Перейти к содержанию

Чужая жена дракона. Короли и пешки — книга №2 серии «Короли и пешки»

Автор:

Категория
Любовное фэнтези
Серия
Короли и пешки · книга №2
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
19.11.2026

Аннотация

Я стала женой наследника престола, а мужчина, жизнь которому продлевала моя магия, исчез. И я не знаю, где и как его искать. Пока столица погружается в смуту, я отправляюсь на поиски ответов, которые раскроют тайны моей семьи. Единственное, что связывает меня с Дарго, — метка на моей спине. Я не знаю, что она означает и на что способна. Что, если именно она — ключ к артефакту, способному исполнить любое желание?

Читать «Чужая жена дракона. Короли и пешки» — Алиса Князева онлайн

Страница 2 из 3

— А, результаты исследований, — я беру свиток и пихаю в карман штанов. — Давай. Почитаю по пути в замок. Что-то интересное?

Норман не отвечает. Похоже, там что-то ужасающе интересное, если верить выражению его лица. Или чего он всполошился?

2.2

Я сжимаю письмо в руке так, что бумага трещит. Всё сходится.

Скольжу взглядом по строчкам, и с каждым словом внутри всё холодеет.

«…образец представляет собой сложную алхимическую субстанцию. При контакте с тканями человеческого тела выделяет токсин, следы которого мы обнаружили в крови Его Величества. Вещество инертно в сухом виде, но активируется при определённых условиях. Предполагается, что оно предназначено для введения внутрь…»

Я смотрю на бумагу. Читаю ещё раз. Потом ещё раз.

Похоже, моя ледяная принцесса, забравшаяся в чужую комнату и забравшая порошок у мальчишки-посыльного, нашла то, что я искал почти год.

Я сжимаю бумагу в кулаке. Мне хочется и смеяться, и выть. Впервые за всё время у меня появилась ниточка. Есть за что тянуть. И я не упущу этот шанс.

Запихиваю письмо во внутренний карман, забираюсь в экипаж и стучу по стенке.

— В замок. И быстро.

Колёса со скрипом приходят в движение, экипаж трогается. Я откидываюсь на спинку сиденья и собираюсь снова достать письмо, но тут же понимаю, что мы почти не двигаемся, а за окном — крики.

Я выглядываю и сразу понимаю, что дела плохи.

Пока я валялся, пытаясь вернуть сознание в реальность, столица окунулась в хаос. Одни улицы выглядят разгромленными, на других целые толпы недовольных. Пытаюсь прислушаться, но толком не понимаю, чего они требуют. Может вышли бастовать просто потому, что могут.

Витрины магазинов выбиты, порченые товары валяются прямо на улице, хорошие, очевидно, унесли. Кто-то тащит мешок, другой ящик. Посреди площади горит перевёрнутая повозка. Я вижу, как толпа окружила стражника, парня в цветах Валкрейнов, и что-то кричит. Он держится невозмутимой скалой, не атакует, хоть и наверняка смог бы прикончить всех одним выпадом.

Но Ксарен не будет устраивать ничего подобного. Ему выгодно, чтобы люди злились на плохое правление Арквеллов, а потом видели в нём спасителя.

Но самое противное то, что я знаю, кто автор этого погрома, и это не Валкрейны.

Раз Ксарен не прикончил Валериана сразу, значит, братец сумел сбежать. А для этого, ему нужно отвлечь тех, кто носит красное. Устроить беспорядки в столице, заставить Ксарена распылить силы и выиграть себе время.

Итог всё равно неизбежен, Валкрейн найдёт его рано или поздно, но пока этот процесс не завершится, короля у Элариона нет.

— Давай шустрее, — высовываюсь я, подгоняя кучера. — Нужно попасть в замок как можно скорее.

Он хлещет лошадей, и мы сворачиваем в переулок, огибая толпу. Я смотрю в окно и думаю об отце Лиссы и моём учителе.

