Страница 5 из 8
– Ты ешь, – засмеялась Анна. – И карту активируешь, и телефон я тебе выдам. Джерард сказал, что ты, в отличие от своих сотрудников, вполне платежеспособен. Еще что-нибудь надо?
– Я смогу отправить как-то деньги на счета своим людям? – спросил Джим. – У них есть карты?
– Тут деньги переводятся личностям, а уж карты найдутся у каждого, – сказала Анна. – Набираешь на терминале имя, рассматриваешь физиономию, которая появляется, если расхождений нет – переводишь. Поверь, здесь это надежнее, чем на большой земле.
– Я верю, – кивнул Джим, приступая к ужину. – Хотя, подождите. Еще один вопрос. Карта и все прочее, чуть позже. Но я не вполне понял записку Мии. Она написала о каком-то сериале.
– Я запущу, – показала на телевизор, закрепленный над стойкой, Анна. – Дала Себастьяну компьютер, чтобы он мог посидеть в поисковых системах, вот он что-то там такое и нашел. Я скачала и запустила. Твои люди сидели на этих стульчиках словно громом пораженные. И то сказать, сходство – удивительное. За одним исключением. Важным исключением.
Она смотрела на Джима с интересом.
– Включайте, – попросил Джим.
– Может быть, сначала поешь? – спросила Анна.
– Включайте, – повторил Джим.
Анна пожала плечами, выставила на стойку ноут и стала щелкать клавишами, пока на экране телевизора не появилась картинка. Джим похолодел.
«Lucky Jim». 239 серия. Заставка, с мелодией, которая стояла у Джима на смартфоне, оставленном в офисе. Сам офис на перекрестке Коламбус-Авеню и Сотой улицы. Джип Чероки, для которого Джим легко находил место на стоянке каждое утро. Сетования Себастьяна. Его форд. Ехидство Мии. Ее ваза с конфетками. И все то недавнее дело, которое Джим помнил в подробностях. Каждый его шаг. Каждая его реплика, которая все еще отзывалась в его памяти. Знакомые и родные лица Себастьяна и Мии. Запомнившиеся лица потерпевших, подозреваемых, свидетелей и виновных. Счастливая развязка, известная до секунды. Все, за исключением одного, вместо него – Джима – на экране потел, спотыкался, смешил публику, пугался, тупил, испытывал мгновения немотивированного озарения маленький толстый человечек, которого звали точно так же – Джеймс Лаки Бейкер.
– Что это? – спросил Джим у Анны.
– Сериал, – пожала она плечами. – Не слишком популярный, на мой взгляд даже довольно примитивный. Что-то среднее между ситкомом и детективом по выходным. Снято двести тридцать девять серий. Шесть сезонов! Сезон должен был закончиться двести сороковой серией, но его почему-то срочно закрыли. Так что двести сороковой серии, похоже, не будет.
«Двести сороковой серии, похоже, не будет», – повторил про себя Джим и потер грудь в том месте, куда то и дело упирались взглядом Миа и Себастьян и где, судя по росту, должна была оказываться голова коротышки. Кресло, стол, плюшевые игрушки, сладости… Что же получается, он самозванец? Он не Джеймс Лаки Бейкер? Да черт с ним с сериалом. Получается, что у него вовсе нет прошлого? А есть только вот этот глупый сериал? Что Себастьян с Мией собираются расследовать? Каким образом место их глуповатого, но обаятельного начальника-толстяка занял этот долговязый придурок?
– Тебе не следует беспокоиться, – мягко улыбнулась Анна. – У тебя есть хотя бы это. Большинство ботов вовсе не имеет ничего. Они готовы биться за любое прошлое. Не все вроде Джерарда, которые столько пропустили через себя, что без затей покупают себе прошлое и в ус не дуют по этому поводу.
– Послушайте, – посмотрел на Анну Джим. – Вы ведь точно человек?
– Да, – кивнула она, и Джиму показалось, что глаза у этой милой женщины сделались стальными. – Можешь считать меня человеком. Но я никогда не была игроком. Я здесь вынуждено. Пятнадцать лет безвылазно в коконе. Паралич, атрофия мышц. Здесь вся моя жизнь. Хотя мои родные – там. Там на мне держится вся семья. Правда, иногда они приходят ко мне сюда. И радуются встрече. И, может быть, мечтают о несбыточном.
– О чем? – спросил Джим. В голове его была пустота.
– О том, что я выздоровею, – глухо обронила Анна. – Или еще о чем-нибудь. Что ты собираешься делать, парень?
– Искать, – прошептал он. – Искать эту… девочку с моста. Не ради вознаграждения. Мне кажется, она что-то знает обо мне.
– Да, – Анна как будто задумалась. – Эта информация может стоить и подороже. А вот и Джерард. Эй! Старый чинуша! Ты дашь человеку поесть или нет?
– Дам, – принялся озираться вошедший в трактир Джерард. – Ты ешь, парень, ешь. У меня не слишком хорошие новости. Что он еще не сделал?
– Прежде всего он еще не поел, – отметила Анна. – Затем я должна активировать его карту, с которой он собирался что-то перевести на счета своим сотрудникам, после чего выдать ему телефон и разместить в отдельной комнате, где он сможет выспаться. Ну и прийти в себя после просмотра одного довольно дешевого сериала.
– Предпоследнее отменяется, – строго сказал Джерард, присел напротив Джима и понизил голос. – Слушай меня, парень, внимательно. Я переговорил с Ларри и, должен признаться, был немало удивлен. Ты впутался в очень грязное дело. Твоей вины, конечно, в этом нет, и грязь в этом деле не твоя, но опасности свою жизнь ты подверг. Ты действительно большой счастливчик, но только из-за того, что сидишь тут напротив меня живой.
– Что он успел натворить? – подняла брови Анна.
– Ничего особенного, – криво усмехнулся Джерард. – Ввязался в разборку старателей и эльфов. Можно сказать, что спас первых от захвата и разорения вторыми. Сохранил за Неглинкой ее угодья. Беда только в том, что наш гость убил боевого огра, отправил в глубокий нокаут эльфийского старшину Мексидола и не умер от заклятия черной смерти самого Епифания.
– Как тебе это удалось? – спросила Анна, побледнев.
– Не умереть? – принялся уплетать цыпленка Джим. – Понятия не имею. Кажется, Патрокл предположил, что у меня аллергия на это заклинание. Только я не понимаю, чего я должен бояться? Все думают, что я умер. Ну, разве что кроме Ларри и Патрокла. Они ведь не болтуны?
– Не все так думают, – покачал головой Джерард. – Я уж не говорю, что хороший маг, а Епифаний весьма хороший маг, один из лучших, чувствует, сработало его заклинание или нет. Иногда не сразу, но отдача безошибочна. Тут вокруг полно чужих глаз. О том, что ты жив, эльфам уже известно. На тебя объявлена охота, парень. Ты помечен. У них есть средства мгновенного оповещения. Поэтому, никаких комнат у Анны. Сегодня ночуешь в комендантской башне, это единственное безопасное место. А завтра рано с утра отправляешься в город, и в Главном управлении попытаешься поправить эту проблему.
