Читать «Межевой час» — Татьяна Корсакова онлайн
Страница 2 из 4
– Как вам будет угодно. – Мымра пожала плечами. – Следуйте за мной.
Она вышла из кабинета. Главврач глянул на Веню чуть виновато, махнул рукой, словно благословляя на ратный подвиг, и ткнул указательным пальцем в экран разрывающегося телефона. Веня всё поняла правильно, вышла вслед за мымрой, оставляя начальство с неведомым «самим».
Надо отдать должное, работу свою мымра знала, действовала чётко, говорила как по писаному. Вместе они обошли весь первый этаж, осмотрели кабинет функциональной диагностики, заглянули в процедурку, в которой хлопотала невысокая пожилая медсестра. Наверное, та самая процедурная, способная и клизму поставить, и желудок промыть, и капельницу подключить.
– Афанасьевна, это наш новый доктор. – Мымра сделала небольшую паузу, а потом продолжила: – Венера Вячеславовна. Будет работать вместо Анны Михайловны. – Впервые в её голосе появились тёплые нотки. Похоже, Венина предшественница нравилась ей куда больше.
– Очень приятно! А я Вера Афанасьевна. – Процедурная улыбалась и смотрела на Веню с интересом. – Можно просто Афанасьевна. По-свойски.
– По-свойски Венера Вячеславовна не желает, – буркнула мымра.
Чтобы не испортить окончательно свой первый рабочий день, Веня принялась мысленно считать до десяти. С главврачом ей, кажется, повезло. А вот со старшей – очень даже наоборот. Очевидно, что Таисии Петровне она категорически не нравится. Столичная выскочка, пороха не нюхавшая, но уже требующая к себе уважения. Наверное, примерно так её и воспринимала стоящая напротив женщина. Ну и чёрт с ней!
После процедурки Таисия повела Веню в крыло, отведённое под стационар. Здесь было уже не так свежо и радостно. К запаху краски примешивался слабый, но всё же ощутимый запах болезни, старости и страданий.
– Слева у нас терапевтическое отделение. – Таисия говорила громким и монотонным голосом, не вводила Веню в курс дела, а исполняла неприятную повинность. – Сейчас там ничего интересного.
Веня чуть было не сказала, что хотела бы сама решать, что интересно, а что нет, но сдержалась.
– Покажу вам социальные койки. – Широким шагом Таисия направилась в противоположную сторону.
Веня двинулась следом. С каждым шагом воздух тут становился всё гуще, а тени всё глубже, несмотря на солнечное утро.
Коридор вывел их в небольшой холл. Здесь Веня увидела сестринский пост, в данный момент пустующий. На широких подоконниках стояли комнатные цветы в разномастных горшках. В холл выходило четыре двери. Бросив на Веню быстрый взгляд, Таисия толкнула ближайшую.
– Доброго утречка, девочки! – Голос её, до этого по-мужски низкий, даже неприятный, вдруг потеплел. На мгновение Вене показалось, что здоровается она с детьми. Вот только не с детьми. Конечно, не с детьми.
В просторной, залитой солнечным светом палате вдоль стен стояло четыре больничные койки. На койках сидели четыре старушки, одетые в одинаковые байковые халаты в цветочек. Такие халаты Веня видела только в старых фильмах, а в реальной жизни никогда не встречала. Оказывается, это не художественный вымысел, бывает и такое.
– Здравствуй, Тасечка! – Ближайшая к ним старушка, полненькая, румянощёкая, довольно резво вскочила со своей койки и, шаркая тапочками, направилась в их сторону. – А кого это ты к нам привела? А что за красавицу такую?
На Веню старушка смотрела с тем же благожелательным интересом, что и процедурная медсестра Афанасьевна.
– А это новый доктор, Евдокия Тихоновна, – сказала Таисия всё тем же непривычно мягким тоном. – Прислали из города вместо нашей Анечки.
Значит, Анечки. И по всему видать, Анечку тут все любили, а ей, Венечке, придётся эту любовь завоёвывать. Или не завоёвывать, а просто хорошо делать свою работу.
– Как звать? – спросила вторая старушка, сосредоточенно расправляя складки на больничном покрывале.
– Веня… – начала Веня, но под пристальным взглядом Таисии осеклась и продолжила: – Венера Вячеславовна.
– Какое красивое имя у девочки! – сказала третья старушка. На бледном лице её блуждала мечтательная улыбка, а тонкие, узловатые пальцы теребили подол халата.
