Страница 2 из 3
― Мне нужны телефон, наушники и какая-нибудь очень громкая музыка. Тяжёлый рок, например.
― Алиса не…
― Я не Алиса.
Он даже не спросил, для чего мне нужна громкая музыка ― сам всё понял. Выдал телефон и наушники, включил в плеере подборку. Я тоже не особенно люблю рок, но мне нужен непрерывный шум, чтобы заглушить голос демона.
― У меня есть снотворное, ― осторожно предложил Сергей альтернативу.
― Спасибо, обойдусь, ― отказалась я.
Сунула в ухо орешек наушника, проверила эффект ― жуть, конечно, но вроде бы помогает. Приняла душ, переоделась, забралась под одеяло, впустила в свою голову какофонию непривычных звуков, закрыла глаза и, как это ни удивительно, сразу же заснула ― хорошо так, крепко и без кошмаров, но ненадолго, потому что мерзкий демон быстро придумал другой способ мучить меня. Низ живота скрутило такой дикой болью, что о блаженном сне сразу же пришлось забыть.
― Воронцов! ― позвала сдавленно. Но он, гад, уже спал, поэтому пришлось собраться с духом и заорать погромче. ― Воронцов!
Он сразу же оказался рядом ― сонный, взъерошенный, растерянный, напуганный, одетый в одни только трусы-борцовки.
― Что такое? Тебе плохо? Скорую вызвать?
― Нет, ― простонала я. ― Помоги одеться и отвези меня на Заречную.
― Куда? ― непонимающе переспросил он.
― К одному старому козлу, который крупно мне задолжал.
Сергей моргнул несколько раз, усваивая задачу и сбрасывая с себя остатки сна. Потом действительно помог мне одеться и оделся сам. Довёл до машины, бережно усадил на пассажирское сиденье и переспросил:
― Может, всё-таки в больницу?
― Нет, ― отрезала я. ― Вакцину против демонов ещё не изобрели. Поехали уже.
И мы поехали ― к старику Самохвалову, которому после похорон сестры и брата живётся, на мой взгляд, слишком уж спокойно.
Три часа ночи. На дорогах ― традиционный мартовский гололёд. В городе улицы расчищены и посыпаны специальной смесью, а до Заречной снегоуборочные машины, похоже, за зиму так ни разу и не доехали. И песка с солью на эту улочку в частном секторе явно не хватило. Воронцов пару раз смачно выругался, пока вёл авто по ледяным ухабам к дому номер семнадцать, а я успела принять важное для себя решение ― когда обрету собственное тело, водительское удостоверение получать не буду.
― Ты как? ― спросил Сергей встревоженно, припарковав наконец-то автомобиль у ворот упомянутого дома.
― Ну-у-у… ― неуверенно протянула я. ― Ты точно не пытался только что вытряхнуть из Алискиного тела мою душу?
Живот болеть перестал, но голос демона вернулся, поэтому чувствовала я себя немногим лучше, чем пару часов назад. И в туалет по-маленькому хотелось так, что у меня снова появились сомнения в необходимости иметь телесную оболочку.
― Зачем тебе Самохвалов? ― спросил Серёжа хмуро.
― А, так вы знакомы? ― сощурилась я, отстёгивая ремень безопасности и чувствуя, что напружу прямо на сиденье, если немедленно не найду укромный уголок. И плевать на совесть ― лучше пусть лопнет она, чем мочевой пузырь.
― Не лично, но наслышан. Савелий о нём упоминал, ― ответил Воронцов и нахмурился ещё сильнее. ― С тобой точно всё в порядке?
― Нет. Меня сейчас разорвёт, ― бросила я через плечо, выскочила из машины и спряталась за ближайшим, подтаявшим уже сугробом.
Никогда бы не подумала, что от банального удовлетворения естественных потребностей организма можно получать истинное удовольствие, но для меня пока многое было в новинку. Воронцов тоже вышел из машины и топтался рядом с ней, дожидаясь моего возвращения. В одном из дворов где-то рядом громко лаяла собака, разбуженная нашим появлением. Свет в окнах дома номер семнадцать не горел, но бледно-зеленоватый магический барьер никуда не делся, а я ощущала присутствие за ним ауры Максима Самохвалова.
― Ты так и не ответила на мой вопрос, ― напомнил Сергей. ― Зачем мы сюда приехали?
― Сейчас узнаешь, ― пообещала я, возвращаясь к авто.
Звонка на калитке у этого дома нет, сама калитка заперта изнутри. Она железная ― если стучать, весь район проснётся. Я осмотрелась, нашла под ногами не слишком крупный, но увесистый кусок льда и швырнула его в одно из тёмных окон. Туда же полетела вторая льдинка, третья, четвёртая… За шторой наконец-то вспыхнул свет. Тёмная тень приблизилась к окну, сдвинула плотную ткань в сторону, застыла ненадолго, а потом начала удаляться.
― Проснулся, ― злорадно констатировала я и вытерла ладони о куртку.
Через пару-тройку минут засияла лампочка и над крыльцом тоже. Со двора донеслись шаркающие шаги и сердитое бормотание на тему «шляются по ночам всякие, спать не дают». На калитке лязгнул внутренний засов. Железная дверка приоткрылась, и сонный голос спросил:
― Вам чего не спится, люди добрые?
― Не добрые, ― возразила я и дёрнула калитку на себя, из-за чего Самохвалов буквально вывалился за пределы своего двора и упал в объятия Воронцова.
Сергей помог старику принять вертикальное положение и вежливо поздоровался, а я скрестила руки на груди, насколько это позволяли толстые рукава тёплой куртки, и вызывающе уставилась на своего старого знакомого.
Он как-то сразу весь скукожился. Окатил меня с шапки донизу внимательным взглядом, долго смотрел на безвольно болтающуюся в воздухе рядом со мной Алису, потом присвистнул и констатировал:
― О как!
― Да-да, ― согласилась я тоном, не предвещающим для него ничего хорошего. ― Именно так. Здесь поговорим, или ты барьер уберёшь и в дом нас впустишь?
Самохвалов попятился обратно за калитку, но Сергей проявил инициативу и отрезал ему этот путь к отступлению.