Бояться мне его незачем, он не тронет меня. Не из наставнических чувств, само собой, а потому что не считает угрозой. А ещё потому, что я не хочу вредить ему, и он это не только знает, но и чувствует.

Как бы там ни было, Ксарен был мне куда большим отцом, чем Эдриан. У него тогда не было детей, так что экспериментировал он на мне. Иногда даже баловал.

А потом мой папаша будто специально объявил на весь двор, что признаёт меня сыном и даёт право наследовать трон после Валериана. До Ксарена сразу дошло, зачем именно король подкинул ему «никому не нужного» бастарда. Тогда между нами и пробежала кошка.

Я открещивался от этого наследования как мог, но он всё равно стал холоден ко мне, а полтора-два года спустя завёл собственных детей, полностью забыв обо мне, хотя время от времени я ещё пытался вернуть его расположение, выполняя разные поручения.

Но это пошло мне на пользу. Оставшись без внимания Ксарена, я научился мыслить сам. Начал обрастать связями, брался за задания отца, которой не горжусь, но которые показали мне на чём всё это держится. Отец Лисёнка оказал на меня большое влияние не только своим присутствием, но и уходом из моей жизни.

Но даже несмотря на это в сложившемся конфликте я бы выбрал Ксарена. Не только из-за Лиссы, на которую я всё ещё претендую, но и потому, что если Ксарен хотел мне врезать, он никогда не делал этого исподтишка, как Эдриан.

Да, я не забыл, что выкинул папаша. Прежде чем пойти к нему, зайду к себе и переоденусь в красное, цвет Валкрейнов. Пожалуй, я даже помогу найти Валериана. В конце концов, мне же нужно сделать Лиссу вдовой, чтобы забрать себе.

Мы подъезжаем к замку. На удивление, он цел, горожане побоялись связываться с драконами внутри.

У ворот, ожидаемо, люди Ксарена, а не королевская стража. Они стоят плотной стеной, но когда видят меня, расступаются и пропускают.

Я выхожу из экипажа и прохожу внутрь, стараясь выглядеть обычно и не выдать слабости. Коридоры полны людей. Не слуг, как обычно, и не придворных, — бойцов. Кто-то кивает, узнав меня, кто-то провожает взглядом. Я не обращаю внимания.

В одном из коридоров я встречаю Ксарена.

Он стоит у одной из колонн, скрестив руки на груди. Первый меч империи выглядит так же, как всегда: мрачный, подозрительный, готовый в любой момент выхватить меч. Увидев меня, он не меняется в лице. Но я вижу, как едва заметно напрягаются его плечи.

— Вернулся, — хмыкает он.

— Соскучился, — я распахиваю руки, будто предлагаю ему обняться. Живот простреливает острой болью, но к счастью Ксарен не из тех, кто позволит прикоснуться к себе, так что руки я могу быстро опустить. — Были кое-какие проблемы.

— Ты выглядишь как мертвец.

— Спасибо, я старался. — Я делаю шаг ближе. — Как дела? Нашёл моего братца? Ты ведь помнишь, что я на твоей стороне?

Ксарен молчит и долго смотрит на меня, потом хмыкает:

— Ты никогда не был на моей стороне, Дарго.

— Может быть. Но я всегда был против Валериана! Это считается?

— Не время для шуток.

— А когда для них время? — пожимаю плечами. — Эларион в хаосе замершего дворцового переворота. Исторический момент, сам понимаешь, и идеальный для остроумной беседы.

— Где ты был?

— Долгая история, — подхожу ближе. — Я пришёл помочь и, если честно, мог бы сделать это гораздо раньше, если бы ты был чуть сговорчивее насчёт Лиссы. Отдал бы её за меня — ничего бы этого не случилось. Я бы такой дичи точно не выкинул.

Ксарен хмыкает. Не признает вины, конечно.

— Где она, кстати? — спрашиваю я. — И Рейнар?

По лицу первого меча быстро проносится тень, но я успеваю её заметить.