– Да уж, понавыдумывают всякой ерунды, а нам запоминай! – проворчала четвёртая бабушка. От своих товарок она отличалась радикально короткой стрижкой и мрачным выражением лица. На её тумбочке корешком вверх лежала потрёпанная книга. Веня присмотрелась. Мрачная бабушка на досуге почитывала «Сто лет одиночества» Маркеса.
– Чья бы корова мычала, Олимпия! – хихикнула Евдокия Тихоновна.
– Вот я и говорю, одни понавыдумывают, а другим всю жизнь мучайся, – проворчала мрачная бабушка и, бросив на Веню быстрый взгляд, постановила: – Звать тебя буду по-простому, Веней. Не доросла ты ещё до Венеры.
Веня молча кивнула. Она старалась держать лицо, но чувствовала, как к щекам начинает приливать кровь. Сначала мымра Таисия, теперь вот мрачная Олимпия. Чудесное окружение! Просто великолепное!
– Ладно, девочки! – Таисия хлопнула в ладоши. – Готовьтесь к завтраку. А я пока покажу нашего нового доктора мальчикам.
«Мальчики», самому младшему из которых было хорошо за восемьдесят, встретили Веню весьма благосклонно. По крайней мере, к имени не придирались.
Когда Веня вслед за Таисией вышла из их палаты, за рабочим столом уже сидела постовая медсестра. Была она рыжеволосой, ярко накрашенной, в халатике, чуть более коротком, чем того требовали правила приличия и профессиональный дресс-код. Вид у медсестры был усталый и снулый. К новому доктору она не проявила абсолютно никакого интереса, поздоровалась с Таисией и тяжело опустилась на стул, всем своим видом показывая, что участвовать в осмотре отделения она не намерена. Веня вопросительно посмотрела на закрытые двери двух оставшихся палат.
– Там нет пациентов?
Прежде чем ответить, Таисия задумалась.
– Третья палата свободна, а в четвёртую вам пока рано.
– В смысле, рано? – удивилась Веня.
– Как-нибудь в другой раз. – Таисия взяла её за локоть крепкими и холодными пальцами, направляя к выходу из отделения.
Ни возмущаться, ни вырываться Веня не стала. До поры до времени.
Знакомиться с коллективом её повели в ординаторскую. Это было просторное помещение. Два рабочих стола, раскладной диван, кресло, кухонный уголок с микроволновкой, холодильником и электрочайником. В кресле уже восседал Иван Демидович, а за одним из столов сидел врач чеховской наружности: аккуратная бородка, круглые очки на узком, породистом лице, густые седые волосы. Из-под застёгнутого на все пуговицы халата выглядывал ворот белоснежной сорочки и узел галстука. Вот уж кто мог по праву претендовать на роль настоящего земского врача. Мужчина поднял на Веню усталый взгляд, слабо улыбнулся в ответ на её скромное «здравствуйте».
– Закончили осмотр? – Иван Демидович выбрался из кресла. – Ну, как вам?
И что она должна была ответить на этот вопрос? Не знала Веня, как ей. Ровным счётом ничего не понимала ни в своей нынешней жизни, ни в своём новом статусе.
– Всё хорошо, – сказала она и улыбнулась.
– Видишь, Бронислав Олегович, ей всё нравится! – Главврач довольно потёр руки. В этот момент Вене показалось, что только он один и рад её появлению в больнице. А чеховского вида доктор, выходит, и есть заведующий терапевтическим отделением.
– Похвальный оптимизм. – Вставать из-за стола Бронислав Олегович не стал. Посчитал Веню недостойной даже минимального знака внимания? На его красивом лице промелькнула гримаса то ли боли, то ли отвращения.
– Болит? – спросила Таисия с несвойственным ей участием.
– Поднывает, Тасечка, – улыбнулся ей доктор. – Наверное, к перемене погоды.
За окном светило яркое солнце, никаких перемен не предвиделось. Веня чуть сместилась в сторону, и теперь ей стала видна прислонённая к стулу трость.
Проследив за её взглядом, врач вытянул перед собой левую ногу и постучал по голени костяшками пальцев. Звук получился неестественно звонкий.
– Протез, – сказал Бронислав Олегович с мрачной обречённостью, словно уже устал всем объяснять очевидное. – Старая травма. Ампутация. Поэтому, не обессудьте, Венера Вячеславовна, что не бросился заключать вас в дружеские объятия.
– Всё хорошо… – пробормотала Веня смущённо. Ну вот, человек болен, его мучают боли, а она навыдумывала себе всякого.