― Не впущу! ― пискнул старик. ― Мне потом сил не хватит дом очистить. В тебе ж демон сидит! Зачем явилась? Мстить за то, что правду не сказал?
― Мстить? ― переспросила я. ― Слишком велика честь для таких, как ты. Думаешь, что если Миланья наконец-то умерла, то все ваши долги списаны? Нет уж. Я от тебя теперь не отстану. Мне нужно, чтобы в ближайшие полгода этот демон молчал. Без разницы, как ты этого добьёшься, но всё, что сделано ангелами, должно остаться в сохранности.
Самохвалов удивлённо моргнул и предложил:
― Да просто покорми его.
― Как? ― заинтересовалась я.
― Нельзя кормить, ― вмешался Воронцов. ― Нужно, чтобы он терял силу, а не сохранял.
Старик почесал указательным пальцем шею и задумчиво хмыкнул, а я заметила, что он снова вышел на улицу без штанов ― наверное, так встречать гостей для него вполне нормально.
― Ну я не знаю тогда, чем вам помочь, ― прозвучало растерянно. ― И это всё меня вообще больше не касается.
― Ещё как касается! ― возразила я. ― Серёж, суй его в машину. Поедем к Ане, и пусть они вдвоём решают, как облегчить мне жизнь.
― Никуда я… ― начал Самохвалов, но Сергей уже поймал его за ворот фуфайки.
С юридической точки зрения это называется похищением, но я в тот момент и на убийство была способна, если бы это избавило меня от голоса в голове. Серёжа порадовал, конечно, ― послушный такой, как телохранитель, которому платят за то, чтобы он приказы выполнял.
«Покормить! Да! Я голоден! Очень голоден!» ― вопило демоническое безобразие, сводя меня с ума. А скоро ведь ещё и Алиса очнётся. С двумя источниками стресса я точно не справлюсь.
― Люди! На помощь! ― заорал старик, но Воронцов что-то шепнул ему на ухо, и сразу же стало тихо.
― Что ты ему сказал? ― спросила я после того, как добрый волшебник был усажен на заднее сиденье, а Сергей сообщил мне, что это противозаконно.
― Компенсацию пообещал за беспокойство, ― прозвучало в ответ.
Я подумала, что компенсация должна быть очень большой, если обещание сработало так быстро и качественно. Или Воронцов соврал ― от денег ведь можно отказаться, а Самохвалов согласился моментально, не торговался и выглядел скорее сконфуженным, чем довольным сделкой. С другой стороны, способ достижения цели в данном случае никакого значения не имел. Главное, что старик не издал ни звука за всё время, потраченное на поездку за город, и выпрыгнуть из салона на ходу тоже не пытался, хотя Сергей двери не заблокировал.
Адрес Ани Афанасьевой Серёжа не знал. Я объяснила, куда нужно ехать, и на протяжении всего пути злорадствовала, поскольку призрачно-бесчувственная Алиса маячила позади меня рядом с Самохваловым, а старикана это нервировало. Ну и пусть. Это его проблемы. Меня интересовал только результат ― две головы ведь лучше одной, и у дуэта ангела и колдуна должно найтись решение моей проблемы.
У Аниного дома мы припарковались в шестом часу утра. Она уже не спала, поскольку я позвонила ей и предупредила, что мы едем в гости. Номер её телефона нам дал Валентин Артемьевич для поддержания постоянной связи, а Серёжа заботливо внёс его в Алискин список контактов ещё до нашего возвращения в Россию. Столь ранний утренний визит мало кому способен доставить удовольствие, но именно этот ангелочек был очень рад меня видеть хотя бы из любопытства. И у неё обязанности ведь заботиться обо мне и о благополучном исходе общего дела, поэтому отказать она не посмела бы.
― Воронцова ты знаешь, а это Максим Самохвалов. Потомственный колдун и брат Миланьи. Я тебе о нём рассказывала, ― представила я своих спутников Ане, когда она вышла к калитке, чтобы встретить нас и проводить в дом.
― А почему колдун без штанов и в шлёпанцах?
Вопрос прозвучал шёпотом и был адресован только мне.
― Потому что его гордость и достоинство интересуют меня сейчас гораздо меньше, чем способности, ― ответила я вполголоса. ― Мне нужна помощь. Если для того, чтобы её получить, нужно выгулять неглиже половину населения области, я сделаю это без зазрения совести и сожалений.
Аня понимающе кивнула. Самохвалов всё это время беззастенчиво таращился на неё и неуверенно улыбался, поскольку увидел настоящего ангела впервые. В доме он сразу же получил во временное пользование спортивные штаны из запасника Владимира Павловича Афанасьева, после чего улыбаться стал гораздо увереннее и с искренней благодарностью по отношению к благодетельнице.
― Я к вам первым утренним автобусом ехать собиралась. Специально сменами поменялась на работе, ― сообщила мне Анюта. ― Чай, кофе?
Воронцов попросил кофе. Я остановила свой выбор на чае, как и Самохвалов. Организовав нам горячие напитки и лёгкий перекус, Аня наконец-то визуально оценила плоды стараний своего европейского коллеги и не без уважения констатировала:
― Круто. Я бы до такого не додумалась даже. Валентин энергией твоей души обеспечил питание клетки для демона, чужой плоти и духа хозяйки тела, распределив потоки так, чтобы они не влияли друг на друга. Ювелирная работа.
― Топорная, ― неожиданно возразил Самохвалов.
Мы втроём удивлённо уставились на него, а он без тени смущения начал объяснять свою точку зрения. Всё можно было сделать совсем по-другому, сэкономив затраты моих магических сил. Во-первых, дух Алисы и без постороннего вмешательства был прочно связан с её телом, и в нынешнем состоянии моя сестрёнка навредить себе никак не может. Дополнительная связь, идущая от меня в этом направлении, не играет никакой роли, а лишь расходует бесценную энергию на то, что могло бы существовать само по себе. Во-вторых, телу для жизни нужно не так уж и много. При подобном существовании естественные нужды оно справляет само и требует только достаточного питания. Поскольку моя душа уже находится внутри него, я на правах подселенца могу контролировать эти естественные процессы без особых усилий, а затраты на это ещё и магических сил просто излишни. А вот клетка как раз требует большего, чем в неё вложено. Она создана ангельской силой и ею же должна поддерживаться, но её питаю я, поэтому расход энергии в разы превышает то, что было бы потрачено ангелом. Проще говоря, Валентин Артемьевич банально переложил на меня свои обязанности, чем добавил мне соответствующих проблем.