— Не знаю, — он отводит взгляд и смотрит в сторону. — Рейнар обернулся и унёс её, куда именно неизвестно. Я не могу пойти искать их.

— Потому что власть в королевстве определяется силой, — киваю я. — Ты бросил вызов Валериану, но если другой дракон захочет, он бросит вызов уже тебе.

Ксарен кивает.

— Я не могу уйти. Я должен быть здесь. Отбивать выпады желающих попытать силы и ждать, когда Валериан высунется из своей норы.

Я слушаю его и понимаю, что он прав. Добился того, о чём мечтал, разве что на троне не сидит. Но по факту уже правит, хоть и привязан к замку, будто пёс.

— Я могу поискать их, — предлагаю я. — При условии.

— Отдать тебе Лиссу? — хмыкает он.

— А ты хорошо меня знаешь, — ухмыляюсь я. — Да. Я хочу её. Твой план всё равно горит синим пламенем, чего ты упрямишься?

Ксарен не отвечает. Рассказать бы ему про нашу связь, но эта новость уже едва не отвела меня за грань жизни. Так что эту информацию лучше держать при себе.

— Ладно, подумай об этом, хорошо? А пока скажи где мой отец? Мне нужно… побеседовать с ним.

— В гареме. — Ксарен кривится. — Лекари говорят, ему осталось недолго. Но он всё равно проводит всё время там.

— Твою мать, — вырывается у меня. Я разворачиваюсь и бросаюсь бежать.

Вернее пытаюсь.

Ноги подкашиваются, и я спотыкаюсь, едва не падая, но Ксарен успевает схватить меня за плечо.

— Что с тобой? — хмурится он.

— Я знаю, как его травят! — выдыхаю я, хватаясь за его руку. — Король получает яд в гареме!

Я стараюсь скрыть, что ранен в живот. Притворяюсь, что дело опять в лёгких. Но Ксарен смотрит на меня внимательно, даже будто с беспокойством.

— Ты ранен?

— Неважно, — я выпрямляюсь. — Идём. Если он там всю неделю, то должен быть уже при смерти.

Ксарен бросает взгляд на мой живот, но не задаёт больше вопросов. Просто разворачивается и первым шагает в нужном направлении. Вот за это он мне и нравится. Просто тот, кто делает дела.

Мы спешим через коридоры, и я стараюсь не отставать, хотя живот горит огнём, а лёгкие требуют остановки. Некогда.

2.3

Когда мы добираемся до гарема, я чувствую, как каждый шаг отдаётся болью в животе. Рана, которую мне зашили, ноет так, будто её снова вскрыли. В груди привычно горит, и я кашляю, прижимая кулак к губам. На пальцах остаётся кровь.

Ксарен не пристаёт с расспросами. Просто идёт рядом, отстав на полшага, но я знаю, что он наблюдает за мной и оценивает. Конечно, Валкрейн видел меня и в более плачевном состоянии, но от такого опытного бойца, как Ксарен, не ускользнуло бы и то, что я натёр мозоль сапогом, а уж рану на животе он определил бы, наверно, даже на слух.

— Насколько серьёзно? — спрашивает Ксарен, не поворачивая головы.

— Справлюсь, — отвечаю я, вытирая кровь о штаны. — Сейчас не обо мне.

Гарем встречает нас тишиной и полумраком. Если раньше это место казалось мне музеем за счёт роскоши, специально поставленного света и красивых женщин, то теперь я сравниваю его со склепом или больницей тяжелобольных. Занавески задёрнуты, воздух спёртый, пахнет лекарствами. Даже свечи будто бы горят вполсилы.

С момента, когда король начал болеть, здесь стало малолюдно

Я иду по коридору, распахиваю двери одну за другой. Пусто. Пусто. Пусто.

Комнаты различаются только номерами над дверью и предметами, которые девушки оставляют на виду. Отец будто специально делает одинаково, чтобы просыпаться и не видеть разницы.