– А будет ещё лучше, когда вы снимете с меня часть нагрузки, – усмехнулся Бронислав Олегович и снова зачем-то постучал себя по протезу. – Знаете ли, годы уже не те. – Он улыбнулся теперь уже вполне доброжелательной улыбкой, а потом хитро сощурился и перевёл взгляд на главврача: – Демидович, вот я скоренько введу коллегу в курс дела, ознакомлю с местными особенностями, а ты меня потом отпустишь в отпуск, как обещал.
Главврач тяжко вздохнул и сказал:
– Раз обещал, значит, отпущу. Но и ты своё обещание сдержи, Олегович. Сам понимаешь, Венера Вячеславовна человек городской, с местными особенностями не знакома.
Что-то такое прозвучало в голосе главврача, что-то настораживающее, даже тревожное.
Бронислав Олегович посмотрел на Веню долгим, полным сомнений взглядом, а потом кивнул.
– Сделаю, что смогу, но сам должен понимать, как у нас тут всё…
Договаривать он не стал, но все присутствующие, за исключением Вени, понимающе закивали.
Глава 5
Как только с официальной частью было покончено, Веня вместе с Таисией отправилась в свой кабинет. В работу пришлось включаться сходу, потому что под кабинетом уже собралась небольшая очередь. Появление Вени встретили с молчаливой настороженностью, но никакого роптания из-за вынужденного ожидания она не услышала.
Оказавшись на рабочем месте, Веня впервые за день почувствовала себя в своей тарелке. Не было в её нынешней работе ничего такого, чего она не знала или с чем не могла справиться. И не с таким справлялась! До поры до времени…
А Таисия и в самом деле оказалась очень хорошей медсестрой. Работу свою она выполняла споро и чётко. Вене не мешала, но и не помогала – присматривалась, выясняла, что она за птица такая, на что способна. На самом деле способна Веня была на многое, вот только далеко не все свои профессиональные навыки могла реализовать в условиях сельской больницы.
Здешние пациенты ей нравились. Была в них какая-то неспешная обстоятельность и терпеливость. Вене не приходилось вытаскивать из них жалобы клещами, и со сбором анамнеза тоже не возникало никаких проблем. Проблема была в другом. Первая же пациентка, круглолицая и румяная дама чуть за пятьдесят, в конце приёма поставила на стол перед ошарашенной Веней лоток с яйцами.
– Спасибо, доктор, – сказала она степенно.
– Что это? – Веня в растерянности взирала на подношение. Или правильнее сказать, взятку?
– Яйца. – Дама посмотрела на неё с ласковым изумлением, как на слабоумную. – Домашние, свеженькие.
– Мне не надо… – Веня попыталась отодвинуть от себя лоток, как-то дистанцироваться от этого безобразия.
– Как это не надо? – Дама вопросительно посмотрела на Таисию. – Хорошие ж яйца!
– Конечно, хорошие, – сказала Таисия твёрдо и решительно, а потом так же решительно забрала взятку с Вениного стола и сунула в шкаф с документами. – Спасибо!
– Это что было? – прошептала Веня, когда за пациенткой закрылась дверь.
– Благодарность. – Таисия пожала плечами. – Нормальная человеческая благодарность за хорошо проделанную работу.
– Мне за мою работу зарплату платят. – Веня потёрла пылающие щёки.
– Ещё не платят. – Таисия вперила в неё строгий взгляд. – Минуточку! – рявкнула она, когда в кабинет попытался протиснуться тощий паренёк, и он тут же скрылся за дверью. – Людей обижать нельзя, Венера Вячеславовна. Они к вам с чистым сердцем и светлыми помыслами, а вы что?
– Я не могу. – Веня смотрела на то место, где всего минуту назад лежали яйца. – Это… взятка.
– Ну, не можете, так не можете! – Таисия отвернулась к окну, потеряв к Вене остатки интереса, а потом снова рявкнула: – Виталька, заходим!
В кабинет тут же просочился Виталька, тот самый паренёк, которого Таисия шуганула всего минуту назад. Ни испуганным, ни обиженным он не выглядел, на Веню смотрел с интересом и надеждой.
Оказалось, что Виталька – студент агрономического колледжа и проходит в Помежье производственную практику. Виталька жаловался на боли в горле и озноб, страдал так выразительно и так ненатурально, что сразу становилось ясно: парень симулирует. Догадка Вени подтвердилась во время осмотра.
– Мне бы справочку, – сказал Виталька, когда по Вениному взгляду понял, что разоблачён. – Всего на денёчек. – И ладони сложил в умоляющем жесте. Прохвост.