– Эльфы не подчиняются главному управлению полиции, – заметила Анна.
– Пора с этим разобраться! – стукнул ладонью по столу Джерард. – Закон должен править Инфернумом, а не какой-то там высокий лесной кодекс! Тем более, что эти остроухие сами его нарушают!
– Успокойтесь, – отодвинул пустую тарелку Джим. – Завтра я уеду в Город, и все проблемы останутся… с эльфами в их лесу. Сейчас активирую карту, переведу деньги, куплю телефон и отправлюсь в комендантскую башню, не о чем беспокоиться. Кроме одного. Кто я такой, черт меня возьми?
– Главная проблема мироздания для каждого второго на этой территории, – усмехнулась Анна. – Кстати, у Джерарда тебе и в самом деле будет безопаснее. Его башня – это государственная территория с немалыми ценностями. Туда эльфы не полезут.
– Они полезут куда угодно, – прошипел Джерард. – Может быть, не сразу. Но полезут. По мне так они опаснее уродов. И вот, что касается города. Имей в виду, парень, что эльфы захватывают под себя лесные угодья, облагораживают в них свои священные рощи, но живут они, пусть и не все, в Городе. В элитных кварталах.
– Значит, я не буду показывать там носа, – согласился Джим.
– Они сами придут за тобой, – вздохнул Джерард. – Рано или поздно, но они придут за тобой.
– Кто? – не понял Джим.
– Мексидол, Епифаний, – начал загибать пальцы Джерард. – Да любой эльф, которого ты встретишь! И так будет, пока живы те, кто тебя пометил.
– Может быть, даже наш благодушный лекарь, – вздохнула Анна. – Я бы не удивилась. Хотя… вряд ли. Нет. Только не он.
– Только не он, – согласился Джерард. – Даже за выпивку. Хотя весточку он и принял. Нет, тобой, Джим, займется нанятый убийца. Эльф, гном, гоблин, человек, подонок. Кто угодно. Или кто похуже.
Джерард поднял Джима затемно, прикоснувшись к спинке его кровати. Прижал палец к губам и тут же прикрыл ладонью огонек свечи, хотя в комнатушке, в которую он определил гостя с вечера, имелось электрическое освещение. Протянул свечу и махнул рукой в сторону отхожего места, мол приводи себя в порядок и будь готов к отправке.
Джим умылся из стоявшего на табурете таза, натянул на себя давно требующую смены одежду и направился было к лестнице, которая выбиралась из люка тут же, в коридоре, но на ней показался все тот же Джерард и раздраженно прошипел:
– Туши, мать твою! Туши свечу. Штор нет на бойницах. На ощупь будем спускаться…
– Кого бояться в Форте? – спросил Джим, когда перила под руками кончились, и глаза начали привыкать к почти кромешной темноте.
– Если бы я знал, я бы не боялся, – раздраженно бросил Джерард и сунул Джиму в руки кожаную сумку. – Держи, эльфийская, с заговором от карманников. От себя отрываю. Собрал тебе гостинец. Перекусить на первое время и кое-что из лута. То, что поинтереснее. Приносят тут разное, если определить назначение диковины какой не удается, беру по дешевке и сбрасываю в сундук. Но кое-какие вещички из этого сундучка явно не барахло на выброс. Так вот они здесь. Я там записку с адресом вставил, обратишься, помогут разобраться. Человек надежный, может, понадежней меня будет. Тебе все одно – оружие понадобится посерьезней твоей пукалки и кое-какой доспех. Так что – будешь знать, кто не обманет.
– В городе и доспех? – вполголоса удивился Джим.
– Ты не смейся, – прошептал Джерард. – Иногда хороший доспех важнее чем ремингтон, уж поверь мне.
– И все же чем обязан? – набросил сумку на плечо и прихватил ее карабином вокруг пояса Джим. – И сколько я вам должен?
– Выживи, и будем в расчете, – скривился в темноте Джерард. – Хотя нет, скажу. Три причины у меня есть тебе помогать. Во-первых, тебя Патрокл привел, а если бы бог или еще кто послал мне сына, о лучшем сыне, чем он, я бы и мечтать не мог. Во-вторых, ты окоротил Мексидола и даже самого Епифания по сути, и я очень хотел бы, чтобы эта заноза у них в заднице осталась надолго, а то и навсегда, потому как эльф эльфу рознь, но именно эти и еще кое-кто таких, как мы с тобой, отбросами числят. Понял? Пошли.
– А в-третьих? – спросил уже у выхода Джим. – Третья причина?
– Сразу видно, что сыщик, – чуть слышно хихикнул Джерард. – Думал, не сочтешь. Зануда ты, парень, но это и хорошо с другой стороны. Дело все в девке.
– В какой девке? – не понял Джим. – В Мие что ли?
– Что мне твоя Миа? – пожал плечами Джерард. – Она, конечно, достойная штучка, но не на мой зуб. Правда, что уж тех зубов-то осталось… Я про ту девку, о которой Себастьян говорил, и на которую ты стойку делал у доски объявлений в хозяйстве Анны. Ты вот о чем подумай, добра ли ей хотят те, кто ее ищет?
– Так ведь… родные вроде? – прошептал Джим.
– Родство оно тоже разным бывает, – вздохнул Джерард. – По мне так такие большие деньги о чем-то другом говорят. Не знаю, о чем, но сердце свербит.
– Вы ее знали? – спросил Джим.
– Видел, – пробурчал Джерард. – Когда она ушла с моста, то прибрела сюда. Хотя, вроде бы мост она еще раньше оставила. Не знаю, где бродила, но проблесками появлялась на мосту до последних дней. Правда, уже сама и убивала, не давалась так, как по юности незрелой. И все одно, шальная какая-то была, словно из-под наркоза очухалась. Анна ее приютила, но она надолго у нее не задержалась. С неделю где-то. Потом ушла в Город. Тому три года уже как. Ты сам подумай, где были ее родные, когда она на мосту стояла? И зачем она им теперь понадобилась?
– А где вы были, когда она на мосту стояла? – вдруг словно помимо собственной воли вымолвил Джим.
– Вот! – засмеялся, погрозил Джиму пальцем Джерард и вдруг замер, схватился за сердце и начал дышать глубоко и медленно, пока не обмяк и не выдохнул чуть слышно. – Прокачивались мы, кто во что горазд. Только это как шину бескамерную воздухом полнить. Чего толку, если она вся в порезах? Не рви мне сердце, парень, оно и так у меня в лохмотьях. Я думаю, помощь ей нужна. И ты вроде годишься для этого дела.
– Посмотрим, – хмуро пробормотал Джим.
Форт был погружен в ту же самую темноту, что и внутренности комендантской башни, но когда Джерард пошептался с караульным у ворот, которые вели к мосту, и потянул за собой Джима в щель между воротин, восток уже начинал бледнеть.
