав мне молча принять слова командира.