– Вы здоровы, – сказала Веня твёрдо. – Вам не нужна справочка.
Она уже приготовилась к возражениям и негодованию, но Виталька лишь печально вздохнул.
Он уже был у двери, когда Веня неожиданно для себя спросила:
– А зачем справка?
Виталька замер, посмотрел на неё со смесью отчаяния и надежды.
– Опоздал на практику, – заговорил он скороговоркой, словно боялся, что Веня передумает и прогонит его прочь. – Батарея в мобиле села, я и проспал. А мастер у меня зверь! – Виталька глянул на Таисию. Та сидела с каменным лицом, в беседу не вмешивалась. – Пять минут опоздания, и всё – пишет прогул. А мне нельзя прогул, я и так болтаюсь на волоске…
На каком таком волоске болтался несчастный Виталька, Веня примерно понимала, сама не так давно была студенткой и тоже иногда… болталась. Не понимала она, как же лучше поступить: по совести или по протоколу.
– Один день, – сказала она и украдкой глянула на Таисию.
Таисия и бровью не повела. Ждала. Вот сейчас оступится новая врачиха Венера Вячеславовна, в самый свой первый день оступится! И будет у старшей медсестры законный повод усомниться в её профессионализме.
– Один день, и больше никаких прогулов, – повторила Веня уже решительнее.
Спасённый Виталька рассыпался в благодарностях и обещаниях «больше никогда!» и умчался оформлять справку.
– Вы уверены, Венера Вячеславовна? – спросила Таисия с ледяной вежливостью.
– Нет, – сказала Веня, не до конца понимая, что та имеет в виду.
Приём шёл своим чередом. Чередовались не только пациенты, но и «подарочки», которые каждый второй выкладывал на стол. От «подарков» Веня вежливо отказывалась, а Таисия так же вежливо благодарила дарителей и складывала подношения в шкаф. К концу приёма на полке в шкафу почти не осталось места. Яйца, ягоды, свежая зелень, парочка пластиковых бутылок с домашним молоком, пропитавшийся жиром свёрток то ли мяса, то ли сала, то ли какой-то колбасы.
– Что будем с этим делать? – спросила Таисия, разглядывая содержимое полки.
– Я не знаю, – сказала Веня растерянно.
– Ну, так и я не знаю. – Таисия смотрела на неё сверху вниз, строго и выжидающе.
– Может, вы заберёте это себе?
– Я? – Тонкие брови Таисии снова изумлённо взмыли вверх. – У меня всё это и так есть, Венера Вячеславовна. Мы тут люди простые, нам сделали подарок от всего сердца. Вот и мы так же от всего сердца, с благодарностью его приняли. А как у вас в столицах принято, откуда ж мне знать, – отчеканила Таисия. И плечами пожала.
Веня оглядела кабинет, порылась в шкафчиках своего рабочего стола. На одной из полок нашлась недоеденная шоколадка и аккуратно сложенный пакет. Наверное, остались со времён милой Аннушки. Веня вытащила пакет, под пристальным взором Таисии сгребла в него «подарки», а потом спросила:
– Могу я передать это пациентам Бронислава Олеговича? Им такое можно?
Прежде чем ответить, Таисия долго молчала, а когда заговорила, лицо её оставалось каменным.
– Это как посмотреть. Если по закону, то нельзя. Социальные пациенты находятся на полном довольствии государства.
– А если по-человечески?
– А если по-человечески, то и вы, Венера Вячеславовна, не должны обижать людей отказом. Ладно, давайте свои гостинцы, отнесу!
Слово «гостинцы» Таисия сказала с какой-то неожиданной мягкостью, заглянула в пакет, вытянула из него что-то завёрнутое в промасленную крафт-бумагу и протянула Вене.
– Берите! Это не взятка, это кумы моей домашний сальтисон. Вы знаете, что такое сальтисон?
Веня растерянно покачала головой.
– Ну вот и узнаете! – заключила Таисия, шаря по пакету и вытаскивая лоток с яйцами. – Это тоже заберите. К сальтисону. По санэпидрежиму пациентам сырые яйца нельзя, а кто им их варить будет?!
Веня не нашлась, что ответить, так и осталась стоять с загадочным сальтисоном в одной руке и яйцами в другой. В себя она пришла лишь когда за Таисией захлопнулась дверь, сунула то ли гостинцы, то ли взятку в рюкзак. Вот и думай, хорошо прошёл её первый трудовой день или не очень.