– Вот! – поежился от утренней прохлады у щитов с колючей проволокой Джерард. – Паром от пристани отходит часа через три, пристань за мостом почти сразу, но я думаю, что убийца как раз там и будет тебя ждать, только не спрашивай что и откуда знаю и сколько за твою голову положено. Я тебе больше скажу, еще один стрелок ждет тебя на том берегу, на таможенном посту. И это я еще не прикинул, сколько любителей подписались поохотиться на тебя в расчете на шальную удачу. Поэтому тихо и плавно спускайся к воде и топай под стеной Форта вправо. Тут как раз Гремячая речушка выбирается из-под моста и впадает в наш Гудзон, так что поосторожнее, не сломай ноги, хотя уже и светлеет. А там и сотни шагов не пройдешь, как тебя будет ждать лодка с лодочником. Он тебя на тот берег и доставит. Подальше от привычного фарватера. Все понял?
– Там, выходит, безопасно? – пробормотал Джим, вглядываясь в темную полосу берега между водой и стоявшими в отдалении высотками. Кое-где в этой темноте помаргивали костры.
– Там опаснее, чем где бы то ни было в Городе, – вздохнул Джерард. – Хотя всякая опасность своего ловца повсюду сыскать может. Но если ты справился с эльфами, справишься и там. Главное, что там тебя не будет ждать убийца, хотя убийц там полно. Но боли и несчастья еще больше.
– А что дальше? – поднял глаза Джим на сверкающие высотки. – Что за той опасностью?
– Другая жизнь или смерть, – пробормотал Джерард, махнул рукой и двинулся было обратно к воротам, но остановился в десяти шагах. – Купи на рынке визуары. Самые простые, не сори деньгами, пока не определился, к какой стене плечо ладить. Знаешь, мелочь, а ведь может и жизнь спасти. Удачи тебе, приятель. Пригодится.
– Удачи мне, – прошептал Джим и стал осторожно спускаться к воде, раздумывая о том, что такое эти самые визуары, и вполголоса чертыхаясь, потому что среди скользких валунов чернела какая-то гниль. Когда он почти добрался до воды, ночь все еще властвовала над рекой, хотя и как будто стала проблескивать сединой. Над водой протянулись пласты тумана, и журчание Гремячей речки, которая вновь напомнила Джиму о Девичьем мосте, показалось почти приятным, но только до того момента, пока он не разглядел в серых разводах волн колыхающийся у самого берега труп. Ничем другим, кроме как утопленником, раздутое тело быть не могло.
– Это тут часто, – проскрипел странно знакомый голос, и Джим только теперь заметил за прибрежным валуном нечто среднее между здоровенным корытом и лишенной мотора жестяной лодкой. На скамье гребца сидел не кто иной, как тот самый 413-ый и осторожно сучил над водой веслами. На корпус дроида были напялены сразу два спасательных жилета, на поясе отсвечивал оранжевым спасательный круг.
– Каждый день по пять-шесть трупов вылавливают, – продолжил дроид. – Вот рассветет, наряд с баграми спустится и будет тягать эту плоть на сухое место. А потом жечь. Это же не железо, не переплавишь. Тот край, что выше по течению Гремячей, жуткое место. Одно слово – Прорва. Или ты не оттуда? Ты чего застыл-то, человече? Сэм сказал, что опасно тут, прыгай в лодку, отплываем однако. Я специально поближе подгреб.
Упрашивать себя Джим не заставил. Он тут же перепрыгнул с валуна на валун, в который раз подивился, насколько удобнее эльфийские сапоги, чем его любимые кроссовки, осторожно ступил в лодку и едва не плюхнулся в воду, когда 413-ый принялся ее разворачивать.
– Это тебе не твердая земля, – с издевкой клацнул зубами дроид, как будто его голос рождался так же, как и у живого человека, а не синтезировался электроникой. – Поплыли однако.
Джим остался на носу и с удивлением стал смотреть, как дроид гребет. Железный лодочник не тянул на себя весла, а толкал их вперед, но с такой силой, что уключины скрипели, а лодка резво резала носом и спиной Джима туман.
– Что смотришь? – проскрипел дроид. – Гребу неправильно? Мне все равно, как грести. Могу толкать, могу тянуть. Джерард велел прикрывать тебя. Только ты и сам будь настороже. Пригнись хотя бы, вымахал ведь на голову выше меня. Осторожнее надо быть. В этих краях самое опасное – высовываться. Понимаешь? Тут везде как на минном поле, уж поверь. Я это точно знаю.
– Ты ведь сапер? – спросил Джим, прислушиваясь к ночным звукам и, главное, к едва различимым шагам на удаляющемся берегу, который был готов скрыться в тумане.
– В отпуске, – как будто улыбнулся железным ртом дроид. – Хотя и не уверен, что вернусь к минам. Надоело. Хочется чего-то другого. И, кстати, есть любопытное предложение от хорошего человека. С хорошим жалованьем. Правда, далеко отсюда, но оно того стоит. Накоплю деньжат, закажу биорасщепитель. И вот тогда, наконец, попробую стряпню Аннушки. Без выхлопа!
– Подожди… – решил уточнить Джим. – А разве одного расщепителя достаточно? А как же вкусовые рецепторы? Ну… язык там, к примеру?
– Это все в комплекте, – снова заклацал челюстями дроид. – Три маячковых рецептора на нижней челюсти и три на верхней. Загрузка беспроводная. Забот еще выше крыши, я ж этим жевать все одно не смогу. Ничего, начнем с жидкого. А язык уже после. Когда буду тело покупать.
– Зачем тебе… тело? – спросил Джим.
– Ну как же? – как будто удивился дроид. – Чтобы стать человеком. Для этого нужно тело.
– А это что? – спросил Джим.
– Это железо, – смешно покачал головой дроид. – И если тебе интересно, то мне не нравится сказка про железного дровосека. Хотя, если прочитать ее задом наперед…
– Для чего ты хочешь стать человеком? – спросил Джим, и в этот самый миг в отдалении что-то фыркнуло, просвистело, звякнуло о железный корпус дроида, и через мгновение оба спасательных жилета на плечах 413-ого засвистели, сдуваясь.
– Да и черт с ними, – забулькал механическим смехом дроид и принялся выпутывать из мягкого пластика тонкую и причудливую стрелу. – Держи, человече. И сиди так же. Не высовывайся. Вот об этом Джерард говорил, об этом. Вот ведь дурак в самом деле.
– Кто дурак? – спросил Джим, продолжая прислушиваться к берегу и ощупывая тонкий стальной наконечник, чуть затупившийся от удара о железную спину гребца. – Джерард?
– Джерард? – снова удивился 413-ый. – Джерард как раз умный. Это же он мне сказал грести так. Чтобы я тебя собой прикрывал. Не. Дурак я. Ведь знаю, что и пять таких жилетов меня не удержат на поверхности воды, а все равно надеваю. А мне в жилетах из воды выбираться куда труднее будет. Я ж по дну иду, а они как парус – течением сносит.