Наконец, передо мной возникает последняя дверь. Вернее, я замечаю пару стражей, охраняющих вход, и понимаю, что оказался в нужном месте.

Отец неподвижно лежит на кровати, положив руки под голову. Если бы не бледная, почти серая кожа, можно было бы решить, что он абсолютно расслаблен, но его глаза закрыты, а дыхание едва угадывается.

Сейчас король выглядит жалко. Сложно узнать в этом старике некогда великого стратега, интригана и дракона, которого Ксарен не мог обойти сотню лет при всём старании. Сейчас он кажется… жалким?

На его бёдрах сидит Каэллира Дорвейн. Рыжие волосы растрёпаны, платье задрано и спущено с одного плеча. Чем они заняты понятно только в техническом плане, ни о какой страсти здесь речи не идёт ни с одной из сторон.

Когда я вламываюсь в комнату, Каэллира оборачивается, и я вижу, как её лицо меняется до гримасы ужаса и она резко поправляет лямку платья.

Я стаскиваю её с отца, не церемонясь. Она вскрикивает, падает на край кровати, а там, шарахнувшись от меня, оказывается на полу. Я уже не смотрю на неё.

— Ты арестована, — рявкаю я.

— Увести, — негромко приказывает за спиной Ксарен.

В комнату входит один из стражей Валкрейнов, забирает девчонку и тянет прочь.

— Что вы себе позволяете? — начинает она. — Я наложница короля! Вы не имеете права…

— Я выяснил, как вы его травите. Признаю, это гениально. Совершенно мерзко, но очень изобретательно, — оглядываюсь на Ксарена. — Они заказывают у культистов специальный порошок, который смачивают, после чего он становится достаточно плотным, чтобы ввести его в себя перед тем, как идти к нему. Да, именно туда. Яд попадал в его тело через неё, а потом эта дрянь пила противоядие, чтобы не отравиться самой.

Ксарен не издаёт ни звука, но жестом задерживает стража, чтобы посмотреть на Каэллиру.

— Гарем оказался его слабым местом, — в моей усмешке нет веселья. — Мы так долго искали, откуда и как он получал яд, а оказалось, что смотреть нужно было на вас. Сегодня своё противоядие ты не получишь, леди Дорвен, — поднимаю взгляд на стражника. — Обыскать её комнату, найти противоядие, принести сюда. И пригнать лекарей. Живо.

Страж бросает взгляд на Ксарена и, после кивка, тянет отравительницу к выходу.

— Заприте её и всех обитательниц гарема, приказывает он. Комнаты обыскать. С причастными будем разбираться позже.

Каэллира, наконец, срывается.

— Мерзавец! — визжит она, пытаясь вырваться. — Бастард с гнилой кровью! Ты не имеешь права! Я леди Дорвейн! Мой род…

— Будет счастлив, если я не прикажу повесить тебя на воротах замка, на потеху всей столице, — заканчиваю я, уже не разбирая её слов из коридора.

Лекари появляются быстро, я отдаю старшему бумагу, которую передал мне Норман. Его помощник в это время склоняется над Эдрианом.

— Вот. Здесь описание того, что мои люди узнали про этот яд, — быстро проговариваю я. — Теперь у вас есть всё необходимое. Работайте, я предоставлю всё необходимое.

— Принц… — начинает лекарь, подняв взгляд от записки, и тут же косится на Ксарена, но тот оставляет его обращение без внимания. — Доза, которую получил король, смертельна. Взгляните сами, он уже…

Внутри что-то обрывается. Я понимаю, что всё это время смотрел куда угодно, но не на отца. Сосредоточился на Каэллире, лекарях, приказах, но не хотел оценивать, насколько всё плохо, хотя всё вокруг напоминает о близости конца.

Даже треклятый затхлый воздух в этой комнате. Пот, травы и духота вместе уже напоминают гниение, так что я взмахом руки создаю ветер и выбиваю окна, чтобы здесь можно было дышать.

Лекари вздрагивают, будто опасаются, что следующий выпад может быть направлен в них. Валериан успел весь замок запугать?