― Такой умный? ― обиделась Аня на подобную критику в адрес её коллеги. ― Вы с сестрицей этого демона полвека кормили. Что же сами не поймали его, а?
― У нас ангельской силы отродясь не было, а обычной человечьей такое зло не удержишь, ― парировал Самохвалов. ― У вас-то возможностей побольше, да? Знали про демона, но не вмешивались, а он не полвека ведь существует. Ждали, пока кто-нибудь за вас вашу работу выполнит? А теперь что? Зачем над девчонками так издеваться? Оно ведь со стороны так выглядит, будто без разницы вам, что дальше случится. Не выйдет ничего ― ну и ладно. Можно неудачу свалить на срочность принятого решения и отсутствие опыта в таких делах. А пострадает кто? Не вы же. Жизнь ангела бесценна, а другими можно и пожертвовать, да? Так получается?
Я не ожидала от него ничего подобного. Только что улыбался благоговейно, а теперь обвинения выплёвывает со скоростью и беспощадностью пулемёта. Видать, сильна в нём обида на ангелов за то, что не вмешались, когда Миланье их помощь ой как пригодилась бы.
Они начали спорить о возможностях и степени ответственности ангелов и простых магов, а мы с Сергеем молча слушали это всё, пока у меня не лопнуло терпение.
― Уважаемые, а можно словесные баталии немного отложить, а? ― попросила страдальчески. ― У меня в голове громкоговоритель, который не затыкается ни на минуту, но вы не помогаете, а только хуже делаете. Давайте сначала эту проблему решим, иначе я психану, всё вернётся на свои места, а долг Самохваловых перед этим демоном не погашен же.
― Погашен! ― возразил старик.
― Это ты так думаешь, ― ответила ему Аня. ― У демона своё представление о том, кто и что ему должен. Вы позволяли ему кормиться, это было удобно, поэтому от вашей семьи он точно теперь не отстанет, а новое поколение потомственных магов Самохваловых уже есть. И плевать, что Миланья от вас отреклась. Это зло не по крови должников выбирает, а по возможностям.
Они цапались ещё с полчаса, после чего я наконец-то получила вразумительный ответ на свой вопрос ― проблема решаема, но обсуждать решение в моём присутствии никто не будет, поскольку через меня демон всё слышит. Я ушла в соседнюю комнату, прилегла там на диванчик, сунула в уши наушники, включила музыку и принялась ждать. Через пять минут снова начало тянуть живот, поэтому пришлось искать другой способ не слышать угроз, которые звучали теперь в моей голове гораздо громче. Этот демон не такой глупый, каким его считают ангелы. Он всё понимает. И ему тоже хочется жить.
«Если бы по твоей вине не гибли люди, никто тебя не трогал бы. Сам виноват, потому что жадный. Мало тебе было призраков, которые сами появляются. Хотелось большего и почаще, вот и нарвался на неприятности. Прости, дорогой, но я не могу тебя отпустить. Из-за тебя мой племянник обречён умереть при рождении, а я злопамятная», ― попыталась прервать его вопли хотя бы ненадолго.
Он и правда умолк, а потом заговорил снова, но уже тише.
«Сделка. Предлагаю сделку. Ты меня отпустишь, а я сделаю так, что этот ребёнок выживет».
«И как ты это сделаешь?»
Спросила просто потому, что диалог показался мне более приятным времяпрепровождением. Отпустить ― это я могу. Просто выйду из Алискиного тела, клетка утратит поддержку, а демон получит возможность сбежать. Ангелы рассчитывают исключительно на мою выдержку, совесть и желание избавить мир от этого зла. Они и правда ничего не делают сами, но я, в отличие от Самохвалова, понимаю, почему Валентин Артемьевич не питает свою ловушку собственной ангельской силой ― для того, чтобы увести демона за границу миров, ему потребуется вся эта сила, её нельзя тратить. И я признаю важность и ценность его жертвы. Если не избавиться от зла сейчас, когда есть такая возможность, дальше будет только хуже. Знать, что имена дорогих тебе людей включены в список неизбежных жертв, неприятно и обидно, но кто-то ведь должен пройти через это, чтобы в будущем беда не коснулась других. Героев мало, и я тоже не из их числа, но всё уже случилось. И я знаю эту сторону жизни, поэтому готова к лишениям. Жаль только Алиску. Я без сожалений заняла бы её место в этой жестокой игре, но, увы, такой возможности у меня не было. Собственную телесную оболочку не могу дольше часа удерживать ― какая от этого польза?
А демон продолжал свою проникновенную речь.
«Младенец умрёт не из-за меня, а потому, что ангел засунул в его душу то, что даже не каждый взрослый способен выдержать. И не в душевной пустоте причина, а в обязанности уводить заблудившиеся души в мир иной. Ребёнку это не под силу. Пока он в утробе матери, защищён от многого, но как только сделает первый вдох, неупокоенные хлынут к нему толпой и будут требовать помощи. Напугают его, и этот ужас остановит маленькое сердечко».
«Если я тебя отпущу, для него ничего не изменится. Обязанности проводника персональные, их даже ангел не без усилий смог перенести с одного человека на другого».
«Не без усилий? Ты в самом деле веришь в это? Обязанности проводников тоже ангельские, просто в этом никто не хочет признаваться. Ангелы бессовестные. Они перекладывают большую часть своей работы на обычных людей и делают вид, что так и должно быть. Говорят, что это дар и важная миссия, но для дара нужен даритель, не так ли? Кто подарил твоему Воронцову эту обузу? Кто передарил её нерождённому ещё младенцу? У кого достаточно власти, чтобы так поступать?»
«А у тебя её достаточно? Если отпущу, ты сможешь принять эту обязанность на себя?»
«Да, смогу. У меня для этого достаточно сил, но только сейчас. Я слабею. Если так продолжится, то уже никому не смогу помочь. Не трать время на сомнения. Решай быстрее».