– Мы собираемся тонуть? – спросил Джим, с треском переламывая стрелу и убирая ее в сумку.
– Не в этот раз, человече, – заклацал зубами 413-ый, – не в этот раз. Хотя случалось, да, случалось однако. Разное случалось. А вот человек бы поплыл.
– Не все люди умеют плавать, – заметил Джим.
– Я научусь, – принялся ворочать головой дроид. – Обязательно научусь. Ты представляешь – входишь в воду, и никакой ржавчины. Мечта!
– Для чего тебе быть человеком? – повторил вопрос Джим, но и в этот раз 413-ый не ответил. Он продолжал толкать перед собой весла, продолжал гнать свою жестяную посудину на другой берег, словно не слышал вопроса Джима. Лишь в окулярах у него что-то поблескивало время от времени, как будто в его системных блоках происходили какие-то расчеты. Заговорил дроид снова, когда его лодка уже ткнулась носом в прибрежные камни противоположного берега. Он махнул рукой в сторону освещенного яркими огнями дебаркадера в четверти мили и посоветовал Джиму туда не ходить.
– Это пристань, там и полиция, и таможня, но тебе туда не надо. Джерард сказал, что у тебя бумажки в порядке, только время потеряешь. К тому же там тебя может ждать плохой человек. Иди вон туда, правее. Там тоже полно плохих людей, но там тебя никто не ждет. Видишь лиловую арку? Да, вон там. Это торговая площадь, она сразу за трущобами, там полно круглосуточных забегаловок. Это край города, тут все дешевле, да и проще смешаться с толпой. Там даже таких как я немало. А так-то гиблое место, конечно. Надо просто пройти три мили через трущобы. Это нелегко будет, но Джерард сказал, что ты сможешь. Настоящий город после ограды начнется, как раз у первых станций метро.
– Почему Город не начинается сразу от берега? – спросил Джим.
– Уродов боятся однако, – затряс головой 413-ый. – За дебаркадером Город поближе к воде, но все одно стеной отгорожен. Уроды же из воды вышли, только зря все это. И стена, и мины, все зря.
– Почему? – спросил Джим.
– Потому что уроды уже давно среди нас, – снизил громкость 413-ый. – Они же, как люди. Захотят – не отличишь. И эта река никогда не станет такой, как то море. Им это не нужно.
– Ты уверен? – прищурился Джим, ему все больше нравился этот дроид.
– Я это чувствую, – кивнул 413-ый. – Без чутья в саперы нельзя. Даже с датчиками. Я был на берегу. Там, где эта речка впадает в море, все клокочет словно миксер какой. Оттуда вся сила уродов, поверь мне. Оттуда вся энергия, я это чувствую. Короче, человече, повторяю наставление Джерарда. Смотри вокруг, но не забывай, что и на тебя тоже есть кому посмотреть. И кое-кто будет смотреть на тебя через прицел. Понял, однако, или как?
– Понял, – ступил на скользкие камни Джим.
– Ты это, – 413-ый отплыл на десяток ярдов и поднял весла. – Не думай. Я ведь услышал твой вопрос. Просто выбирал ответ. У меня их много. На всякие случаи. В этот раз мне вот этот понравился. Знаешь, зачем я иногда сижу в заведении Анны и хлебаю свою гипоидную бурду?
– Хочешь есть? – спросил Джим. – Или еще что?
– Хотеть я пока умею только две вещи, – заклацал зубами 413-ый. – Жить и стать человеком. Нет. Я в заведении бываю по просьбе Джерарда. Тем более, у меня сейчас отпуск. Понимаешь, Форт странное место. Там оседают те, кому совсем плохо. Кого даже город исторгает. Но не подлецы, вот, что странно. Я там для них. Они смотрят на меня, и думают, что кому-то еще хуже чем им. И им становится легче.
– Так это что? – спросил Джим. – Твой долг? Или твое бремя?
– Надежда, – снова изобразил смех дроид и, прежде чем в несколько гребков увести лодку в туман, добавил. – Надежда на то, что однажды я тоже буду смотреть на какого-нибудь железного трудягу и думать, что ему хуже чем мне. Хотя и в этом что-то гадкое имеется. Ясно?
– Ясно, – пробормотал Джим и зашагал по замусоренному берегу к голубой арке.
Это была тягостная прогулка. Поднимающийся ветер гонял по берегу клочья пластика и бумагу. Тут и там издавали зловонный запах кучи мусора. Кое-где возле них высились или ветхие палатки, или вовсе хижины, построенные из пустых коробок и разодранных упаковок. Пару раз на глаза Джиму попадались копающиеся в мусоре чумазые дети. В отдалении у костров переминались с ноги на ногу едва различимые фигуры. И в то же время по левую руку сияла огнями плавучая пристань с комплексом зданий на берегу, от которых убегали в сторону города светящиеся экспрессы, а прямо перед Джимом поднимались к небу и становились с каждым его шагом все выше сверкающие огнями небоскребы. В паре миль от берега они уже перегораживали светлеющее небо на треть. Но еще раньше начались нищие кварталы. Убогие хижины лепились друг к другу сплошной полосой. Казалось, что их построили прямо на свалке как временное укрытие, но всюду явственно проглядывали приметы долгой оседлой жизни. Железо, бывшее частью сооружений и успевшее проржаветь и поделиться ржавчиной с бумагой и пластиком. Канаты из полиэстирола, разлохматившиеся от тысяч высушенных на них предметов одежды. Втоптанные в грунт узких улочек крышки от бутылок, камни, осколки стекла, рыбья чешуя и ползущая по заплесневелым арыкам зловонная жижа. От дурного запаха кружилась голова, но и здесь жили люди. Они выглядывали из своих убежищ, протирали сонные глаза, сидели на крышах, испражнялись на стены собственных хижин и тут же поедали что-то, найденное чуть ли не под ногами. А кое-где над этим убожеством высились почти замки, правда, тоже выстроенные не из лучшего материала.
Едва заметное прикосновение к сумке, неслышный шелест за спиной заставили Джима резко развернуться и поймать воришку за руку. Мальчишка лет восьми или десяти – худой и оборванный словно чучело, изготовленное из сучьев и поношенной футболки, не успел или не смог забраться в сумку, и теперь покорно ждал, когда Джим переломит ему руку. Судя по ее легкой кривизне, подобное уже происходило. Джим отпустил тонкую кисть и уже собрался идти дальше, когда мальчишка изогнулся, словно вырвавшийся из рук котенок, и нанес стремительный удар. В лучах утреннего солнца вспыхнуло лезвие, но удар не достиг цели. Джим оказался быстрее. Он мог выбить нож из детской руки, но предпочел уклониться, пропустить стремительный взмах и лишь чуть-чуть подтолкнуть вращение худого умельца, хлопнув ладонью по обратной стороне детского кулака. Мальчишка не удержался на ногах, упал и закрыл голову руками. Нож загремел на камнях. Джим оглянулся. В проходах между халупами замерли с десяток подростков побольше и не менее полудюжины взрослых мужчин. В руках у них были колья и топоры. Джим медленно вытянул из-за пазухи пистолет, показал его сначала одним, потом другим, после чего достал из кармана серебряный и бросил его мальчишке, сопроводив это извиняющимся:
– Будь здоров, парень. Сегодня просто не твой день. Или наоборот.