— Сколько?

Вопрос совпадает с порывом сквозняка, который взвинчивает лёгкую штору и уносится в коридор.

— С такой дозой… — лекарь оглядывается на короля и замолкает. — Немного. Возможно, несколько часов. Может, меньше.

Несколько часов, значит. И всё, конец?

Я медленно выдыхаю и подхожу к отцу.

Он лежит неподвижно. Глаза закрыты, но, когда я оказываюсь рядом, веки поднимаются. Взгляд затуманенный, но ещё живой и осмысленный.

Я думаю, что он удивлён, что я здесь. Что я жив, но наверно ещё больше удивлён, что я пытаюсь помочь ему, несмотря на то что он попытался выпотрошить меня неделю назад. Может, ему больно? Или отец, наконец, осознал, как несправедливо поступил со мной.

А может, он видит не меня, а последствия моего появления. Всё пошло не так, как задумывалось, и, честно признать, меня самого это удивляет.

Я же думаю о том, что когда Эдриан умрёт, у меня не останется никого. Ни отца. Ни матери. Ни дома.

Только Лисса. Моя истинная пара. Я слышал её голос, пока искал путь на эту сторону жизни. Это должно что-то да значить.

Ксарен кладёт руку мне на плечо.

— Выйдем.

Он выводит меня из комнаты, у дверей я оглядываюсь на отца, но вокруг него уже суетятся лекари. Даже злиться на них не получается, я и сам понимаю, что если отец был здесь с дурацкой коронации, то ему и правда не помочь.

— Я собираюсь ехать искать Лиссу, — заявляю я. — Найду её и Рейнара, скажу, что они могут вернуться сюда, а ты постарайся за это время не разнести столицу.

— Хорошо.

— Поздравляю с победой, — пытаюсь улыбнуться. — Твоя вражда с моим отцом подошла к концу. Скоро ты найдёшь Валериана, прикончишь его и займёшь трон. Всё будет кончено. Рад, наверно?

Ксарен смотрит на меня тяжёлым взглядом. Я благодарен ему за то, что он не пытается меня утешать. Сейчас это было бы хуже, чем обстоятельства, при которых я получил рану.

— Я знаю твоего отца слишком долго, чтобы верить, что сегодня всё закончится. Он из тех, кто даже собственную смерть сделает частью какого-нибудь плана. Мы чего-то пока не видим. И ты должен быть осторожен, Дарго. Поверь моему опыту, мы ещё не скоро забудем о твоём отце.

Кажется, впервые за последние двадцать лет мы опять общаемся как учитель и ученик.

— Найди их, — говорит Ксарен. — Я прошу тебя.

— Ты позволишь мне забрать её? — поднимаю бровь.

Ксарен хмыкает.

— Валериану я дочь точно уже не отдам. Сначала разберёмся с её мужем. Потом решим судьбу Алиссандры.

Я усмехаюсь.

— А ты уже почти согласен. Ладно, твоя правда. Но учти, на обратном пути я влюблю её в себя окончательно, и мы будем давить на тебя с трёх сторон, потому что Рейнар тоже будет в доле.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Мне бы лошадь, но, боюсь, с моей раной я уеду на ней не слишком далеко.

Глава 3. Выбор из двух зол

Ночь тянется бесконечно. Рейнар спит, свернувшись у костра, будто котёнок. Мне бы укрыть его чем-нибудь, но сегодня мы оба оказались неподготовленными к горной прогулке. Из вещей у нас только то, что на нас, и это паршиво.

Будь у меня иной тип силы, скорее всего, до утра я бы не дожила, но, к счастью, весенняя ночь для меня не так опасна, как могла бы быть. Учитывая то, что на мне лишь тонкое платье, да треклятый красный шарф, который я до сих пор не выбросила только потому, что он может пригодиться нам в качестве верёвки.