Врёт без зазрения совести. Демон не может быть проводником ― Аня говорила мне об этом ещё до того, как я помчалась в Швейцарию спасать сестру. Проводник обязательно должен быть живым человеком, потому что путь к границе миров можно найти только через смерть. И этот путь предназначен лишь для душ, по какой-либо причине задержавшихся в этом мире, но не для призраков, коим изначально являлся демон обиды. В то, что ангелы частично переложили свои заботы на плечи обычных людей, я поверить могу, да, но не во всё остальное.
Ответить на предложение демона не успела, потому что меня позвал Сергей.
― В общем так, Алён, ― начала Аня. ― В обозримой перспективе Максим Егорович найдёт подходящего призрака и покормит демона. Как это сделать в обход оков, я ему уже объяснила, но в первый раз лучше всё провернуть в моём присутствии, чтобы был контроль. До тех пор придётся потерпеть. Это несколько дней всего. Я папу подключу, он поможет с поисками. Продержишься ещё немного?
― А у меня есть выбор? ― спросила я.
«Есть! Ты можешь отпустить меня прямо сейчас!» ― заявил демон.
― Боюсь, что нет, ― сочувственно ответила девушка-ангел.
«Не дави на меня. Если будешь торопить с решением, точно ничего не добьёшься», ― мысленно сообщила я демону, а вслух, для прочих присутствующих, сказала:
― Ладно, я потерплю.
И подумала о том, что Аня тоже не захотела использовать свою ангельскую силу для решения моих проблем, а переложила эту ношу на плечи Самохвалова. Наверное, для ангелов нормально так поступать. У каждого из них своя работа, своё предназначение и своё собственное мнение о том, насколько необходимо вмешательство. Всё это в корне противоречит моим прежним представлениям об ангелах, но я уже начинаю привыкать к тому, что никто в этом мире не обязан соответствовать чьим-то ожиданиям. Даже ангелы. К демонам претензий нет, потому что зло ― оно всегда зло, к нему невозможно относиться предвзято.
По пути обратно в город старик Самохвалов продиктовал мне номер своего телефона, чтобы впредь я могла заранее сообщать о визитах. На бесцеремонное отношение не пожаловался, иначе я напомнила бы ему о том, чьими стараниями демон обнаглел донельзя. Отвезли его на Заречную, вернулись в квартиру Сергея, а там я предложила Алискиному мужу:
― Поспи хотя бы ты, Серёж. Один из нас должен оставаться в здравом уме, чтобы второй мог пережить весь этот кошмар. Мне уже легче, не волнуйся. После того, как вы пообещали демону еду, он немного успокоился.
― Правда? ― недоверчиво спросил Воронцов.
«Нет», ― мысленно ответила я.
― Правда, ― сказала вслух.
Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, а потом обнял ― осторожно и неуверенно, но по-настоящему. До этого момента меня никто и никогда не обнимал. Я лишь видела, как это делают другие. Непривычное ощущение, странное. Не то чтобы неприятное, но оно вызвало у меня чувство неловкости, ведь это тело принадлежит Алисе, а не мне. Для кого эти объятия ― для меня или для неё?
― Прости, ― прозвучало шёпотом где-то над головой.
― Это… Это как? Что здесь происходит?! ― зазвенел сбоку Алискин голос.
«Ну началось. Раньше жизнь казалась беспросветной, а теперь прежний мрак будет казаться ослепительным сиянием», ― подумала я обречённо и обняла Воронцова в ответ, чтобы сестра видела, как я отнимаю всё, что должно принадлежать ей.
Алиса любит красное, а я ― зелёное. Ей нравятся тесные, подчёркивающие фигуру вещи, а мне ― свободные. Перед сном она соблюдает целый косметический ритуал с кремами, тониками и массажем лица, а мне достаточно просто умыться и почистить зубы, потому что косметикой я не пользуюсь. Мы разные во многом, особенно в предпочтениях и ценностях, но она всё-таки моя сестра. Ей обидно и страшно. Её втянули во что-то непонятное, ограничили в свободе, заперли в четырёх стенах, наградили беременностью, которой она не желала, вынудили терпеть неумолкающий голос демона, а теперь ещё и вышвырнули за пределы собственного тела, оставив возможность лишь видеть, как им пользуется кто-то другой. Сначала я планировала игнорировать сестрёнку и только наблюдать за её поведением, но я же не бессердечная. Алиска даже заплакать теперь не может. У неё остались только эмоции, больше ничего нет. Навредить себе она не в силах, но спятить окончательно ― запросто. Мне проще, потому что я появилась на свет уже бесплотным духом и могла лишь мечтать о полноценной жизни, а у моей сестрёнки нормальную жизнь безжалостно отняли, не дав взамен ни объяснений, ни положенного мёртвым покоя.
Моей выдержки хватило минут на тридцать. Демон в голове бубнил непрестанно, что всем будет только лучше, если я его отпущу, а моей сестре ― в особенности. И ещё он пытался привлечь к себе внимание Алисы, но клетка, созданная из ангельской силы, обеспечивала ему доступ к разуму лишь того, чья душа на данный момент владеет Алискиным телом ― проще говоря, на текущий момент общаться он может только со мной. Сестрёнка билась в истерике, полагая, что умерла и стала призраком, а Воронцов сладко спал ― ему хорошо, он ведь теперь далёк от всего потустороннего. Можно было бы разбудить его и сказать, что Алиса очнулась, но я этого не сделала. Просто ушла в ванную, утащив туда же сестрёнку ― там хотя бы дверь есть, а пространства достаточно, чтобы бесплотный дух оставался рядом со мной и мог меня слышать.
― Ты не умерла, успокойся, ― раздражённо попросила сестру.
Слушать одновременно и её душераздирающие жалобы на вселенскую несправедливость, и голос демона было просто невыносимо.
Осознав, что я разговариваю с ней, Алиса умолкла. Некоторое время она просто смотрела на меня, а потом с претензией осведомилась:
― Ты тот, кто говорил в моей голове, да?