Они шли за ним более мили. Держались в отдалении, не приближались ближе чем на полсотню ярдов, но и не отставали ни на ярд. С каждой улицей, с каждым переулком их становилось больше. Джим чувствовал их взгляды спиной и затылком так, как мог, наверное, почувствовать летящую в спину стрелу, но в этих взглядах не было ненависти, хотя она пропитывала вокруг все. Во взглядах, которые не отпускали незнакомца, была только безмерная усталость и как будто надежда – столь неутолимая, что Джиму начинало не хватать воздуха, и он с трудом сдерживался, чтобы не обернуться и не закричать идущим за ним – «Нет, я не ангел и не божий посланник! Я такой же как вы!»
Они остановились, когда он миновал последние дома и вышел на открытое пространство точно к лиловой арке. Осталось пройти немного. За ней светились торговые павильоны и киоски, крутились карусели и приглушенно звучала музыка. Справа и слева от арки высилась прозрачная, хотя и порядком разрисованная бессмысленными граффити и вымазанная с внешней стороны всякой дрянью двадцатифутовая стеклянная стена. А в самой арке помаргивали выделенные красным лучом два слова – «Дальше – закон».
«Ой ли?» – подумал Джим, потому что увидел за аркой сразу четыре новеньких страйкера, которые держали под прицелом тяжелых пулеметов убогие хижины и людей, вышедших из них. И между стеклянной стеной и трущобами пролегала точно такая же выжженная полоса земли, как та, что окружала деревню старателей Неглинку.
Озираясь, Джим замедлил шаг. Странные матовые стержни мерцали по верхнему срезу ограждения. Такие же, как и в самой арке, где они вонзали друг в друга тонкие иглы смертоносных лазерных лучей. И не менее полусотни хорошо экипированных солдат не спускали своих окуляров с Джима и с тех, кто остановился на краю выжженной земли.
«Ничего-ничего, – подумал Джим, нащупав в кармане портмоне. – Я почти на месте. Хотя, надо признать, Джерард не ошибся. Все это куда страшнее и отвратительнее эльфов. Однако, кое-кто, похоже, возвращается в этот ад, считая его домом».
Солдаты, стоявшие в арке, разошлись в стороны, и за их спинами показалась странная компания. Несколько молодых людей, одетых не то чтобы странно, но слишком причудливо и тошнотворно ярко, поочередно подходили к вертикальному модулю и прикладывали к нему ладони. Когда электронного вахтера коснулись все, лазер в арке померк, и компания двинулась навстречу Джиму.
Они заметили его сразу и, несмотря на легкую утомленность и утреннюю вальяжность, подобрались, как подбирается зверь при виде добычи. Они были дома, он – в гостях. Он не был уверен в своем возрасте, но видел, что они моложе его. Половина из них не уступала ему ростом. Большинство не уступало силой. Возможно, они еще в чем-то не уступали Джиму, и даже превосходили его, он этого пока еще не знал и не хотел узнавать. К тому же ему осталось пройти не более сотни ярдов, и он стал сдавать в сторону, чтобы не столкнуться с ними лоб в лоб. Но, как оказалось, молодчиков это не охладило. Они хотели позабавиться. Или не могли простить незнакомцу появление в их угодьях. Джим хотел избежать стычки, они к ней стремились.
Трое из них продолжали идти от арки, еще трое – ускорились и отрезали Джиму возможность бегства вдоль стены. Четверо продолжали держаться чуть позади. В центре остались двое. Широкоплечий смуглый парень в розовом костюме и синих ботинках с мерцающей на лацкане пиджака цифрой «9» и тонкая, судя по кистям рук и лодыжкам, белокожая девчонка, одетая в латекс и скрывающая свое лицо под толстым слоем белого грима. Она держалась за главарем в полутора шагах. Он же потянул за толстую цепь, что сверкала золотом у него на груди, и вытащил из-под рубашки странный крест, похожий на эфес меча. Его нижняя часть напоминала обломок клинка. Средняя – гарду или крестовину. Верхняя – рукоять с навершием, чуть ниже которого смуглый и ухватился.
«Световой меч?» – с трудом сдержал усмешку Джим и внезапно понял, что его губы сами собой сложились в каменную улыбку, и это ему не понравилось. Ему нравился холод и легкость, которые охватывали тело одновременно с ощущением опасности и готовностью к чему-то, чего он до конца все еще не понимал, но не понравилась маска, которая наползла на его лицо, и он попытался от нее избавиться – скорчил несколько гримас и даже высунул язык так, словно разминался перед схваткой, в которой придется сражаться собственной физиономией.
Оружие было у всех. Холодное, но, кажется довольно острое. Скорее ножи, но размерами не уступающие небольшим кинжалам. У двоих из двенадцати искрили в руках шокеры. Да и девчонка начала вытягивать из петель на латексных штанишках что-то вроде телескопического хлыста.
– Вы что, друзья мои? – с участием спросил Джим смуглого, когда до него осталось меньше десяти ярдов. – Отстали от цирка? У меня нет билета на ваше представление в любом случае. Не в этот раз.
На последних словах Джима смуглый и напал. Он держал рукоять креста обратным хватом. И именно странное положение его руки спасло Джима, хотя, возможно, он почувствовал бы опасность в любом случае. Смуглый взметнул перед собой кулак так, словно собирался следующим движением забить Джима в горелую землю Инфернума, насадить его макушку на обломок меча, но неведомо откуда взявшийся клинок уже летел из-под его кулака, чтобы снизу вверх вскрыть плоть незнакомца, осмелившегося явиться в чужое царство. Но соперник смуглого оказался слишком быстр.
Уходя с линии удара, Джим развернулся на левой ноге и одновременно шагнул под меч, перехватил смуглого за запястье и подставил его руку под сверкнувший отраженным утренним солнцем или раскалившийся от внутреннего пламени хлыст. Паленым запахло мгновенно, глаза девчонки расширились, но затверженное действие требовало продолжения, и она рефлекторно дернула на себя рукоять техноплети, после чего ее покровитель лишился правой руки по локоть. Стиснув зубы, смуглый упал на колени. И точно так же упала на колени его девчонка, собираясь взвыть от досады, но ударившая ее в лоб кисть, которую Джим сорвал с рукояти материализовавшегося меча, заставила девчонку заткнуться.