Я сижу рядом, обхватив колени руками, и смотрю в огонь. Сон не идёт. Мысли крутятся в голове, не давая покоя, да и местности этой я, если честно, не слишком доверяю. Не хочу, чтобы нас загрыз какой-нибудь хищник. Я слышала, в этих горах водятся снежные леопарды.

Всю неделю я будто шла в тумане: свадьба, отъезд Лиореллы, коронация, объявление Валерианом войны моему отцу — всё слилось в одно сплошное пятно. А теперь туман рассеялся, и я, наконец, вижу картину целиком. И то, что я вижу, мне не нравится.

Я шла по тропе, которую проложил отец, и считала, он знает, что делает. Я верила, делала то, что он приказывал, жертвовала собой и своими желаниями, а по итогу всё это даже не привело ни к чему. Ксарена и самого вели, как ягнёнка на заклание. Король Эдриан переиграл его снова. Их вражда длится уже сотню лет и он, даже находясь на грани смерти, умудрился переиграть всех нас.

Мой отец — не великий правитель, каким я его видела и каким, вероятно, он видел себя сам. Ксарен слишком долго играл в чужую игру, но даже после стольких лет проиграл, а с учётом того, что Эдриан умирает, реванш он не возьмёт уже наверно никогда.

Это больнее, чем я ожидала. Видеть, как тот, кто был мне примером, кто учил меня и заботился, как умел, оказывается в списке проигравших. Идеализация рушится, потому что в этот раз он разыграл мою фигуру, будто пешку, которой можно пожертвовать не думая.

Так же, как он сделал с Алексом… Я старалась не думать об этом много лет, но сейчас не могу выбросить из головы. Моего брата отец тоже убедил «поступить правильно», и это стоило ему жизни.

Даже Рейнар несвободен в своих выборах, а после сегодняшнего он ещё и в опасности. До этого момента он был тёмной лошадкой. Эдакой диковинкой, о которой шептались и интересовались. Но после случившегося в тронном зале все увидели, какое преимущество даёт Рейнару его особенность. И теперь мой брат из интересного мальчика стал угрозой, с которой непонятно как справляться. Отец не зря брал в жёны женщин противоположных его стихии. Но теперь это большая проблема.

Мы все фигуры на шахматной доске. Пешки, которые отец разыгрывает ради достижения целей.

Я догадываюсь, что сейчас творится в столице. Скорее всего, отец захватил замок. Не думаю, что у королевских стражей был шанс его остановить.

Значит, Валериан, скорее всего, мёртв. Столица скалится на наш дом, потому что мой брак не консумирован (что для меня, разумеется, счастье), а значит, я не могу считаться королевой.

Так что фактически наша семья устроила государственный переворот. Другие дома драконов не поленятся воспользоваться этим, чтобы перетянуть одеяло. Начнутся внутренние распри. Сейчас столица в огне, как минимум в образном смысле, но не исключу и то, что в физическом.

Если Валериан мёртв, следующим в линии наследования станет Дарго. Но тут тоже могут возникнуть сложности. Он родился не в браке, и хоть король признал его, многие дома воспротивятся. Как минимум потому, что он умирает.

Если вычеркнуть братьев, трон может отойти Лиорелле. Если она успела выйти замуж, то у её мужа тоже есть могут возникнуть идеи побороться за королевство. При условии, конечно, что им удастся победить моего отца.

Проклятье. Эдриан ушёл, оставив после себя полыхающий пожар. В столице драконы грызут друг другу глотки, и мне совсем не хочется возвращаться в этот кошмар. Тем более с Реем.

Что бы сделал Дарго на моём месте?

Я пытаюсь позвать его ещё раз, но ничего не чувствую, ни отклика, ни тепла. Только моя собственная магия, которая не знает, куда ей деться и чего я от неё хочу. Начинает казаться, что мне просто показалось.

Пытаюсь злиться на него за то, что Дарго не пришёл. Он обещал сорвать свадьбу, сказал, что отдаст меня никому, и исчез. Не появился в зале, как если бы у него были дела поинтереснее.