― Нет, ― возразила я, присев на край ванны. ― Я та, кто теперь слышит то же самое, что слышала ты. Можешь считать это временной мерой, необходимой для того, чтобы ты не сошла с ума бесповоротно и не пыталась свести счёты с жизнью. Ты ведь любишь жизнь, да? Деньги, красивые вещи, вечеринки, всеобщее внимание…
― Что ты такое? Как забралось в моё тело? Почему теперь там ты, а не я? Это галлюцинация. Помешательство. Так не бывает. Мне это снится. Я сплю и вижу это всё во сне.
Кажется, в психологии это называется отрицанием ― первая стадия принятия неизбежного. Её продолжительность бывает разной, всё индивидуально, а за ней последуют гнев, торг, депрессия и собственно принятие. Возможны откаты в виде возврата от последующих стадий к предыдущим. Вероятно длительное «застревание» где-то на этом пути, но оно может и не случиться. Не помню, кто и для чего выделил эти ступени, но отрицание ― это, наверное, самый сложный этап. До Алиски ведь сейчас не достучишься. Она будет верить тому, что видит, и своему пониманию ситуации. Пять минут назад думала, что умерла, а теперь решила, что просто спит и видит кошмар ― как убедить её в том, что всё по-настоящему? Как объяснить обычному человеку, что подселение и переселение душ вполне возможны? Как доказать, что существуют демоны, ангелы, магия и всё прочее сверхъестественное? Как успокоить того, кто смотрит на себя со стороны в прямом смысле этого слова и свято верит, что это невозможно? Рассказать ей о её же прошлом? Так ведь она решит, что это её собственные воспоминания и игра воспалённого разума.
Изначально я хотела вызвать в ней зависть и злость, чтобы эти чувства встряхнули Алису как следует и вернули её рассудок в норму, а теперь поняла, что такой план приведёт к обратному результату. Я сильнее. Я многое могу вынести, потому что у меня есть понимание и цель, а сестра не сможет. В детстве и юности у неё было множество комплексов, случались депрессии, сейчас даже психолог есть личный, потому что сама Алиска не справляется с давлением окружения на слабый характер ― я же сломаю её окончательно, если пойду намеченным путём. Так нельзя. Нужно придумать другой план, но как его придумаешь, когда в распоряжении нет ни минуты тишины?
― Если скажу, что это всё сон, тебе легче станет? ― спросила у неё сочувственно. ― Даже не сон, а… Это кома. У людей в состоянии комы разные видения бывают. У тебя вот такое.
― Кома? С чего бы? ― недоверчиво переспросила она, но по выражению её призрачного лица было заметно, что такое объяснение моя сестра принять готова.
― Вы с Сергеем на лыжах катались, помнишь? Ты сильно простудилась тогда. Поднялась высокая температура, начались бред и слуховые галлюцинации. Твой мозг включил режим самозащиты и создал эту иллюзию, чтобы болезнь в реальности не свела тебя с ума. Сейчас ты в больнице. Воронцов отвёз тебя в лучшую швейцарскую клинику и обеспечил необходимые лечение и уход.
― То есть ты…
― Плод твоего воображения. Всё, что ты видишь сейчас и слышишь, происходит не по-настоящему. Призраков ведь не бывает, да? И переселения душ тоже. Ты просто… Ну-у-у… Будто бы смотришь фильм, понимаешь? Не можешь вмешаться в события или что-то изменить, потому что на самом деле ничего этого нет. Я тоже ненастоящая. В этом необычном сне я играю твою роль и заменяю тебя, чтобы ты понимала, что всё это неправда. Тебя зовут Алиса, а я Алёна. Ты любишь алые розы, а мне нравятся хризантемы. Помнишь, к тебе в салон курьер однажды принёс коробку с хризантемами и открыткой для Алёны Бельской с предложением встретиться в полнолуние? Это была чья-то глупая шутка, но она отложилась в твоей памяти, поэтому подсознание создало сейчас этот образ с уже известным тебе именем. Я ― это ты и не ты одновременно.
― Просто сон, ― повторила она с сомнением в голосе.
― Да, просто сон, ― соврала я. ― Очень странный и неприятный сон, в котором тебе отведена роль лишь стороннего наблюдателя за тем, как кто-то другой пытается жить твоей жизнью. Когда проснёшься, всё вернётся на свои места, не волнуйся.
― Всё не по-настоящему?
― Ну конечно же нет. Разве в настоящем ты могла бы разговаривать сама с собой так, как сейчас?
― И Воронцов ненастоящий?
― Ну да, ― подтвердила я уверенно. ― Он в больнице, рядом с тобой. Оплатил одноместную палату и не отходит от тебя ни на шаг.
― С чего бы ему так поступать? ― усомнилась сестрёнка в моих словах. ― Он меня терпеть не может. И хорошо, что это всё не по-настоящему, а то я уже успела поверить в то, что мы с ним переспали. И даже не один раз. Фу, ужас какой.
Вот она ― моя Алиса. Ничего непоправимого с её рассудком не произошло. Стоило убрать самые сильные раздражители, как ей сразу же значительно полегчало. Она вышла замуж за Сергея с одной единственной целью ― стать вдовой и наследницей всех его богатств. Сестрёнка готова принять то, что она заболела, угодила в больницу и пребывает в коматозном состоянии, но не тот факт, что перешла границы допустимого и совершила что-то неприемлемое.
― А беременность? ― вдруг вспомнила она и уставилась на меня в ужасе. ― Её тоже не было, да? Она мне приснилась? Тошнило от всего, критических дней не было, а этот мерзкий голос в голове…
― Алис, вы переспали. И ты была беременна, ― решила я не делать ей поблажку в этом отношении.
― Была? ― переспросила она брезгливо.
― Была, ― кивнула я. ― Сама подумай. Температура выше сорока на протяжении нескольких дней. В тебя цистерну антибиотиков влили, чтобы её сбить. Какая после этого может быть речь о беременности?
― То есть сейчас её уже нет?
― У тебя нет, а у меня есть.
― Как это?
― А вот так. Материнский инстинкт. Ты, наверное, не хотела этого ребёнка, но твоё подсознание твоим желаниям не подчиняется. Оно создало меня беременной, причём не обычным младенцем, а демоном, потому что ты именно так эту беременность и воспринимала. В этой маленькой ненастоящей реальности, Алис, есть ангелы, демоны, колдуны, призраки, ведьмы и много чего ещё. Для тебя оно ненастоящее, а для меня ― очень даже.