Глава 6
Вторую половину дня Веня провела в стационаре. Под присмотром Бронислава Олеговича она изучила истории болезней, познакомилась с немногочисленными пациентами терапевтического отделения. К её великой радости, в одном из кабинетов обнаружился аппарат УЗИ, не самый современный, но и не самый плохой. К тому же рабочий! Заметив её заинтересованный взгляд, Бронислав Олегович спросил:
– Умеем?
– Умеем, практикуем, – ответила Веня с радостной улыбкой.
– Это прекрасно, потому что практикующих у нас тут не осталось. – Он снял очки, протёр их подолом своего халата и снова нацепил на нос. – Мне зрение в последнее время не позволяет, очень устают глаза. А Демидович у нас нынче больше администратор, чем практикующий врач.
– А кто он по специальности? – спросила Веня.
– Хирург. Но, помилуйте, какая в наших условиях хирургия? Рану зашить, бородавку удалить, гипс наложить перед отправкой в район. У нас и операционной-то нет. Поначалу Ваня… Иван Демидович пытался как-то это дело продвигать, но всякая инициатива наказуема. Понимаете?
Про инициативу и наказание Веня очень хорошо понимала. И про нереализованные порывы своего нового начальства тоже.
– А вы, если хотите и имеете соответствующую квалификацию, можете у нас попрактиковаться. – Бронислав Олегович кивнул на аппарат. – Поверьте, желающих будет предостаточно. Наши пациенты на УЗИ едут в город. Кстати, район пытался у Демидовича аппарат отжать, но тот не отдал. Тут повезло, конечно, что аппарат подаренный, спонсорская помощь. А дарёное не дарят. – Он усмехнулся и, сильно припадая на больную ногу, направился к выходу из кабинета. Веня последовала за ним.
После короткого разговора с главврачом график её работы слегка откорректировали. Теперь в её амбулаторном приёме появились часы для проведения ультразвуковой диагностики.
– Только медсестру я вам не дам, – сказал Иван Демидович чуть виноватым тоном. – Нету у меня столько медсестёр. Протоколы придётся самой писать, Венера Вячеславовна. Справитесь?
Конечно, она справится! Руки уже чесались прямо сейчас сесть за аппарат, но рабочий день неумолимо подходил к концу, и Веня себя сдержала. Распрощавшись с начальством, она вышла из больницы и уже на дорожке столкнулась с двумя мужчинами. Первого она сразу узнала, это был парнишка-санитар, что курил в неположенном месте в прошлый её визит. Вторым был крупный мужчина под шестьдесят, совершенно лысый, но с ухоженной, окладистой бородой. На мужчине были джинсы и клетчатая рубашка, из чего Веня сделала вывод, что он, скорее всего, пациент.
– А что ж вы вчера не сказали, что вы наша новая докторша? – спросил санитар тем фамильярным тоном, который Вене особенно не нравился.
– Не докторша, а доктор, – сказала она тем официальным тоном, который не нравился таким вот наглецам.
– Ах, пардон! – Парнишка отвесил шутовской поклон, шаркнул ножкой и улыбнулся широкой, нагловатой улыбкой. – Позвольте представиться, я Валик! Валентин Сергеевич Коробко, здешний санитар.
Здешний санитар и, судя по фамилии, родственник Таисии. Сын?
– Племянник. – Валик снова ухмыльнулся. – Непутёвый племянник тётушки Таси.
– Почему непутёвый? – спросила Веня.
– Потому что уже второй год не могу поступить в медицинский.
– А хочется?
– Если б не хотелось, не поступал бы. – Лицо Валика на мгновение сделалось серьёзным, а потом тон его снова стал дурашливым: – Тётушка боится, что от отчаяния я ступлю на скользкий путь порока, вот и присматривает. Но что мы всё обо мне да обо мне?! – Он перевёл взгляд на бородатого, который наблюдал за их беседой с добродушным интересом. – Вот, доктор, познакомьтесь! Это Аркадий Васильевич, незаменимый в больнице человек!
– Балабол. – Бородатый легонько ткнул Валика в плечо, и тот покачнулся. – Я водитель. Если доведётся ездить по вызовам…
– А чего ж не доведётся-то? – вмешался Валик. – Даже беременная Аннушка ездила!
– Только до Межи, – возразил Аркадий Васильевич каким-то странным, многозначительным тоном. Веня уже не раз замечала у местных этот особенный, загадочный тон.
– Ясное дело, только до Межи! За Межу у нас исключительно Демидович могёт, да Олегович когда-то, ещё до того, как… – Под предупреждающим взглядом водителя Валик осёкся и замолчал.