Но потом я вспоминаю его лицо. Его руки на моей талии. Его шёпот, обещание. Дарго ни разу не нарушил данного мне слова, даже когда было неудобно или опасно. Он всегда приходил.

Что-то случилось и не позволило ему прийти. Проклятье, а вдруг он не пришёл из-за раны? Что, если он не пришёл, потому что и без того измученное тело достигло своего предела?

От этой мысли становится хуже, чем от злости. Нет. Он жив. Я отказываюсь верить, что его нет, потому что… кажется, я без него не смогу. Мне нужен этот чокнутый дракон.

Нужно найти его. Я готова отдать всю свою магию, если это продлит ему жизнь, а значит, я должна вернуться в столицу, но как-то так, чтобы не подставить Рейнара.

Ближе к рассвету я всё-таки засыпаю. Усталость берёт своё.

Мне снится, как я стою в незнакомой комнате. Она большая и светлая, с высокими окнами, за столом сидит мой отец. Я опускаюсь на стул, и понимаю, ноги не достают до пола. Смотрю на свои руки — они маленькие, худые, с ободранными костяшками. На левой ладони — свежая ссадина.

Это… не мои руки.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с отцом. Он откладывает документ, который читал, его губы кривятся в непривычной усмешке.

— Ты снова подрался, — не спрашивает, утверждает он. — С братом?

Мой голос — чужой, мальчишеский, звонкий — отвечает раньше, чем я успеваю подумать:

— Он сказал, что я ублюдок. И что, когда он станет королём, то первым делом прикажет мне вылизывать его ботинки.

Что происходит? Что это за сон?

— И ты решил, что Валериан передумает, если ты его побьёшь?

Я не отвечаю, и Ксарен вздыхает. Я жду, что он разозлится и накричит на «меня», но на отца лице появляется спокойная усталость.

— Ты не ублюдок, Дарго. Ты дракон, и знаешь, что важнее? Ты тот, кто выгрызает себе путь зубами и когтями, а не родился с золотой ложкой во рту, знаешь цену успеху и неприятностям. Сейчас тебе кажется, что у тебя ничего нет, но это пока. Ты учишься брать своё, а значит никто не сможет отнять у тебя желаемое, потому что если ты получил что-то один раз, то сможешь получить это снова. Думай головой, мальчик и никто не сможет заставить тебя делать того, чего ты не хочешь.

Внутри что-то сжимается. Я чувствую благодарность Дарго, его облегчение, и одновременно с этим — жгучую ревность.

Я знала, что Ксарен учил его, но не знала, что он делал это ТАК. Говорил с ним, улыбался ему так, как никогда не улыбался нам с Алексом, но, возможно улыбался Рейнару.

Почему отец был ласков с чужим ребёнком, но не с нами? Посему не смотрел на нас с такой же теплотой?

Это несправедливо!

— Лисса? Лисса, вставай.

Я открываю глаза. Утро. Серое, холодное. Костёр почти погас. Рейнар сидит рядом и выглядит встревоженным.

— Что такое?

— Ничего. Ты совсем не двигалась и будто даже не дышала, я испугался.

— Прости, — я тянусь обнять брата. — Как ты?

— В порядке, — отвечает Рейнар. — Но я замёрз и голоден.

— Понимаю, — усмехаюсь я, растирая его плечи. — Нужно решить, что делаем дальше.

Я пересказываю ему всё, что успела обдумать за ночь и поделилась опасениями насчёт возвращения в Эларис, опустив разве что истинную причину желания найти Дарго и оставив аргумент, что из всех имеющихся кандидатов на трон среди Арквеллов, Дарго самый адекватный, а я могу нивелировать его ранение. Это может избавить нас от внутренней войны.

Рейнар слушает, кивает, но потом качает головой.

— Рискованно. Мы ведь можем не дойти ни до дома. Нас могут схватить или убить, ты же понимаешь.

— К сожалению, да.