Соратники сраженного главаря напали на Джима разом. Наверное, они поняли, что имея против меча ножи и шокеры, они могут отыскать удачу, лишь напав толпой на одиночку. Или у них просто не было выбора, настолько они страшились своего главаря.
Джим не стал рисковать. Он поймал на странный серый клинок, более всего напоминающий мгновенно выращенный кристалл, два брошенных ножа, отбил их, затем резко подался в сторону, срубил одно противника, другого, и вслед за этим словно выстроил их в очередь, уделяя каждому лишь один взмах странного оружия и делая это столь быстро, что даже про себя не успевал произносить одну из двух фраз, которой собирался отметить каждого – «Я только защищаюсь» и «Это всего лишь игра».
– Это всего лишь игра, – произнес он во весь голос, когда перед ним свалился последний и оглянулся. Смуглый все так же стоял на коленях, зажимая культю, но смотрел на Джима не так, как жертва смотрит на победителя. Он смотрел на Джима так, как смотрит на будущую жертву хищник, которому случилось на время оказаться в хлипкой клетке. Рядом с ним в грязи начинала приходить в себя его девчонка, почему-то отплевываясь и ощупывая собственное лицо.
Джим осмотрел попавшее ему в руки оружие, обнаружил утопленный в рукоять сенсор и выключил клинок, причем меч мгновенно стал легче, как будто клинок и в самом деле исчез. Джим даже было задумался, какой бы опыт следовало провести, чтобы выяснить природу этого фокуса, когда от арки до него донеслось:
– Спасибо за представление, приятель. Майор Риггс к твоим услугам. Давно я не получал такого удовольствия. Но устраивать завтрак в волчьем логове, уничтожив всего лишь одного волка, не самая разумная вещь. В том числе с учетом того, что ты лишил конечности бойца девятого уровня. От шальной пули даже такое везение не спасет. И от тычка ножом в толпе. И от ядовитого плевка в лицо. Может быть, пройдешь в арку, пока периметр открыт? Ведь у тебя есть личная карта? Ты уже побывал у старика Джерарда?
– Да, конечно, – похлопал себя по груди Джим и накинул на шею цепь с трофеем, отметив, что надо бы отыскать более подходящее для него место. Мало ли, а если сенсор сработает нештатно?
Когда Джим уже прошел под аркой и был удостоен рыжеволосым офицером похлопывания по плечу, а по гудению за спиной понял, что лазеры вновь отрезали трущобы от Города, он услышал звериный вой. Оглянувшись, Джим увидел девчонку. Она стояла на коленях и выла. Напротив нее лежал на боку, продолжая стискивать собственную культю, смуглый. А чуть в отдалении неподвижно стояла толпа.
Джим провел на рыночной площади не менее полутора часов. Вымылся по пояс в туалетной комнате кафе, в обеденном зале которого дремал, положив голову на стойку, бармен. Съел пару сэндвичей в ближайшем фастфуде, запивая их кофе с молоком и не чувствуя вкуса еды. Купил на развале несколько футболок, десяток пар носков, три смены нижнего белья, странные прозрачные очки в толстой оправе, которые оказались теми самыми визуарами, и кое-какую парфюмерию для поддержания себя в форме, попихав это во всю ту же сумку. Туда же после недолгого раздумья он отправил и странный меч, с удовлетворением услышав его звяканье о сломанную стрелу. Добрел по широкому проспекту, внешне ничем не отличающемуся от какой-нибудь улицы в Бронксе, до ближайшей подземки и долго стоял у помаргивающей огнями схемы, пытаясь осознать масштабы города, если станций на схеме было более ста пятидесяти, но ни одна из них не располагалась ближе пяти мили к другой. Скорее всего, в городе развита автобусная или еще какая сеть, – подумал он.
– Нет, это не Нью-Йорк, – наконец сказал себе Джим, затем нашел справочное окно, в котором переговорил со вполне доброжелательной пожилой черной женщиной, определился со своим ближайшим маршрутом и совершенно без сил опустился в кресло уличного кафе. Только теперь он понял, что последние полтора или два часа бормочет под нос одно и то же – «Это всего лишь игра». И именно в эту секунду он почувствовал, что от ужаса у него немеют губы.
– А что если нет?
Не в том смысле, что вот это все вокруг не игра, а реальность, представленная во всей беспощадной полноте, а в том, что именно это и есть суть его бытия? Потому что если ничего другого у него нет, все разговоры о том, что реально, а что нет, теряют смысл.
Он повернулся к заспанному официанту, который уже третий или четвертый раз спрашивал Джима о чем-то и попросил чашечку эспрессо. Именно она и привела в чувство, потому что кофе оказался паршивым, и Джим не сдержал улыбки. Но не из-за того, что он наконец почувствовал вкус. Просто большая гнусность оттенялась маленькой. Приняв отвратительный кофе, можно было принять что угодно, и Джим, вытянув ноги и расстегнув куртку, стал осматриваться.
Стеклянной стены от кафе у подземки видно не было. Вместо нее поднимались семиэтажные, выстроенные в колониальном стиле дома. В каком-то из открытых окон в ближайшем доме звучала музыка. Точно какое-то танго. Сразу в нескольких окнах сквозняк забавлялся занавесками. У одного из парадных по-испански переругивались две домохозяйки. Садовник в захватанном сомбреро пропалывал клумбу. Рядом в траве играла с мотыльком кошка. Вокруг бездомного, что копался в баке с мусором, расхаживали вороны и голуби. У самого входа в метро, развлекая уходящих под землю, загримированный под Пьеро эквилибрист жонглировал бумажными стаканами для колы, подхватывая их соломинками, которые попадали точно в отверстия в их крышках. Откуда-то расползался навязчивый цветочный аромат.
– Черемуха, – пробормотал Джим, отыскав взглядом покрытое белыми цветами дерево. – Удивительно. Не американская вишня, не Prunus serotina[18], а Prunus padus[19] – черемуха обыкновенная, вполне себе обычная для Европы, но не слишком частая в Америке. Какого черта я знаю всю эту хрень? Какого черта?!
Сияло солнце. Эспрессо был отвратительным. Город – прекрасным, даже несмотря на трущобы или, вспомнил внезапно пришедшее на память странное слово Джим, фавелы.
– Это игра, – произнес он почти во весь голос. – Пусть. Это игра. Но не всего лишь игра. Это игра с большой буквы. С очень большой.
Через секунду его усталость словно растворилась под лучами солнца, но ему было нужно под землю. Неладное он почувствовал, когда уже стоял в углу вагона метро, который вез Джима в Главное полицейское управление Города. Его узнавали.
Его узнавали.