– А что там за Межой? – спросила Веня. – Какой-то ещё населённый пункт?
– За Межой у нас Замежье, – сказал Аркадий Васильевич как-то не слишком охотно. – Малюсенькая деревенька.
– А почему туда никто не ездит?
– Потому что там почти никто не болеет. Экология там… своеобразная.
По лицу водителя было ясно, что распространяться на эту тему он не намерен. А раз так, то и Веня расспрашивать не станет. Сама как-нибудь разберётся.
– Где Иван Демидович вас разместил? Могу подбросить до дома. – Аркадий Васильевич то ли решил сменить тему, то ли и в самом деле хотел помочь.
– Спасибо, я на машине. Да тут недалеко. Экспериментальный домик у реки. Знаете?
– Экспериментальный домик у реки? – Аркадий Васильевич и Валик переглянулись.
– Другого места не нашёл… – проворчал водитель.
– А что не так с этим местом? – спросила Веня, которую уже начали изрядно раздражать шарады и недомолвки.
– Всё так! – сказал Валик как-то излишне поспешно. – Просто река там рядом. Река у нас, знаете ли, беспокойная. Глубина приличная, берега топкие. А вы – девушка городская, столичная.
– Думаете, городская, столичная девушка никогда не плавала в реке? – спросила Веня с саркастической улыбкой.
– В Меже я вам плавать искренне не советую. – Нахмурился Аркадий Васильевич. – Если захотите отдохнуть, поплавать, позагорать, то рядом с дачным посёлком у нас имеется чудесное озеро.
– Могу показать! – Тут же оживился Валик.
– Спасибо, не надо. Я уже видела. – Веня многозначительно посмотрела на наручные часы. Если эти двое не хотят ей ничего объяснять, то и разговору конец.
– Вот и прекрасно! – Обрадовался Аркадий Васильевич и тут же добавил: – Вы, доктор, если что, обращайтесь! Чем могу, помогу! У меня дома трактор имеется.
– Зачем мне трактор? – спросила Веня растерянно.
– Летом, может, и незачем, а зимой кто ж вам территорию от снега расчистит?
– Спасибо, Аркадий Васильевич, буду иметь в виду, – сказала Веня и пожала крепкую лапищу водителя.
– Зовите меня Васильевичем. Для простоты общения.
– А вас как называть? – Улыбка Валика сделалась ещё нахальнее. – Для простоты общения?
– А меня называйте Венерой Вячеславовной, – сказала она. – Сможете выговорить?
– Постараюсь! – Валик снова отвесил ей поклон. – Спокойной ночи!
Веня посмотрела на небо. Несмотря на вторую половину дня, солнце палило нещадно, до ночи было ещё ой как далеко. Странные тут обычаи. Или это дурашка Валик так прикалывается?
Пока Веня шла по дорожке к своей машинке, кожей чувствовала устремлённые на неё взгляды. Никогда ей не понять местных. Ей их не понять, а им её не принять…
Домик встретил её птичьим пением, шелестом листвы и прохладой. Очутившись на своей кухне, Веня выложила на стол гостинцы. Сальтисон интересовал её особо. Выглядел он как толстая, не пойми чем нашпигованная колбаса, но на вкус оказался изумительный. А таких ярких желтков Веня никогда в жизни не видела. Ужин из яичницы и сальтисона получился обалденно вкусный. А чашка кофе вернула Вене веру в себя и в будущее. До настоящей темноты оставалась ещё уйма времени, и она решила прогуляться по окрестностям. Именно прогуляться, а не проехаться на машине. Натянув джинсы, кроссовки и рубашку, Веня вышла за ворота и только тогда поняла, что грунтовая дорога, по которой она приехала из Помежья, заканчивается аккурат перед её домом. Дальше в разные стороны разбегались едва заметные в траве тропинки.
Веня присела прямо на травку, включила телефон и принялась изучать гугл-карту. Хотелось найти относительно безопасные подступы к реке, но куда сильнее её интересовала деревушка, о которой с такой неохотой говорил водитель Васильевич.
Если с выходом к воде Веня разобралась более-менее быстро, то с деревушкой вышла загвоздка. Не было на карте такого населённого пункта! И даже если предположить, что Замежье настолько мало, что перестало существовать как субъект, то оставшиеся дома всё равно должны быть видны со спутника. Веня крутила карту и так, и этак, но даже намёка на деревню не нашла. Зато нашла мост через Межу. От её дома он находился метрах в семистах, а на карте выглядел тонкой нитью, соединяющей оба берега реки. Веня поднялась на ноги. Что толку гадать, когда можно всё увидеть своими собственными глазами?