― Это твои проблемы, ― бросила мне сестрёнка беззаботно, подплыла к зеркалу, не увидела своего отражения, но нисколько из-за этого не расстроилась. ― Меня здесь нет. Меня это всё никак не касается. Я лежу в больнице в Швейцарии под круглосуточным наблюдением врачей и скоро очнусь. Этот дурацкий сон кончится. Потребую у турагентства компенсацию, когда вернёмся в Россию. Я ведь имею на это право, да? Страховка есть, так что не отвертятся. Я. между прочим, ребёнка потеряла. За такое и засудить могу, если платить откажутся.
Я набрала в грудь побольше воздуха и тяжело вздохнула. Ладно, пусть так. Меркантильная Алиска лучше бьющейся в истерике. Стадии принятия неизбежного мы проскочили все разом, потому что принимать сестрёнке ничего особенного не нужно. Мне бы только продержаться эти шесть месяцев, родить демона и позаботиться об обратном переселении душ, а потом Воронцов пусть сам объясняет своей жене, что это вообще такое было. Он дал согласие ангелам на это безумие ― ему и разгребать последствия, а я благополучно умою руки и снова займусь самосовершенствованием. Наверное. Не уверена. Быть бесплотным духом не так уж и плохо, если подумать. Никаких обязанностей, никакой ответственности, никаких реальных проблем ― ну красота же? Так существовать точно проще, чем жить в реальности, где каждый шаг и каждое слово обязательно влекут за собой что-нибудь непредсказуемое.
― Если это мой сон, значит, правила устанавливаю я, ― решила Алиса и двинулась к выходу из ванной комнаты, но в шаге от двери будто наткнулась на незримое препятствие.
― Правила здесь устанавливаешь не ты, уж прости, ― устало произнесла я. ― Этим занимается не сознание, а подсознание, поэтому контроль невозможен. Мы с тобой обе застряли здесь и будем подчиняться неизвестным правилам, как бы сильно нам ни хотелось их изменить. А раз я существую в твоей голове, то избавиться от моего общества ты не можешь. Советую смириться с этим и не тратить время на то, чтобы доказать мне обратное.
Смирение ― это не про мою близняшку. Она металась по ограниченному пространству радиусом в пять шагов справа налево и в обратном направлении, вверх и вниз, сквозь стены… Даже к соседям снизу, наверное, заглянула, потому что толщина плиты перекрытия между этажами не такая уж и большая.
― То есть отойти от тебя дальше я не могу, ― подытожила она, устав от бессмысленной беготни.
― Не можешь, ― подтвердила я. ― И если я куда-нибудь пойду или поеду, правила твоего подсознания потащат тебя за мной. Ты будешь видеть и слышать всё, что происходит вокруг, но видеть и слышать тебя могу только я. Ну и ещё несколько человек, я тебя с ними позже познакомлю. Воронцов в их число не входит, поэтому можешь вслух произносить всё, что думаешь о нём ― для него это останется тайной. Но он знает, что ты существуешь, и в этой вымышленной реальности полагает, что у тебя имелась нерождённая сестра-близнец, которая раньше была призраком рядом с тобой, а теперь подселилась в твоё тело, чтобы пережить связанные с демоном страдания за тебя. И другие люди, которые вовлечены в мистическую часть этой истории, тоже так думают. Один из них колдун, а вторая ― ангел. Все прочие персонажи проживают типичный для таких случаев сюжет и принимают меня за тебя.
Алиса хмуро сдвинула несуществующие брови, надолго умолкла, а потом уточнила:
― Это точно всё моим подсознанием придумано? Ну бред же полный.
― Ну не моим же, ― насмешливо фыркнула я. ― Твой сон отражает лишь то, что есть в твоей голове. Чем сильнее повреждён мозг, тем безумнее будут фантазии. В коме, знаешь ли, пользы мало. От неё не только рассудок страдает. Все органы работают неправильно, а у этого есть последствия. Ты же читала об этом, помнишь? Необратимые процессы и всё такое.
Не знаю, почему мне вдруг захотелось её напугать. Наверное, из чувства справедливости. Я же за неё страдаю, вот пусть и она тоже пострадает немного. Я-то знаю, что ничего с её телом и здоровьем не случится, а она этого не знает. Волнение и лёгкое чувство тревоги ей точно не повредит.
― А проснуться, значит, никак нельзя? ― уточнила она.
― Пока никак, ― ответила я. ― Да ты не переживай сильно. В несколько секунд сна мозг может уместить месяцы или даже годы вымышленной жизни. На самом деле я не знаю, сколько уже на самом деле времени прошло. Возможно, всё не так уж и плохо.
― Тебе легко говорить, ты всего лишь плод воображения, ― огрызнулась она. ― Знаешь, сколько усилий я потратила на то, чтобы выглядеть идеально?
― Знаю, ― кивнула я. ― О тебе, сестрёнка, я знаю всё как раз потому, что являюсь плодом твоего воображения. Могу даже сказать, кто именно был твоим первым мужчиной. И как ты потом сожалела об этом. И…
― Хватит! ― отрезала она. ― И не смей называть меня сестрёнкой. Я у родителей одна.
― Ладно, ― согласилась я. ― Если не возражаешь, я попробую вздремнуть. Позже ещё поболтаем.
Она возражала, но у меня перед глазами от усталости уже предательски плясали цветные мушки, предвещающие обморок, а не сон. Живому человеку нужно спать, а у меня теперь два постоянных источника стресса. И неизвестность впереди. Сергей говорил, что ему нужно будет днём съездить в офис по делам, а потом мы совершим набег на супермаркет и купим всё, что я захочу. Ох, как было бы здорово, если бы у нас в городе имелась лавка волшебных товаров, где улыбчивый продавец предложил бы мне универсальные заглушки для демонов и призрачных сестёр. Я бы купила все ― с запасом на полгода.
«Обманула её, а каково ей потом будет узнать, что это была ложь? Считаешь её бессовестной и жестокой, а сама чем лучше? Я же предложил выход. Все от моей свободы только выиграют…»
― Умолкни, пожалуйста, ― вежливо попросила я демона.