Равнодушные, отстраненные, приветливые, добрые, злые, заспанные, бодрые взгляды менялись, когда натыкались на его лицо. Они как будто спотыкались, увидев его. Джим отвернулся от стоящих в вагоне людей и стал смотреть на черное стекло, и по отражению понял, что едва ли не половина вагона не спускает с него глаз. Он резко обернулся, дождался, когда наблюдатели замешкаются, растрепал волосы, поднял воротник, натянул на нос визуары, но внимание его соседей по вагону к нему самому не ослабло. Похоже, ему стоило купить черные очки. Именно с этой мыслью он и выскочил из вагона, не доехав до своей станции, и замер перед телеэкраном на рекламном стенде. На фоне светящегося города и залпов салюта красовался не кто иной, как он сам собственной персоной – Джеймс Лаки Бейкер. Вот только имени его в коротком, но запущенном на повтор ролике, не было. Вместо него в нижней части экрана медленно ползли портреты поменьше. Епифаний. Мексидол. Смуглый, оказавшийся неким Гильерме Ламунье. Родик с пятном в половину лица, именованный как Родион. Еще какие-то лица. Текст.
«Отпразднуем именины незнакомца!», «Сегодня или никогда!», «Твори добро!», «500 золотых собрано ему на подарок, кто больше?», «Как поздравить первым?»
Пятьсот золотых было, конечно, меньше суммы, которую обещали за розыск Эмили Уайт, но, кажется, достаточно, чтобы безбедно прожить несколько лет. В растерянности Джим оглянулся на замерших тут же зевак, что не сводили с него глаз, и стал пристально смотреть на каждого, вынуждая их одного за другим ретироваться, пока не наткнулся взглядом на худого мужчину средних лет в точно таких же очках, как и на нем самом. Почувствовав на себе взгляд незнакомца, мужчина задрожал, хлопнул ладонями с двух сторон по оправе своих очков и, сменив лицо на какую-то смесь цветовых пятен и неразличимых образов, поспешил запрыгнуть в первый же подошедший поезд.
– Визуары, – пробормотал Джим и надавил пальцами на толстую оправу купленной безделушки.
Через минуту он уже вновь ехал в нужную сторону. Правда, забившись в дальний угол сразу за дверью перехода между вагонами. Визуары ему пришлось снять только через полчаса, когда он вышел на нужной станции, поразился ее чистоте и многолюдности, выбрался в Город, восхитился красоте огромной площади Согласия и поднялся по ступеням Главного полицейского управления. Размахивающий магнитным сканером сержант только что не плюнул в представленную Джимом карту, совершенно не впечатлился пистолетом у него под одеждой и даже содержимым его сумки, но недвусмысленно потребовал «снять с лица эту мутную и дешевую хрень». Разглядев, наконец, настоящее лицо Джима, охранник расплылся в улыбке и передал гостю привет от майора Мартина Риггса, чей ролик о схватке незнакомца с одной из банд трущоб держится на первом месте полицейского чата уже второй час.
– Он заработал на тебе не меньше полусотни золотых, парень! – восторженно заявил сержант. – Всего лишь за два часа! Представляешь? Ладно. Тебе в двенадцатый сектор «B», офис номер двадцать два.
– Почему именно туда? – не понял Джим. – Я ведь даже не сообщил, по какому я делу в управлении.
– Тут у всех одно дело, – ухмыльнулся сержант. – Но я бы на твоем месте не задерживался. Даже скажу так, я бежал бы туда со всех ног. Там такая женщина… Мечта! Указатели на углах стен. Не заблудись.
Двенадцатый сектор, как и следовало ожидать, не был двенадцатым районом города, а оказался двенадцатым этажом второго здания полицейского управления, куда Джим попал, изрядно поплутав по бесконечным коридорам и переходам первого здания. Двадцать второй офис представлял собой стеклянную выгородку в огромном зале, где таких офисов было не меньше сотни. Между четырех стеклянных стен, что вздымались на те же двадцать футов и напомнили Джиму прозрачную стену возле лиловой арки, стояли три стола, за одним из которых сидела, согнувшись над ноутбуком какая-то женщина в платке. Джим постучал в стеклянную дверь, женщина подняла голову и через мгновение висела у него на шее. Это была Миа.
– Шеф! Босс! Счастливчик Джим! Боже мой, как я рада, что вы – это вы, а не тот толстый и глупый Лаки Джим, которого мы увидели в трактире у Анны! Меня тогда едва не стошнило. Нет. Вы представляете? Вы представляете, что с нами случилось? Кстати, спасибо за командировочные. Мы тут же обожрались в ближайшем ресторане и хотя бы переночевали в приличном отеле. И получили вот этот офис. Хотя это тут бесплатно. Частные сыщики слишком рискуют, если открывают автономные офисы. В этом городе криминогенная обстановка еще та.
– Миа! – с большим трудом оторвал от себя девчонку Джим и принялся рассматривать синяки у нее под глазами, опаленные волосы, длинную царапину на левой скуле. – Как вы здесь оказались?
– Это долгая история, – шмыгнула носом Миа.
– Что с твоим лицом?
– До свадьбы заживет, – прищурилась Миа. – Зачем-то открыла окно, когда мы проезжали через какую-то поганую деревеньку с человеческими черепами на заборах.
– Где Себастьян? – спросил Джим.
– Продолжает заниматься игрой, – пожала плечами Миа. – Не может смириться с тем, что он чей-то там персонаж.
– А ты чем занимаешься? – спросил Джим.
– Сериалом, – вздохнула Миа. – И уже кое-что накопала. Мы с Себастьяном решили, что в нем есть некий секрет. Вы же будете заниматься этой… девчонкой? Эмили Уйат?
– С чего ты взяла? – поднял брови Джим.
– А разве у вас есть выбор? – улыбнулась Миа, и в этот миг Джим наконец увидел огромный портрет на стене, по верхней границе которого бежали попеременно два слова – «Дальше» и «Лучше». А снизу было написано имя изображенного.
– Это мэр города, – понизила голос Миа. – И, кажется, губернатор всего Инфернума.
– Оливия Миллер, – прочитал Джим и посмотрел на Мию. – Вот уж… «Лучше дальше». Вы переговорили с ней? Только не говорите, что разговор не удался, потому как она растворилась в воздухе.
– Как вы узнали? – поразилась Миа. – Именно так все и произошло. А потом стало растворяться все, кроме нас, вашего джипа и двери в банк. Да и то… Представляете? Мы въехали в «Bank of America» прямо на машине! Тараном! У вас была очень хорошая машина, босс. Если бы не она, и не навигатор, который мы нашли на той площади, нас бы сейчас не было!
И она заплакала…
– Ну вот, – раздался сухой женский голос за спиной Джима. – И сразу слезы. Причем плачет, конечно, девушка. Нет бы разрыдался Счастливчик Джим.
– Простите? – Джим выпустил из объятий Мию и повернулся к вошедший в их бокс подтянутой женщине средних лет в строгом светло-голубом костюме с толстой черной папкой под мышкой.
– Меган Тернер, – протянула руку незнакомка. – Вы будете смеяться, но я действительный маршал США и полномочный представитель своей страны на этой особой территории, если всю эту виртуальность можно так назвать. Вот, зашла посмотреть на умельца, который сумел за пару дней стать врагом номер один эльфийской общины или значительной ее части. Я уж не говорю про криминальный мир Инфернума. И вдобавок помог славному майору Мартину Риггсу выиграть утренний топ роликов полицейского чата. Выиграть с большим отрывом кстати. Как вам Город?