Одна из тропинок вывела её к настоящему перепутью, где на пересечении трёх пыльных, заросших подорожником дорог стоял немаленький такой валун. На валуне Веня разглядела выбитую, но уже едва различимую надпись. Разобрать она смогла лишь фрагмент «…как пряму… живу не бывати». Представить, что тут, вдали от цивилизации, кто-то мог развлекаться, подделывая предупреждения на придорожном камне, было сложно. Не то место. Не та аудитория. Нет ни туристов, ни паломников, ни исследователей-энтузиастов. Тогда что это? Реальный артефакт?
– Налево пойдёшь, коня потеряешь. Направо пойдёшь, жену найдёшь, – пробормотала Веня, делая несколько фоток и самого камня, и того, что осталось от надписи. Впереди, где «живу не бывати», согласно гугл-карте, и находился мост через реку. Больше того, от Помежья к мосту вела грунтовая дорога, куда более широкая, чем вот эти нехоженые тропы. Дорога эта ярче всего свидетельствовала о том, что имеются здесь и торные пути, а мостом очень даже пользуются.
Веня сунула телефон в карман и неспешным шагом направилась по центральной тропинке, именно той, которая сопровождалась зловещим предупреждением. Спустя триста метров тропинка влилась в обозначенную на карте грунтовку. Стоило признать, что дорога оказалась не особо торной, вся в рытвинах и выбоинах, с глубокими лужами в колеях. Идти по ней было не слишком удобно, но уж точно удобнее, чем ехать. То тут, то там Вене встречались еловые ветки разной степени свежести, от ещё зелёных до полностью лысых, потерявших хвою. Какую смысловую нагрузку несли эти ветки, она пока не понимала, но было в них что-то тревожное.
Наконец, за высоким кустарником появился мост. Он был старый, если не сказать древний, полностью деревянный, с настилом из массивных почерневших то ли от времени, то ли от сырости досок, с такими же чёрными перилами. Шириной мост был метра три, а длиной не больше двадцати. Сказать по правде, река, которую он пересекал, не показалась Вене особо опасной. Разумеется, милых песчаных пляжей она не увидела, но и топких берегов с увязающими в иле деревьями тоже не наблюдалось. Река, как река! Быть может, вода в ней была непривычно тёмного цвета, почти такого же, как мост. Но, вероятно, причина этого феномена кроется в её химическом составе или и вовсе является оптической иллюзией.
На подступах к мосту елового лапника стало ещё больше. Голые ветки потрескивали под Вениными ногами, как кости. Это неожиданно дикое сравнение заставило её вздрогнуть и поёжиться. Веня замерла и прислушалась. Имелся в этом месте и ещё один феномен. На сей раз акустический. Не было слышно ни одной птицы. Кажется, даже ветер стих. Веня запрокинула голову, посмотрела на небо. Солнце уже утратило свою яркость, налилось объёмом и закатным багрянцем и почти полностью спряталось за лесом. Ничего страшного, до наступления настоящей темноты она успеет осмотреть противоположный берег.
Вот только что-то не хотелось ничего осматривать. Даже ступать на чёрные доски моста не хотелось. Веня уже повернулась к мосту спиной, а потом чертыхнулась и вернулась обратно. Нельзя начинать новую жизнь с глупых страхов!
Несмотря на то что доски были крепкими, Вене показалось, что мост шатается, проседает под каждым её шагом, стонет под порывами ветра. Откуда тут ветер? Ведь не было ещё секунду назад! Неожиданно закружилась голова, и Веня вцепилась руками в шершавые, занозистые перила. Слишком крепко и не слишком удачно вцепилась, потому что острая, как игла, щепка впилась в ладонь, распорола кожу до крови. Никогда Веня не была пугливой девицей и от вида крови в обморок не падала. Ни от своей, ни от чужой. А тут её вдруг накрыло. Как заворожённая, она наблюдала, как в ладони собирается кровавое озерцо, как рождается и закручивается в самом его центре миниатюрный водоворот. Кровеворот…
Она взмахнула рукой, кровавые капли полетели в воду. Уже не такую далёкую и не такую чёрную. Если наклониться, а ещё лучше перелезть через перила, то можно дотянуться до её беспокойной глади, окунуть ладонь в её прохладные струи. И станет хорошо… Станет спокойно… Всё то, от чего она бежала и чего боялась, останется в прошлом… Какое всё-таки удивительное место – этот мост…
То ли от Вениной крови, то ли ещё по какой причине перила вдруг сделались гладкими, даже скользкими. Держаться за них получалось с трудом. А держаться следовало, потому что мост уже не раскачивался, а ходил ходуном. Мост превратился в огромные чёрные качели.