― Это ты мне?! ― возмутилась Алиска.
Я страдальчески закатила глаза и упала на подушки, потому что сил не осталось никаких. А Воронцову хоть бы что ― спит себе, сопит во сне, слюнку пустил на обивку дивана. Мне же завидно. Так я ещё и завистливой стану помимо всего прочего. Что мне потом делать со всеми этими недостатками? Сестре я их не верну же. И, если честно, предложение демона хоть и подстава, но теперь оно стало выглядеть ещё заманчивее. Кажется, я взвалила на себя слишком много, а нагрузку не рассчитала.
Возможность говорить о Воронцове и вообще обо всех знакомых всё, что она о них думает, не опасаясь при этом последствий, превратили мою бесплотную сестрёнку в неиссякаемый источник яда. Как я и предполагала, она не любит никого, кроме себя. И, похоже, это неизлечимо.
Поспать мне, конечно же, снова не удалось, потому что Алисе нужен был собеседник. Зато я наконец-то узнала о её планах на обозримое будущее ― Сергей сначала дождётся смерти Савелия Воронцова и вступит в наследство, а потом и сам умрёт от передозировки антидепрессантами, не выдержав горечь утраты. Алиса Никитична станет его безутешной вдовой. Унаследует всё состояние Воронцовых, продаст ненужное, а деньги оставит на банковских счетах под процентами. Кое-что будет вложено в её собственный бизнес. Тот маленький салон красоты, который у неё есть, ― лишь стартовый эксперимент. Она всегда хотела большего, поэтому салонов точно будет несколько, но уже не в нашем захолустном городишке, а в столице. И спектр их услуг не будет ограничиваться стрижкой волос, наращиванием ногтей и всем тем, чем занимаются мастера салона сейчас. Это будет целый комплекс с финтес-залами, грязевыми ваннами, солярием, собственной клиникой и так далее. Туда будут приходить жёны высокопоставленных лиц, бизнес-леди, звёзды шоу-бизнеса, знаменитые блогеры. Известность и популярность Алисы Воронцовой взлетит до небес. Она будет давать интервью издателям модных журналов и рассказывать им о своём долгом и сложном пути к успеху. Наймёт и воспитает несколько помощников, которые будут заниматься продвижением её бренда. Съездит куда-нибудь за границу, чтобы поделиться опытом с зарубежными коллегами. Возможно, выйдет замуж за какого-нибудь миллиардера, но это необязательно. Женщина может быть сильной, известной, влиятельной и успешной сама по себе.
― А почему Алиса Воронцова? ― спросила я, балансируя на грани полусна и безумия. ― Почему не Бельская?
― Бельские такой чести не заслужили, ― услышала в ответ. ― Что они мне дали?
― Жизнь, ― предложила я ответ и продолжила: ― Заботу, любовь, поддержку, начальный капитал для твоего салона. Когда ты болела даже обычной простудой, мама ночами не спала. Молилась, чтобы её единственная дочь побыстрее выздоровела. А папа последнее готов был отдать, лишь бы ты была счастлива.
― Это их родительский долг, ― заявила сестрёнка, безразлично пожав плечами. ― И они никогда меня не понимали. Папа всё время свою табуреточную фабрику навязывал, а мама только ныла. Я, конечно, благодарна им за то, что не бросили в больнице сразу после рождения, а выходили и вырастили, но этим их заслуги исчерпываются. А ты типа голос моей совести, да? Если так, то просто помалкивай. Ты всё равно не существуешь и исчезнешь сразу же, как только я проснусь.
― Да без проблем, ― согласилась я и улеглась на постели поудобнее.
А демон в моей голове продолжил стандартную песню:
«Вот видишь? С твоей сестрой всё в полном порядке. При таких амбициях и планах на жизнь разве станет она себе вредить? Моя вина, что довёл её до нехороших мыслей и действий, но если ты меня отпустишь, я вас больше никогда не побеспокою».
― Воронцов тоже тот ещё придурок, ― звучало снаружи. ― Если бы он не был таким высокомерным и не строил из себя невесть что, пожил бы подольше. Сам виноват. Я к нему со всей искренностью, а он что? С такой манией величия, как у него, в психушке лечиться надо. Принц недоделанный.
«Кто бы говорил о мании величия…» ― подумала я.
И ещё подумала о том, что демон в чём-то может быть прав. В моральном плане с Алиской нормально всё, она вполне может вернуться в своё тело хоть прямо сейчас и благополучно жить дальше. Я ведь только ради её спасения согласилась на весь этот кошмар. Теоретически спасать уже никого не нужно. Могу отпустить зло на волю, сказать Ане, что не справилась, попросить прощения за это и уговорить её поменять нас с Алисой местами ― мои страдания на этом закончатся. Что плохого? Разве я не могу быть эгоисткой, которой хочется сохранить рассудок, а не жертвовать им во имя избавления человечества от порождения людских обид?
С другой стороны, всегда существуют «но», влияющие на решение. Если закрыть глаза на мистическую сторону проблемы и забыть о существовании ангелов и демонов, то реальность всё равно останется. Я не желаю Сергею смерти. Он поступил подло и неправильно, проявил малодушие, заставил мою сестру страдать, но разве она не обошлась с ним точно так же? Вышла за него замуж, планируя в скором времени стать вдовой и наследницей огромного состояния ― это разве по-человечески? Кто из них больший негодяй? Воронцов мучился всю жизнь, не понимая причин, а теперь получил возможность жить нормально. Цена за это огромна, ужасна и будет лежать камнем на его сердце до последнего вздоха, но если поставить на место Серёжи любого другого человека, кто поступил бы иначе? Алиса точно не стала бы сомневаться ― для неё жизнь ребёнка, которого ещё даже нет, вообще ничего не стоит. Я даже почему-то уверена, что сестрёнка легко и без сожалений избавилась бы даже от самой обычной беременности, чтобы фигуру не портить. Кто худший злодей? Один навредил, но искренне раскаивается и намерен расплачиваться за свой грех всю жизнь, а вторая фонтанирует фантазиями о том, как пойдёт по чужим головам навстречу своей мечте ― кто из этих двоих больше заслуживает спасения?