— И потом… Многие видели, на что я способен. Если я вернусь, это может вызвать панику. Давление на отца. Внутренняя война Элариону сейчас не нужна.

— Но и остаться здесь мы не можем, — говорю я. — У нас нет ни еды, ни тёплой одежды. К тому же не ты ни я не умеем выживать.

Рейнар усмехается.

— Иронично, да? Наш отец, наверное, уже занял трон. Выходит, мы с тобой, принц и принцесса, которые могут умереть от голода в горах.

Нервно смеёмся.

— Есть ещё одна идея. Относительно недалеко отсюда монастырь Астреи. Мы можем пойти туда и попытаться выяснить, что творится в столице. Из плюсов: нас почти наверняка накормят.

— А ещё там твоя мама, — замечает Рейнар. — Уверена, что хочешь увидеть её сейчас?

— Она может и вообще ко мне не выйти, — я пожимаю плечами. — Но, если всё же выйдет, у меня есть для неё несколько вопросов.


3.2

До монастыря мы добираемся только к вечеру, когда ноги гудят, живот сводит от голода, а холод пробирает до костей.

Большую часть пути мы пролетаем. Рейнар снова обращается и несёт меня на спине над скалами и долинами, сокращая дни, а может, и недели нашего потенциального путешествия пешком. Прижимаясь к его спине, я в очередной раз ловлю себя на мысли: крылья — это лучшее, что могло достаться дракону. Теперь я понимаю, почему Алекс оказался настолько одержим идеей обретения крыльев.

Это восхитительно. Если бы у меня были крылья, я б наверно вообще в человеческий облик не возвращалась и целыми днями только и делала, что летала.

К вечеру поднимается сильный ветер, и Рейнару приходится снижаться. Он и без груза в лице меня не слишком хорошо противостоит таким порывам, так что мы решили не рисковать и закончить путешествие пешком. На наше счастье, до конца оставалось всего ничего.

Монастырь Астреи появляется неожиданно. Только что вокруг были голые скалы и колючий ветер, а потом тропа ныряет между двумя валунами — и мы оказываемся в долине, со всех сторон закрытой каменным кольцом.

Тихо. Ветер сюда не достаёт. Монастырь невысокий, выстроенный из серого камня. Больше похож на маленькую крепость, чем на обитель. Я знаю, что внутри всего несколько построек: главное здание, где все обедают и проводят время, два крыла справа и слева от него (мужское и женское) и ещё несколько хозяйственных построек, не соединённых с основным зданием внутренними переходами.

Стены здесь крепкие, а окна узкие, из-за этого внутри всегда царит полумрак, в котором хорошо видно голубоватый дым успокаивающих благовоний. Их здесь постоянно жгут, и запах меня нервирует. Аскетично. Строго. Никаких украшений и излишеств.

Рейнар смотрит на всё с жадным интересом. Он здесь впервые, к моей матери Рею ездить незачем, а его мама, Элиара, живёт в поместье отца, но почти не покидает своей комнаты.

В нашем доме установлено негласное правило, так что я не интересуюсь форматом отношений Ксарена с моей мачехой. Знаю, что отец по-своему привязан к ней, возможно, потому что, в отличие от моей матери, Элиара дала ему то, чего он хотел — Рейнара, а может причина в том, что она не сопротивляется.

Честно говоря, я мало знаю об этой женщине, да и не хочу знать. Её тоже коснулась та же беда, что и мою мать, но в подробности я не вдавалась. Знаю лишь то, что она не сбежала и Рейнар может проводить с ней время, чем и пользуется.

Отчасти, это одна из причин, почему я не появляюсь у её комнат. И так ситуация кошмар, а тут ещё узнать, что за этой закрытой дверью семья, в которую мне нет входа.

Нас встречает настоятельница — высокая, сухая женщина в сером. Сперва в её взгляде возникает узнавание, а после шок, когда она видит, в каком виде мы добрались до монастыря.

— Леди Алиссандра? Что вы здесь делаете?! А это…