…Страшно не было. Было весело! Как в детстве, когда папа раскачивал маленькую Веню на скрипучих садовых качелях, а она визжала от восторга и кричала: «Выше, папочка! Ещё выше!» И носилась между чёрной водой и багряным небом, как птичка! И чувствовала себя такой счастливой!
Счастье вышибли из неё вместе с дыханием. Грубо схватили за талию, сдёрнули с небесных качелей, поволокли прочь. Веня кричала и отбивалась, рвалась обратно в беззаботное детство, а её не отпускали, всё тянули и тянули, а потом швырнули на землю…
Глава 7
Вырываться и кричать Веня перестала, как только оказалась на траве, как только сверху навалился кто-то крупный, сильный и бесцеремонный. Навалился и держал, прижимал к земле с такой силой, что сделалось больно.
– Успокоилась? – спросил этот сильный и бесцеремонный злым голосом.
– Руки убрал! – просипела она и попыталась лягнуть нападающего в живот.
Попытка не увенчалась успехом, гад увернулся, дёрнул Веню за плечи и поставил на ноги. А потом разжал руки и отступил на шаг.
– Убрал, – сказал тем же злым голосом и тут же спросил голосом официальным: – Гражданочка, с вами всё в порядке?
Гражданочка? От изумления Веня даже бояться перестала. Трудно представить маньяка, который бы использовал в своей речи канцеляризмы! Тем временем туман в голове рассеялся, и к Вене вернулась способность видеть и анализировать.
Он стоял в нескольких шагах от неё, сунув руки в карманы чёрных, потёртых джинсов. Высокий, широкоплечий, с коротким ёжиком чёрных волос. И майка на нём была чёрная. И кроссовки. И кожаный ремень. Человек в чёрном, чтоб его!
– Ты вообще кто такой? – спросила Веня с вызовом.
На кого злилась? На него за нарушение её личных границ или на себя за потерянное лицо? Что на неё вообще нашло? Что с ней вообще случилось на мосту?
– Вадим Сергеевич Елагин, – сухо отрекомендовался человек в чёрном. – Местный участковый.
Взгляд, который он устремил на Веню, был цепкий, изучающий и не очень приветливый. А ещё выжидающий. Чего ждал? Ответного представления?
– Венера Вячеславовна, – буркнула Веня. – Тоже в некотором смысле местный участковый.
Чёрные брови Вадима Сергеевича, который, сказать по правде, не особо походил на полицейского, удивлённо приподнялись.
– В смысле? – растерянно спросил он, и стало окончательно ясно, что он не маньяк. Не станет маньяк задавать такие идиотские вопросы.
– В смысле я врач, – сказала Веня, стряхивая с джинсов соринки. – Удостоверение покажете?
– Я не при исполнении. – Участковый Елагин пожал плечами. На Веню он теперь смотрел с задумчивым сомнением.
– Если не при исполнении, то можно гражданочек хватать и на землю валить? – спросила она зло. Сама понимала, что не права, но день выдался такой, что вдруг захотелось на ком-то сорваться, выпустить пар.
– Если бы я гражданочку не схватил и на землю не повалил, – взгляд участкового сделался осуждающим, – то гражданочка бы сиганула с моста.
– С чего бы это я сиганула? – спросила Веня изумлённо.
– С того, что я вас стащил с перил.
– Меня?! – Вот это номер! Веня помнила, как за перила держалась, но не помнила, чтобы лезла на них с ногами. Дура она, что ли?!
– Вы что-то употребляли? – Участковый Елагин принюхался.
– Бред! – Веня отступила на шаг. При исполнении он там или не при исполнении, а держаться от него следует подальше. – Я только час назад приехала с работы.
– С какой работы?
– Я же сказала, я врач. Работаю в Помеженской больнице.
– Я всех тамошних врачей знаю.
– Выходит, не всех!
Веню утомил этот разговор. Нет, не утомил даже, а насторожил. С чего она вообще отчитывается перед незнакомым мужиком?
– Что с рукой? – спросил участковый Елагин, переводя взгляд на её окровавленную ладонь.
– Поцарапалась о перила. Наверное.
– Слишком глубокая рана для обычной царапины. Вы не находите?