Она стояла с протянутой рукой, пожимать которую Джим не то чтобы не спешил, он ее не замечал. Его словно охватил столбняк, но не потому, что женщина не вписывалась в то, что он видел и чувствовал до сих пор. И не потому что она была ему знакома. Определенно он видел ее впервые. Но в ней было что-то… особенное. Что-то, чего он не мог определить. Она была словно боль в ампутированной конечности. Хотя все части его тела были на месте. Эта женщина появилась из неведомого ему прошлого. Из его настоящего прошлого. Он уверился в этом мгновенно. И то, что это прошлое у него очевидно имелось, потрясло его. Хотя ощущение и не было схожим с тем, которое он испытывал, когда впервые разглядывал фото Эмили Уайт. Вместе с этим Меган Тернер чем-то напоминала Анну Фирлинг, но все же была другой, к тому же явно испытывала какое-то волнение или была напряжена. Во всяком случае капля пота по ее лбу скатилась.
– Город очень понравился! – ухватилась за протянутую руку Миа.
Джим продолжал неподвижно стоять. Меган улыбнулась и извлекла из кармана маршальскую звезду, не преминув заметить при этом:
– Я не обиделась. Сама виновата, что не ношу ее на груди. У вас был трудный день, Джим. И он еще далеко не закончен. Простите, что мой помощник Сэмюэль Джерард не может засвидетельствовать мою персону лично. Его невозможно вытащить из Форта. К тому же я прекрасно понимаю, что в этих краях пропуски и визитки стоят не больше, чем салфетки в придорожном кафе, но кое-чего они все-таки стоят. Вместе с тем я нахожусь в здании полицейского управления, по сути местного министерства внутренних дел, так что и это тоже должно говорить само за себя. Но если вам интересно, я влезла в служебный кокон полчаса назад специально, чтобы поприветствовать персонал детективного бюро «Счастливчик Джим» и заодно познакомиться с вами ближе. Так что и эта звезда тоже имитация. В отличие от меня. Но и то лишь потому, что всякая личность уникальна, вне зависимости от способов ее трансляции. Простите, если я выражаюсь слишком официально.
– Это вы простите, – словно очнулся и наконец протянул руку Джим. – Джеймс Лаки Бейкер. Во всяком случае, до тех пор, пока не узнаю свое настоящее имя.
– Всякое имя, которым кто-либо из нас назовет сам себя, рано или поздно станет настоящим, – с облегчением выдохнула Меган. – Даже если этим же именем себя величает неопределенное количество людей или ботов. Я уж не говорю об эльфах и прочих малых народах. В Инфернуме, кстати, данная практика весьма распространена. Куда проще взять готовый образ вместе с именем и вылепить из него новое действующее лицо вместо того, чтобы штамповать безликие копии усредненного типа. Понятно, что иногда возникают проблемы с авторским правом, но для компании, в которой какие-нибудь десять миллионов все равно что мелочь на дне кармана, это никогда не было проблемой. Возьмите хотя бы того же Ларри Бёрда, Джим. Да-да, того верзилу, которому, по словам Джерарда, вы спасли жизнь. Его имя стоит забить в поисковик, чтобы всерьез удивиться. Причем сам он о собственном прообразе скорее всего и не подозревает. Допуск к внешней сети ограничен не просто так. И подобных примеров бесконечное множество, хотя чаще всего заимствуется внешность, с именем проблем особых нет. Это ведь интереснейшая тема. Я могла бы многим поделиться, Джим. Я бы хотела переговорить с вами, но, думаю, что это было бы удобнее сделать у меня в офисе. Начальник управления Йорк уже вызывал вас к себе?
Вопрос, прозвучавший последним, она произнесла совершенно другим тоном. При этом на ее лице появилась гримаса отвращения.
– Пока нет, – пожала плечами Миа, – но в полдень мне и Себастьяну нужно посетить сертификационный центр. Якобы это указание Йорка, которое касается всех здешних новичков. Направления мы уже получили. Правда, Себастьян сейчас занят и попросил меня извиниться за него, а вот что касается шефа…
– То его пока никуда не приглашали, – кивнула Меган. – Что ж. Буду ждать вас у себя в офисе. Заодно и папочку вернете. Вот.
Она положила на стол папку, вытащила из кармана визитку, написала на ней что-то и, подняв глаза на застывших напротив нее Джима и Мию, улыбнулась:
– Увидимся или услышимся.
После чего помутнела, обрела прозрачность и растворилась без следа.
– Чтоб мне сдохнуть, – открыла рот Миа. – И здесь то же самое!
– Не сейчас, – наклонился к визитке Джим. – Лучше посмотри сюда.
На желтоватой карточке сразу под словами «United States Marshals Service[20]» было написано всего несколько слов: «С этой папкой в к. 12-144. Ничего не оставляйте. Быстро».
– Но это женский туалет! – прошипела Миа. – На входе, правда, нет ничего, кроме номера на двери, но ключи от него выдают только женщинам.
– Значит, мы пойдем туда обнявшись, – успокоил ее Джим. – Выключай компьютер. Не суетись. Надеюсь, ты не сохраняла историю поиска и не успела создать пару секретных чатов? В ящиках столов есть что-нибудь важное?
– Да откуда? – растерянно пожала плечами Миа. – Все важное с собой. Мы же сорвались из офиса с голыми руками. Ты бы видел лицо Себастьяна, когда он обнаружил, что у его машины нет моторного отсека и колес. Да и все остальное рассыпается на глазах. Даже в отеле у нас ничего нет. Хотели сегодня вечером пройтись по магазинам, купить чего-нибудь…
– Да, пусто, – кивнул Джим, быстро проверив ящики столов. – Выключила? Пошли.
– В женский туалет? – уточнила Миа.
– Если бы нас направили в мужской туалет, мы бы пошли туда, – вздохнул Джим и обнял Мию за плечи. – Потерпи, хотя бы до туалета нам придется изображать влюбленную пару. Не знаю, правда, насколько это уместно в данном учреждении. В любом случае, если кому и нужно беспокоиться по этому поводу, то это мне. Или не нужно беспокоиться? Ты же сама сказала, что на его двери только номер. Или нет?
Это был именно обычный служебный туалет и, к счастью, свободный. Миа открыла дверь ключом, Джим поклонился проходившей по коридору рослой даме в полицейской форме с наполненным брезгливостью лицом и торчащими из заднего кармана брюк стальными браслетами и нырнул в крохотное помещение вслед за Мией.
– И что мы будем тут делать? – тут же повернулась лицом к зеркалу Миа.
– «Откройте», – показал пальцем на надпись маркером над зеркалом Джим. – Значит, надо открыть.
– И? – не поняла Миа, открывая дверь кабинки.