Забавно, но всего за несколько дней моё отношение к происходящему изменилось на почти противоположное. Я ведь хотела спасти сестру и вернуть всё на свои места, одновременно превращая жизнь Воронцова в кошмар в наказание за его жестокий поступок, а что теперь? Стоило Алиске очнуться, как мне сразу же захотелось спасать Сергея, а не её. И если я действительно хочу ему помочь, то отпускать демона никак нельзя. За те полгода, что есть у меня в запасе до родов, мне нужно во что бы то ни стало добиться развода. Когда сестра поймёт, что всё было по-настоящему, она, конечно, взбесится, но сейчас-то Алиса думает, что это всего лишь сон ― не воспримет происходящее всерьёз. А Воронцов… Он же упёртый. Вбил себе в голову, что обязан искупать вину перед женой до конца своих дней, и ни за что не отступится от этих намерений.
«Что же мне делать? Как спасти их обоих без кровопролития и драм?» ― размышляла я.
«Они оба злодеи. Плюнь на них и думай о себе», ― советовал демон.
― Можно будет выкупить какой-нибудь дом отдыха на берегу моря или вообще построить новый SPA-отель конкретно под мои нужды… ― рассуждала Алиса.
Сергей на диванчике перевернулся с боку на бок и сонно пробормотал что-то себе под нос. Я вдруг вспомнила о том, что после несчастного случая в магазине и травмы головы Воронцов тоже не мог спать. Боялся не проснуться. У психиатра наблюдался, таблетки пил. Мучился из-за постоянных кошмаров, в которых раз за разом умирал, потому что в реальности обязанности проводника сопроводить заблудившуюся душу к границе миров отражаются именно так. Ему тоже было больно, плохо и страшно. И он знаком с демоном обиды дольше, чем я. Наверное, поэтому его забота и понимание настолько искренни ― он жил с этим ужасом пять долгих лет. Даже больше, время-то на месте не стоит.
За окном уже давно рассвело, но в квартире царил полумрак ― погода выдалась пасмурная, вот и темно. Я посмотрела на часы в телефоне и нисколько не удивилась, обнаружив, что уже перевалило за полдень. Тихонько сходила в ванную и приняла душ, слушая при этом одновременное вещание по двум незатыкающимся «каналам». Один из них монотонно бубнил о прелестях свободы, а второй критиковал своё собственное тело за едва заметный пока ещё животик, за синяки и ссадины, за слишком тощие ноги… Я хотела сказать сестре, что это её ноги и выглядят они со стороны именно так, но промолчала. Меня ведь просили молчать, да? Я и молчу. Нелестное мнение Алисы о пушистом махровом халате я тоже пропустила мимо ушей ― вот вернётся в свою шкуру, тогда пусть и наряжается как хочет.
Когда вернулась из ванной, Сергей уже проснулся и ходил по комнате, разговаривая с кем-то по телефону. Из коротких фраз я поняла, что он снова заказывает еду, хотя у нас от вчерашнего заказа ещё осталось много ― всё в холодильнике, нужно только разогреть.
― И не жалко потом будет это всё выбрасывать? ― спросила, дождавшись окончания разговора. ― Ты же говорил, что мы в магазин съездим за продуктами.
― А ты умеешь готовить? ― услышала в ответ.
Не в бровь, а в глаз. Я видела, как готовит мама. Теоретически последовательность действий представляю, но все эти блюда раньше могла оценивать только по запаху, поскольку не имела возможности попробовать их на вкус. Алиска к плите за всю свою жизнь не подошла и десяти раз. Она может сварить яйца, но не умеет жарить яичницу. Может разогреть уже готовое в микроволновке, но ничего не готовит сама, потому что у неё всегда полно других важных дел. Да и питалась она в последние годы преимущественно овощами, фруктами и йогуртами, а после какой-нибудь вечеринки или похода в ресторан неделю потом взвешивалась, вздыхала и урезала калории. Вынужденная повсюду таскаться за ней, я, естественно, тоже мало чему научилась.
― Я могу попытаться, ― призналась не слишком уверенно, зато честно.
Сергей посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, и решил:
― Не нужно. У меня и посуды-то особенно нет для этого, потому что сам не готовлю. И у тебя салон, помнишь? Три месяца там не появлялась. Дел, наверное, накопилось невпроворот. У меня их точно сейчас выше крыши. Боюсь, как бы ночевать в офисе не пришлось.
― Один день что-то изменит? ― спросила я.
― Нет, ― ответил он.
― Значит, потратим его на приобретение всего необходимого для кухни. Я всегда хотела научиться готовить, но возможности такой не было. Теперь она есть, и ты не имеешь никакого морального права у меня её отнимать.
Воронцов скептически приподнял правую бровь. Справа от меня насмешливо фыркнула Алиса.
― Ну точно сон! ― констатировала она. ― Я даже знаю, что будет дальше. Сейчас этот гад предложит тебе нанять домработницу. У меня прямо дежавю по этому поводу. Он так уже говорил, когда я сказала, что готовить не умею и учиться этому не хочу.
― Ладно, ― согласился Сергей. ― Надеюсь, ты не взорвёшь здесь ничего и не попытаешься сжечь мою квартиру. Другого жилья у меня нет.
― Да он вообще мои же слова повторяет, но в качестве отсебятины! Плагиатор чёртов! ― смеясь, заявила сестра.
― Не взорву и не сожгу, ― пообещала я. ― Можем начать с чего-нибудь примитивного вроде жареной картошки, если ты её почистишь и порежешь. Я нож в руках не держала ни разу.
― Хочешь жареную картошку? ― спросил Воронцов и предложил: ― Могу добавить в заказ.
― Нет, я сама хочу её пожарить, ― возразила я. ― На сале и с луком, как мама делала. В ресторане так не приготовят.
― Сало? ― брезгливо переспросила Алиса. ― Фу, ну у тебя и вкусы. Похоже, моё подсознание решило создать полную противоположность меня во всём. Одеваешься во что попало, ешь всё подряд… Как будто на помойке себя нашла.
― Ну пожалуйста… ― протянула я умоляюще, потому что Сергей задумчиво молчал.
― Хорошо, ― согласился он. ― Будет тебе жареная картошка с салом и луком.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
